ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Несмотря на вышеупомянутые недостатки короля, благодарные ваганты лет сто пятьдесят назад собрали деньги и заказали у одного из величайших скульпторов Аквилонии статую Дагоберта, дабы утвердить ее на площади Логиума. Сей ваятель пренебрег исторической правдой, изобразив короля в виде прекрасного обнаженного юноши в крылатом шлеме с книгой в одной руке и пером в другой. Под ногами скульптуры лежал меч, попираемый королем-просветителем. В знак того, что Дагоберт был вовсе не воинственным, но почитал куртуазное искусство и дар стихосложения.

Окружали короля бронзовые изваяния Аллегорий. Здесь можно было найти и Философию, и Схоластику, а с ними — Литературу, Поэзию и, как ни странно, Исчисление с Географией. Наверняка на изваяние сиих дев скульптора подвигли вполне живые красавицы из веселых домов. Аллегории сидели в самых непотребных позах, судорожно сжимая в руках атрибуты своей деятельности, и посматривали на статую короля Дагоберта с вниманием, присущим лишь девицам легкого поведения, в совершенстве освоившим искусство соблазнять и ублажать.

Все ваганты — ужасные нигилисты. Для них нет ничего святого (я сам был таким и поэтому знаю нравы Логиума). Два раза в год — в день выпуска и в день основания Обители Мудрости — королю Дагоберту (вернее, его бронзовой статуе) некие злоумышленники до блеска начищали задницу, а заодно и мужские стати. Последние были неимоверно огромными — видимо, скульптор так пытался подчеркнуть величие короля, основавшего Логиум…

Именно у подножия статуи короля Дагоберта мы и назначили встречу.

Как я не опасался и не трепетал перед стражниками у ворот Тарантии, нас пропустили в город беспрепятственно. Подорожные графа Мораддина сработали и военные только лишь взяли небольшую пошлину за въезд в столицу, никак не обратив внимания на нашу внешность.

Мы с Велланом проехали через центральные кварталы Тарантии, пересекли замечательный каменный мост через Хорот и прибыли к городку Обители Мудрости. При входе в Логиум тоже следовало уплатить две медных монеты — «на поддержание наук». Заплатили. Веллан держал себя спокойно, но несколько недоуменно оглядывался — повсюду виднелись господа ваганты в коротких черных плащах, уважаемые магистры и бакалавры, облаченные в черно-багровые мантии и квадратные невысокие шапочки, разгуливали лоточники и вообще царила необычная для города непринужденная обстановка.

Конан, Мораддин, Эйвинд и Тотлант появились одновременно. Они церемонно внесли пошлину за вход в Обитель Мудрости и направили своих лошадей к памятнику Дагоберта.

— Ничего не понимаю, — проворчал киммериец, вертя головой и оглядывая площадь Логиума. — Никогда не думал, что в моем городе творится подробное безобразие! Хальк, так это и есть Обитель Мудрости? Я-то думал, здесь собрались почтенные многоученые люди, все разговаривают об умном…

В этот момент несколько вагантов затеяли шуточную потасовку на травянистом газоне, отделявшему кафедру высокой философии от кафедры исчисления. Разумеется, все орали, кто-то размахивал початой бутылкой вина, а другие громогласно цитировали строки из древних авторов.

— Куда едем? — помрачнел король. — Хальк, ты, кажется, говорил, будто у тебя здесь остались знакомые? И они смогут приютить нас?

— Кстати, нам найдется что обсудить, — подал голос граф Мораддин. — Когда мы проезжали по городу, я услышал несколько интересных сплетен… Хальк, отведи нас к своим друзьям. Требуется место, где мы останемся переночевать и очень серьезно побеседовать.

