ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Не знаю, – усмехнулся я, и вдруг меня пронзила совсем неожиданная мысль, которой я поспешил поделиться с моими деревенским приятелем:

– Эйвинд, а почему мы все уверены, что чудовище является либо живой тварью, либо демоном?

– А чем же еще? – удивился Эйвинд.

– Я, конечно, понимаю, что такого просто не может быть, – осторожно начал я. – Но вдруг это чучело кем-нибудь сделано из неживого материала? Вдруг оно является чем-то наподобие… Ну, например, водяной мельницы или осадного орудия?

– Ерунда, – покачал головой Эйв. – Сам подумай, как можно осадную башню заставить ползти под землей, да еще плеваться зеленым огнем? И кто тогда башней управляет? Если человек, то он должен видеть, что творится снаружи, на земле. Не вслепую же тащиться! Однако я не думаю, что человек может сотворить такое вот… существо, в общем.

– Постой, постой, – я вытянул руку к Эйвинду, заставляя его замолчать. Мысль была ускользающей и какой-то невероятной. Именно поэтому я боялся упустить ее раз и навсегда. – Ведь гном, которого ты нашел, говорил, будто их клан раскопал под горами очень большую штуковину. Не железную, не деревянную, а какую-то иную… Если гномы пытались пробраться внутрь, значит… Нет, не понимаю! Если есть дверь – значит должен быть и создавший эту дверь, повесивший ее на петли. Или карлики хотели забраться внутрь чудовища через его рот?

Эйвинд помолчал, подвигал бровями, размышляя, а потом высказался:

– Я знаешь, что думаю? Наверное, под Граскаалем спало не одно такое чудище, а несколько. Гномы случайно разбудили двоих, которые пошли крушить Аквилонию с Немедией и Пограничье. Только одного не могу понять: выходит, существа выползли из-под Граскааля только ради того, чтобы плеваться зеленым огнем? Они им плюются, чтобы превращать людей в невиданных тварей, так?

– Ну, согласен, – подтвердил я. – И что дальше?

– Все твари идут куда-то к полуночи, через Пограничье, в горы. Мы никогда не думали, зачем они туда идут?

– В горы, – пробормотал я. – Знаешь, есть единственное разумное объяснение, которое приходит мне в голову – какой-нибудь окончательно спятивший гиперборейский колдун с помощью подземных тварей создает армию измененных людей. Когда их соберется достаточное число, он начнет войну против стран Заката. Ты ведь сам только что сказал об измененных людях, идущих на полночь? А если они идут не в Граскааль, а через перевалы, в Гиперборею? Мы же не знаем…

– Помнишь волшебника? – спросил Эйвинд. – Этого, Тота… ну, как его?

– Тотланта? – переспросил я. – Конечно. Он поехал за стадом, в которое превратились люди графа Мораддина. Может, у стигийца получится разведать, куда направляются измененные?

– Слушай, – Эйвинд вдруг хлопнул меня по плечу, да так сильно, что я едва не упал. Рука у него тяжелая. – Я придумал одну вещь. Давай спустимся вниз и посмотрим поближе, какое чудище из себя! Надо бы выяснить, живое оно или нет…

– С ума сошел? – запротестовал я. – Во-первых, оно может напасть на нас. Во-вторых, мы можем не успеть открыть водяные шлюзы прежде чем существо выбросит зеленое облако. Тогда нам точно конец. И все планы Конана с Хальком рухнут, а от Аквилонии останется пустое место. Никуда я не пойду!

– Тогда я сам схожу, – с решительностью в голосе заявил Эйвинд. – Хочу зверю в глаза посмотреть и спросить, что ему Райта да мои родичи сделали?

– А если у него глаз нет? – усмехнулся я углом рта. – И оно разговаривать не умеет? Брось! Ерунду ты придумал. Останемся здесь и будем ждать, а когда тварь появится, откроем шлюзы…

– Ты боишься, – сказал Эйвинд, не обращая внимания на изменившееся выражение моего лица. – И я даже знаю, почему. Вы, оборотни, всегда пугаетесь всяких необычностей гораздо больше людей.

– Вот что, – начал я угрожающим тоном. – По-моему, тебе лучше сейчас помолчать…

– Я еще не все сказал, – отмахнулся Эйвинд, перебив. – Я же не говорю, что ты боишься вообще. Просто чудовище из подземелий пугает твою волчью половину.

Один к одному мои мысли. Впрочем, Эйвинд сам рассказывал, будто в его деревне жили оборотни и он наверняка сумел неплохо изучить моих сородичей. Но позволять деревенскому мальчишке обвинять меня, Веллана Бритунийца, в трусости? Не позволю!

