ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Вчера мне пришлось узнать об одном смешном происшествии, случившемся в Ланке, в загородном доме министра. В последние два дня Геббельс жил в маленьком бревенчатом домике, расположенном среди леса, в 800 метрах от главных построек. Нам он сказал, что желает побыть в тишине и одиночестве и разрешает беспокоить его только в случае срочной необходимости, предупреждая об этом по телефону. Обед ему приносил слуга, возвращавшийся потом в главный корпус. Госпожа Геббельс находилась на лечении в санатории «Белый олень» в Дрездене, а дети — в имении Шваненвердер.

Немногочисленные посетители, прибывавшие к министру, попадали сначала на проходную, откуда их провожали через заграждения. Но однажды вечером, где-то около одиннадцати, дежурный заметил на лесной дороге велосипедистку, уже заехавшую на охраняемую территорию. Это была очень красивая молодая женщина; когда часовой ее задержал, она самым решительным образом отказалась назвать и свое имя, и причину появления во владениях министра. Тем не менее дежурный не стал ей грубить и как галантный кавалер провел через темный лес, помогая вести велосипед. Он собирался препроводить гостью к дежурному адъютанту, находившемуся в главном здании, как вдруг заметил недалеко от себя, примерно в 20 метрах, еще одного нарушителя, прятавшегося за темными елями. Часовой не медля навел на него автомат и закричал: «Стой! Руки вверх!» — как и положено по уставу, но тут же едва не выронил оружие от испуга, узнав в незнакомце, выходящем из-за деревьев, самого рейхсминистра; тот засмеялся и сказал ему: «Пиф-паф!»

Геббельс извинился перед незнакомкой за недоразумение, и часовой понял, что министр поджидал красотку в лесу, чтобы ее встретить.

Солдат побрел к проходной, а парочка двинулась в сторону лесного домика, где жил Геббельс.

Ясно, что Геббельс заранее договорился о встрече с молодой киноартисткой (которая, между прочим, и теперь, после войны, известна как очень красивая женщина и, к тому же уважаемый деятель искусства). Чтобы избежать сплетен, он не предупредил о ее прибытии ни секретаря, ни адъютанта, ни тем более обслуживающий персонал. По той же причине таинственная незнакомка прибыла не на автомобиле, который пришлось бы проводить через проходную и посты, а приехала на велосипеде по ровной лесной дороге».

Глава 8

«Миф о фюрере» в развитии

Некая восторженная почитательница фюрера всерьез утверждала, что ее собака умеет произносить слова «Адольф Гитлер», поскольку даже ее маленький собачий рассудок признает величие фюрера.

Энциклопедия Третьего рейха
Йозеф Геббельс — Мефистофель усмехается из прошлого - i_009.jpg

В политической эволюции Геббельса постоянно присутствовали два фактора, действовавшие в течение всей его карьеры: непоколебимая и бескомпромиссная ненависть к евреям и верность фюреру, своему обожаемому господину.

Геббельс оставался под обаянием фюрера с апреля 1926 года, когда он по его приглашению выступил на массовом митинге в Мюнхене. Его привязанность сочетала в себе как пылкое чувство, так и трезвый расчет: это было восхищение интеллектуала уверенным в себе вождем, твердо знающим, чего он хочет; и это было четкое представление карьериста, сознающего, что он может возвыситься только вместе с Гитлером и благодаря (но ни в коем случае — вопреки) ему. Известно, что отношение фюрера к «маленькому доктору» претерпевало изменения в течение ряда лет. Период наибольшего охлаждения их дружбы пришелся на 1938–1939 годы, когда сенсационный любовный роман Геббельса с чешской кинозвездой Лидой Бааровой вызвал серьезное отчуждение между ним и его женой, и фрау Геббельс уже подумывала о разводе — чего фюрер никак не мог позволить по соображениям престижа государственной власти. Сам Геббельс, даже почти лишившись расположения Гитлера, продолжал сохранять к нему горячую привязанность. Видимо, сыграло роль то, что Геббельс при всех своих талантах и уме остро сознавал свою физическую неполноценность, и ему недоставало грубой самоуверенности Гитлера и его природного умения распоряжаться людьми и ситуацией. Так что он был вполне искренен, когда говорил о своей вере в фюрера. Тем не менее приходится различать две вещи: личную приверженность Геббельса своему хозяину и его сознательные и расчетливые усилия по созданию «мифа о фюрере», который он выстраивал в течение многих лет. Интересно разобраться в том, как именно Геббельс развивал этот миф в период между 1925 и 1945 годами, по мере укрепления нацистского движения и самого Третьего рейха.