Я услышал в голосе Мораддина озабоченность и беспокойство. Значит, граф узнал о новой беде, свалившейся на наши головы…

Буквально только что я упоминал о нескольких долгих годах обучения в Логиуме. Когда человек живет в маленьком замкнутом мирке, у него обязательно появляются необходимые знакомства. С вопросами «Где достать лучшие зингарские чернила?», «Как найти списки сочинений немедийского военного историка Деллебрюка?» или «Появились ли новые девицы в заведении матушки Лоншан?» нужно было обращаться к определенным людям, так называемым «вечным вагантам». Они учились в Логиуме не меньше десятка лет (и это при самом длительном сроке обучения в шесть лет!), постоянно «зависая» на одном и то же курсе. Эти люди посвятили свою жизнь Логиуму. Их не интересовала не сколько учеба, сколько само существование Обители Мудрости и его беспечных учеников, не способных толком позаботиться о собственном благополучии. «Вечные ваганты» находили комнаты в общежитии, добывали для профессоров редкие книги или за определенную мзду позволяли неудачникам заранее узнать вопросы экзаменов. «Вечных» ценили все, начиная от ученика-первогодка и заканчивая самым почтенным магистром.

К одному из таких людей я и направил наш отряд. Я знал, что младший сын очень бедного дворянина из Пуантена, Робер Ди Монтобье — подвизавшийся в Логиуме без малого двенадцать лет и отлично помнивший меня по совместным попойкам — сумеет помочь. Он сделал целое состояние на аферах вокруг Логиума и теперь редко покидал пределы Обители Мудрости — стража Тарантии разыскивала его как торговца лотосом, не существовавшей никогда недвижимостью и поддельными дворянскими грамотами. Однако месьор Робер был вполне честным и способным помочь другу человеком…

Мы привязали лошадей к столбу возле длиннющего двухэтажного дома, выкрашенного в темно-красный цвет и украшенного желтовато-белыми фальшивыми колоннами. Я попросил остальных подождать внизу и отправился в гости к Роберу..

Деревянная скрипучая лестница привела меня к обшарпанной двери с номером «15». Я постучал, некоторое время дожидался ответа, затем снова обрушил на поеденные жучком створки свои кулаки.

С той стороны зашевелились и явно измененный с мужского на высокий женский голос спросил:

— Кто там? Господина Ди Монтобье нет дома и я не знаю, когда он вернется!

— Хальк, по прозвищу Книжник! — отрекомендовался я, добавив кличку, присвоенную соучениками в годы студенчества. И на всякий случай добавил: — Барон Юсдаль из Гандерланда.

— Да? — переспросил тот же голос и после некоторого размышления осведомился: — А скажи-ка, что ты подложил на кресло уважаемому магистру Корнелию в день экзамена по философии?

— Ужа, украденного с кафедры естествознания, — я мигом вспомнил старинную шутку, изобретенную мною самим года четыре назад. Как тогда визжал магистр Корнелий, обнаружив на своем кресле черную змейку! Экзамен, кстати, не состоялся — почтенному преподавателю стало плохо с сердцем. — Робер, это действительно я, Хальк! Открой, у меня серьезные неприятности.

Створка чуть приоткрылась и на меня глянула небритая сероглазая физиономия «вечного ваганта».

— О, — сказал Робер Ди Монтобье. — Действительно, Хальк! Зачем ты сбрил бороду? Тебе это было очень к лицу. Проходи… А в чем, собственно, дело?

Великий Митра! Никогда не думал, что нескольких совмещенных между собой комнат студенческого общежития можно превратить в такой бардак! На полу, шкафчиках, столах лежали книги и свитки, перемежаемые графинами с очень дорогим вином (такое даже мне, королевскому библиотекарю, не по карману…). Здесь же я обнаружил чучело грифона (Подделка! Настоящий грифон выглядит совсем по-другому, уж это я точно знаю… Кстати, как там наш Энунд?, ) и несколько мечей иранистанской работы. Последние стоили огромных денег, каждый — не меньше десяти тысяч сестерциев. Мечи были свалены небрежной кучей в давно погасшем камине. На том, что могло именоваться рабочим столом, валялись свитки с печатями Обители Мудрости (наверняка экзаменационные работы) и дешевые безделушки, изображавшие змеиное воплощение Сета, Диски Митры и священные отмычки бога жуликов — Бела..

Словом, эта было обычное жилье «вечного ваганта», готового угодить всем и вся, лишь бы получить прибыль. В соседней комнате кто-то шебуршился и я, скосив взгляд на зеркало, висевшее у дверей, узрел в отражении громоздкую красотку (у Робера всегда был дурной вкус…), лениво натягивавшую нижнее платье. Видимо, я нарушил лирическое уединение сих молодых людей. Ничего, переживут.

30
{"b":"17752","o":1}