ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Зона Посещения. Расплата за мир
Под сенью кактуса в цвету
Кто мы такие? Гены, наше тело, общество
Человек, упавший на Землю
Сандэр. Ночной Охотник
Забойная история, или Шахтерская Глубокая
Заботливая мама VS Успешная женщина. Правила мам нового поколения
Камни для царевны
Предсказание богини
A
A

Так как и Алгус, и Ниди были изрядно пьяны, лезвия рассекали лишь воздух. Но вскоре гном особенно изощренным приемом выбил у гвардейца топор, ударом обуха в грудь завалил его в сугроб и, не устояв на ногах, упал сам. Поднявшись, Ниди громко заорал, что хочет угостить нового знакомого и вытянул из пояса маленький слиток золота. Уронил, конечно. Все присутствующие начали рыться в наметенном суровыми полуночными ветрами сугробе, а мы отправились обратно в трактир, потому что замерзли на холодном воздухе.

Хальк, пока мы ходили гулять, препоручил свою белую зверюшку одной из девиц матушки Бютт, надо думать особо ему приглянувшейся. Когда я подходил к столу, маленький синеглазый зверек сидел перед дородной грудастой девой, жевал сладкое угощение и смотрел на окружающих невинным взглядом новорожденного.

Я уже поминал, что Хальк начал обучать найденное в Ямурлаке существо человеческому языку. Оно старательно повторяло услышанные от людей фразы, иногда пыталось сложить отдельные слова вместе, в целое предложение, но было известно – тварь пока не может разговаривать по-людски. А сейчас…

Едва мы расселись по лавкам, а рыжий Строри начал разливать «водку» по серебряным стопочкам, тварюшка переползла со стола на плечо Халька и громко изрекла с изрядным акцентом:

– Мы все сидим Брийт. Тебя зовут, – розовый пальчик передней лапки коснулся щеки библиотекаря, – Хальк. Ты писать книжки.

Конан откровенно заржал, а Мораддин ехидно посмотрел на загордившегося Халька. Летописец снял зверька с плеча, посадил перед собой на столешницу и, раздельно выговаривая слова, спросил:

– Я, – он приложил руку к груди, – я – Хальк. А как тебя зовут?

Существо по-птичьи наклонило голову, рассматривая библиотекаря, ткнулось острой мордочкой ему в рукав тигеляя и пискнуло:

– Меня звать Тицо. Я маленький. Я долго спал. Пошли все в жопу.

– Та-ак, – протянул Хальк. – Ваше величество, кто научил Тицо подобным гадостям? Я, кажется, много раз просил оставить зверька в покое!

Конан искренне расхохотался, да и мы с Мораддином к нему присоединились. Уж больно смешно было слышать от маленького существа с белоснежной пушистой шкуркой и невинными голубыми глазками речи наемников.

– Забудь, Хальк, – сквозь слезы прохрипел киммериец. – Пускай учиться жить в большом мире, а не в Ямурлаке!

Хальк остался недоволен. Он взял на руки зверя, пересел подальше и начал с ним сюсюкать. Судя по иногда озарявшейся радостью физиономии барона Юсдаля, Тицо отвечал правильно.

А мы продолжали веселиться. Господин Бютт и трактирная прислуга едва успевали менять кружки, а старейшина Двалин, позвав нескольких сородичей, с чувством исполнил гномью песню, из которой я запомнил лишь несколько строк:

Изгиб секиры острой блеснет при лунном свете,
Стрела из арбалета пронзит тугую высь.
Тут и слепой увидит, что, вопреки советам,
У логова дракона все гномы собрались.
Вперед выходит Дьюрин с длиннющей бородою,
Дракону из пещеры он грозно молвит: «Брысь!»
А ящер усмехнулся, подумав плотоядно:
«Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались…»

Для дракона, разумеется, все кончилось плохо. Гномы ящера запинали, сокровища поделили, а потом начали пить водку. Смешная песня…

Я не помню, кто и как отвел меня спать в комнату. Вспоминаю лишь, что глубокой ночью в дверном проеме появился Конан, разбудив меня, сбросил куртку и сапоги, зашвырнул в угол портянки и свалился на широкую постель рядом со мной. Мораддин, подошедший вслед за королем, устроился на полу. Потом я провалился в дрему и не видел никаких снов.

Все-таки гномы – хороший народ. Гостеприимный и добродушный. Но пить с ними нельзя ни людям, ни оборотням… Перепьют. Уж больно крепки они, как в битве, так и в застолье.