Любая тоталитарная система нуждается в как можно большем отождествлении своего лидера с руководимыми им массами. Чтобы добиться этого, вождь должен выглядеть и обаятельным суперменом, и «человеком из народа». Ему нужно уметь сохранять дистанцию — и быть близким к массам; казаться нечеловечески мудрым — и простым; одиноко нести груз ответственности — и быть открытым для почитания. Его успехи должны подтверждать его непогрешимость, а любая его неудача и ошибка — либо свидетельствовать о невежестве простых смертных, не разбирающихся в его делах, либо казаться результатом злостных козней его коварных, но неуклюжих врагов. Создание и сохранение такого сложного, но цельного образа является своего рода искусством, требующим использования всех средств массовой информации: прессы, радио, кинематографа и других.

1. Перед 1933 годом

В декабре 1941 года, когда знамя со свастикой развевалось над большинством стран Европы и немцы привыкли воспринимать победы германской армии как нечто само собой разумеющееся, Геббельс проводил совещание в Министерстве пропаганды, на котором упомянул о своем вкладе в достижения нацистской партии: «Я работал по четырем решающим направлениям, — сказал он. — Во-первых, в начальный период существования партии я внес в нее элемент социализма, тогда как до этого она представляла собой организацию, базирующуюся только на среднем классе; во-вторых, я завоевал Берлин и создал предпосылки для полного захвата государственной власти; в-третьих, я разработал стиль и методы проведения массовых партийных мероприятий. Современные торжественные церемонии и ритуалы, посвященные великим событиям в истории партии, основаны на опыте, полученном мною в то время, когда я был гауляйтером Берлина. И, наконец, в-четвертых: я много поработал над созданием «мифа о фюрере». Гитлер приобрел ореол непогрешимости, и многие немцы, косо смотревшие на партию после 1933 года, теперь относятся к нему с полным доверием. Это очень важно, потому что миллионы немцев, еще проводящие различие между фюрером и его партией и даже отказывающие ей в поддержке, верят Гитлеру и поддерживают его».

Эти рассуждения, беззастенчиво афиширующие роль их автора и направленные на укрепление его положения в партии, все же содержат немалую долю истины. Конечно, существовали и другие факторы, способствовавшие широкому распространению среди немцев веры в гений фюрера и его непогрешимость, прочно продержавшейся ровно десять лет: от прихода нацистов к власти в 1933 году до сокрушительного поражения под Сталинградом в 1943 году; и все же Геббельс мог с полным основанием утверждать, что без его неутомимой деятельности миф о Гитлере действовал бы не так эффективно и не укоренился бы так прочно в первое десятилетие существования режима.

Итак, как же представлял Геббельс Гитлера широкой публике еще в тот период, когда нацистская партия представляла собой незначительную расистскую организацию, к тому же расколотую на несколько групп? Сам он был тогда никому не известным мелким партийным чиновником в одной из таких фракций, обосновавшейся в Рейнской области, а его отношение к Гитлеру еще не приняло форму безусловного обожания. В то время Геббельс опубликовал брошюру под названием «Вторая революция», полную пылких рассуждений. Там уже содержались все составные части той полуавтократической и полуромантической идеологии, которую он исповедовал в последующие двадцать лет. Одна из глав книги была написана в форме «открытого письма» Гитлеру и озаглавлена так: «К вопросу о лидерстве». Геббельс называет фюрера «Высокоуважаемый господин Гитлер», выражает горячую веру в правильность принципа единоличного лидерства и признает Гитлера самой подходящей и привлекательной фигурой для воплощения этого принципа. Там же изложены и политические взгляды Геббельса: неприятие политической системы Веймарской республики, романтический мистицизм и вера в приход всемогущего и всеведущего политического пророка — новоявленного Мессии. Подлинный лидер (объяснял Геббельс) определяется не путем голосования: ведь он не может быть игрушкой, которой забавляются массы; его не найти и среди парламентариев; он — освободитель народных масс, и этим все сказано. Он разоблачает бесстыдные нарушения закона и коррупцию системы, в которой лидеры определяются по партийной принадлежности и пустому красноречию. Гитлер же тем более опасен для отживающей системы, что он искренне верит в то, что проповедует. Описывая фюрера как исполнение «таинственной мечты», как человека, указавшего людям верный путь в период отчаяния, Геббельс щедро использует язык германского романтизма и идеи молодежных движений: «Вы пронеслись, подобно метеору, перед нашими изумленными глазами; вы совершили чудо просвещения и вдохнули веру в этот мир скептицизма и отчаяния».

39
{"b":"177494","o":1}