– Хорошо, – преувеличенно холодным тоном сказал я. – Пойдем. Но предупреждаю – мне придется сменить облик. По крайней мере, если заблудимся, я сумею отыскать дорогу обратно.

Эйвинд только плечами пожал. А я поставил к стене возле одного из воротов свой меч, расстегнул пояс и начал раздеваться. Эйвинд невозмутимо смотрел.

Я как-то упоминал, что превращаться из человека в волка довольно просто. Я лег набок на расстеленном плаще, закрыл глаза и даже сам не заметил, как кожа начала менять цвет, пробилась серо-серебристая шерсть, а лицо вытянулось, превращаясь в волчью морду…

– Здорово! – где-то слева вздохнул Эйвинд. – Который раз смотрю, и всегда диву даюсь.

Да мало ли чему ты удивляешься, оглобля деревенская! Я вот сейчас удивлен гораздо больше. Едва сознание прояснилось, я осмотрелся, пользуясь недоступными человеку возможностями. Слух, обоняние, способность чувствовать приближение врага со всей ясностью говорили – зверь, исторгающий зеленый огонь, совсем неподалеку. Из мельчайших щелей в камне приходил слабый, едва уловимый запах раскаленной породы, были слышны хруст и потрескивание, а также появился совсем непонятный и прежде неизвестный звук. Создавалось впечатление, что под землей ползет гигантский снежный червяк, шурша ребристыми боками о стенки норы.

И еще я понял, что приближающееся к нам с Эйвиндом существо, скорее всего, не является живым.

– Пошли? – Эйвинд вопросительно посмотрел на меня. – Ты запомнил план? Где дорога вниз?

* * *

Когда мою человеческую сущность сменяет волчья, я получаю сразу несколько преимуществ. Во-первых, я бегаю гораздо быстрее. Конан, еще в старые времена охоты за Книгой Бытия, насмотревшись на меня, Эртеля и кое-кого еще из нашего рода, долго качал головой и говорил, что, когда остепенится и заведет семейство, дом и хозяйство, обязательно наймет оборотня в качестве сторожевой собаки. Любого вора догонит.

Во-вторых, кроме быстроты движений, волчьего зрения и обоняния, я могу пользоваться тем самым «шестым чувством» оборотня, которое не раз спасало в Пограничье жизни всей нашей компании. Я не знаю, как это описать человеческими словами. Ты словно знаешь, с какой стороны придет опасность, куда можно будет убежать, если бой заведомо безнадежен, на кого можно положиться во время драки, а на кого нет…

Вот на Эйвинда как раз положиться можно. В наших деревнях – да и везде на полуночи – люди, если берутся за дело, то никогда не отступят. Эйвинд происходит из асиров, а эти варвары славятся гораздо большим упрямством и стойкостью, нежели остальные жители Пограничья, Нордхейма да (чего уж говорить…) Киммерии. Асир – за редким исключением – будет первым и в битве, и в истреблении пива…

«И как он не боится? – думал я. – Человеку подземелья непривычны всегда, а уж сейчас, когда неподалеку ползает самое страшное чудовище из всех, появлявшихся на людской памяти в пределах земель полуночи и заката… Разум волка мне говорит: „Веллан, уноси ноги, пока цел!“ Я склонен прислушаться к этому голосу, честно признаться. Но, оборачиваясь на Эйвинда, я вижу – человек спокоен, как стигийская мумия, пылящаяся в своей пирамиде. Если он идет и ничем не показывает страх – значит, и мне придется…»

– Велл, ты уверен, что нам надо идти после лестницы именно направо? – когда мы спустились на следующий уровень катакомб, Эйвинд остановился у выхода и настороженно закрутил головой. Похоже, он начал чувствовать запах подземной твари, усиливавшийся с каждым мгновением. – Велл, ты меня слышишь?

Я поднял голову, наморщил лоб и коротко рыкнул – слышу, мол. Единственное неудобство волчьей шкуры: я не могу говорить. Я, кажется, упоминал, что оборотень имеет три ипостаси, своего рода три тела, в которые он может превращаться: человеческое, волчье и… Ну, как бы это сказать? Третье тело представляет собой смесь звериного и людского, а выглядит настолько жутко, что мы пытаемся никогда в него не воплощаться. Представьте себе человека с уродливой полуволчьей головой, когтями на руках и ногах, и длинным темным волосом, выросшим на хребте от затылка. Чудовище, да и только! А кроме того, это неполноценное тело не обладает некоторыми человеческими и волчьими возможностями, отчего оборотень становится более беззащитен. Но зато в обличье «чудовища» мы можем разговаривать…

58
{"b":"17753","o":1}