* * *

Утро началось скверно. Рассвет тринадцатого дня третьей осенней луны я запомню надолго.

Великие Боги, Митра и чтимая Иштар, ну почему всегда лучшее оборачивается худшим? Только лишь минувшим вечером мы пили вино и водку с уважаемым Двалином, сыном Зиланта, и его рыжебородым племянником… Пели хорошие песни, заигрывали с девицами матушки Бютт, ходили гулять по Брийту… Как было хорошо! И никаких подземных чудовищ, дворцовых интриг или взбесившихся оборотней.

Нас разбудил громкий, настойчивый и непрерывный стук в дверь. Двери, между прочим, в трактире Барли Бютта толстенные, навешены на три петли и сделаны из добрых сосновых досок. Такие притворы сломать практически невозможно, а если задвинуть тяжелый железный засов, можно подумать, будто ты находишься в крепости с окованными сталью воротами.

– Кого принесло в такую рань? – простонал Конан и, повернувшись на бок, сильно толкнул меня локтем. – Эй, Мораддин, ты пил меньше всех. Пойди открой! Пожалуйста…

Граф Эрде, лежавший на полу возле кровати, завернувшись в теплые овчинные тулупы, поднял голову и, неодобрительно посмотрев на киммерийца, проворчал:

– И почему я должен вечно исполнять роль прислуги? Конан, я прошу тебя как короля – запрети свите пить с гномами. Светлый Митра, как голова болит…

Однако Мораддин поднялся на ноги и пошел открывать. Я одним глазом наблюдал за ним. Со стороны коридора некто продолжал молотить по двери увесистыми кулаками. Грохот стоял невообразимый.

Мораддин повозился с засовом и, наконец, дверь распахнулась. Я увидел Паллантида, одетого лишь в рубаху да теплые штаны. За плечом центуриона виднелась бледная физиономия месьора Барли Бютта. Хозяин, если судить по заплывшим глазкам и взъерошенной шевелюре, был только что поднят с постели.

– Милорд граф, – Паллантид быстро кивнул Мораддину. – У нас беда. Где государь Конан?

– Дрыхнет, – сообщил Мораддин. – Что случилось на этот раз?

Паллантид невежливо отстранил графа Эрде и прошел в комнату. Конан, все еще лежавший на постели, приподнялся на одном локте и мрачно воззрился на своего верного гвардейца.

– Паллантид, какого демона?.. – король был недоволен потому, что его столь рано разбудили. – Твои лейтенанты подрались с гномами? Или разгромили по пьяному безобразию обеденный зал?

Паллантид, этот вышколенный и умеющий держать себя дворцовый служака, неожиданно вытянулся и холодным, бесстрастным голосом сообщил:

– Мой король, минувшей ночью был убит лейтенант гвардии Алгус, а с ним – младший офицер, барон Тергин, остававшийся на страже в коридоре. Только что мне доложили: у нескольких наших лошадей, помещенных в конюшню господина Бютта, подрезаны сухожилия. Месьор Барли Бютт послал за пятидесятником стражи Пограничья. Государь, что будем делать?

Конан несколько мгновений раздумывал, затем вскочил с постели, быстро намотал портянки и натянул сапоги. Мораддин, стоявший у дверного проема, не дожидаясь приказов, подошел к столу и, взяв лежавший там ремень с ножнами, опоясался. Я, будучи пока не в силах уложить в голове короткий рассказ Паллантида, потянулся к своим сапогам.

«Что происходит? – мысли проносились в моей голове с быстротой молнии. – Кому нужно было убивать гвардейцев и калечить лошадей? Клянусь всеми богами, оказывающими покровительство нашему племени – мы ввязались в игру, где можно выиграть жизнь, либо, проиграв, оказаться в могиле…»

Мы втроем – я, Конан и Мораддин – вышли вслед за Паллантидом и потерявшим дар речи трактирщиком Барли Бюттом в коридор. За пять шагов от двери нашей комнаты на деревянном полу лежало тело младшего офицера Тергина.

– Убит ударом ножа в глаз, – Мораддин наклонился над трупом и старательно рассматривал страшную рану. Затем граф Эрде осмотрел руки мертвеца, расстегнул воротник на шее и ощупал кожу. – На первый взгляд следов борьбы нет. Он явно не ожидал удара. Паллантид, что именно этот молодой человек делал в коридоре ночью?

90
{"b":"17753","o":1}