ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Н. Горелов.

Бич и молот. Охота на ведьм в XVI-XVIII веках (с иллюстрациями) - pic_8.jpg

БИЧ И МОЛОТ. ОХОТА НА ВЕДЬМ В XVI-XVIII ВЕКАХ

Бич и молот. Охота на ведьм в XVI-XVIII веках (с иллюстрациями) - pic_9.jpg

ВЕДОВСТВО В ЕВРОПЕ

Бич и молот. Охота на ведьм в XVI-XVIII веках (с иллюстрациями) - pic_10.jpg

ФРАНЦИЯ

Бич и молот. Охота на ведьм в XVI-XVIII веках (с иллюстрациями) - pic_11.jpg

Начиная с 1390 г. Парижский парламент стал поощрять светские суды брать в производство ведовские дела, не в ущерб судам инквизиции, разумеется. До тех пор гражданское право интересовалось исключительно доказуемыми актами причинения ущерба, в которых колдовство оказывалось почти случайной составляющей, — наказанию подлежало действие, но не намерение. Но когда королевские суды начали энергично преследовать ведьм за союз с дьяволом, церковные суды (как инквизиторские, так и епископальные) не воспротивились такому расширению их полномочий.

К началу XV в. деятельность инквизиции распространилась и на Дофине, вплоть до Гренобля и Лиона (здесь инквизиторами были в основном францисканцы, а не доминиканцы). 15 марта 1438 г. старик по имени Пьер Валлен из Ла-Тур-дю-Пена сознался, что 63 года тому назад отдался во власть дьявола, платил ему ежегодную денежную дань, отдал ему шестимесячную дочь (которую дьявол убил), вызывал бури, ездил верхом на палке на шабаш (называемый здесь «синагогой»), ел детей и совокуплялся с суккубом в образе двадцатидвухлетней женщины. Допрос продолжался и на следующий день, инквизиторы требовали назвать сообщников, и Валлен назвал троих мужчин и одну женщину, все они к тому времени давно умерли. 23 марта допрос Валлена продолжался, ему было сказано, что просто смешно за 60 с лишним лет занятий ведовством припомнить всего четыре сообщника, да и те все покойники. Под пыткой первой степени он назвал еще пять имен. Потом, когда его растянули на дыбе, вспомнил еще пятерых. Протоколы допросов были переправлены в гражданский суд. Как в Англии, так и во Франции обвинения в ведовстве зачастую выдвигались во время политических по своей сути процессов, поскольку все знали, что в таком случае смертного приговора не избежать. К примеру, в 1278 г. епископа Петра из Байи и его племянника обвинили в попытке убийства короля Филиппа III при помощи колдовства; епископа оправдали, но его племянника казнили. Позднее граф Робер д'Артуа, вознамерившись извести сына Филиппа, Иоанна, вылепил восковую куклу и приказал священнику окрестить ее, чтобы сделать колдовство более действенным. Робера изгнали в 1331 г. В 1340 г. предпринималась попытка наслать порчу на Филиппа Валуа, в которой были замешаны двое монахов. В 1398 г. длительное выяснение отношений между безумным французским королем (тестем Генриха V Английского) и герцогом Орлеанским привело к обвинениям в союзе с дьяволом.

Бич и молот. Охота на ведьм в XVI-XVIII веках (с иллюстрациями) - pic_12.jpg

Ведьм призывали и для того, чтобы они исцелили короля от его недуга; после них за дело взялись двое монахов-августинцев, которые объявили себя сведущими в магическом искусстве. Королю стало хуже, и «знатокам» отрубили головы. Подобные примеры можно перечислять и дальше. Несмотря на то, что в дела с политической подоплекой бывала обычно втянута только знать, эти процессы сыграли свою роль в распространении веры в ведовство во всех французских провинциях.

Два известнейших политических процесса, в которых ведовство послужило предлогом для начала преследований, закончились сожжением Жанны д'Арк (1431) и Жиля де Рэ (1440).

Преследования ведьм продолжались в XVI и XVII вв., хотя и с некоторыми перерывами. Постепенно светские суды вытеснили суды инквизиции, которые тем не менее продолжали рассматривать некоторые дела, в частности дело Жиля Гарнье в 1592 г.; в их ведении оставались и вопросы отклонений в религиозном поведении священников и монахинь (к примеру, дело монахинь из Экс-ан-Прованса в 1611 г.). Инквизиция оказывала влияние и на воззрения светских судей, которые подражали примеру таких теоретиков, как Жан Вине, инквизитор Каркасона (1450); Николя Жакье, инквизитор Франции (1458); Пьер Мамор (1462) и Жан Винсен Вандейский (1475).

Процессы по делам о ведовстве распространились по всей Южной Франции, оттуда через Южную и Западную Швейцарию, захватив по пути французскую Савойю, перекинулись в Италию, где диоцез Комо еще и раньше был одним из центров активной деятельности инквизиции. Бартоломео де Спина в «Разыскании о ведьмах» (1523) утверждает, что в Комо сжигали по крайней мере 100 ведьм в год, а иногда и больше 1000. На одном из наиболее ранних процессов, о котором говорится в «Лионском вальденстве» (1460), подозреваемых заставляли читать «Отче наш» без остановки или малейшей запинки. Такой способ проверки стал весьма популярным впоследствии. В 1462 г. в Шамони, Савойя, инквизитор передал светскому суду четверых мужчин и четырех женщин, которые сознались в ведовстве под пыткой. Одну из обвиняемых, женщину по имени Перонетт, сознавшуюся в том, что она ела во время шабаша (или «синагоги») детей, перед тем как сжечь заживо, заставили три минуты просидеть обнаженной на раскаленной докрасна полосе железа. Сохранились протоколы и других савойских процессов. В 1477 г., к примеру, женщину, которую назвал ведьмой кто-то из прежних осужденных, допрашивал инквизитор. Под пыткой мадам Антуан дала детальное описание шабаша, без сомнения подсказанное инквизитором. Там она поклонялась псу, целуя его под хвостом; получила отметину дьявола; летала на палке в 18 дюймов длиной, которую она натирала специальной мазью и зажимала между бедер; ела детей; топтала ногами гостию и даже пыталась ее поджарить. На дыбе она назвала имена сначала трех, потом тринадцати и, наконец, еще четырех сообщников.

В люцернской хронике, составленной Иоганном Фрюндом, содержится запись о сожжении в 1428 г. 200 ведьм из Вале. Светские ведовские процессы продолжались в Вале весь XV в. К 1450 г. аналогичные дела стали возникать в разных местах Лотарингии, в особенности в Меце и Кельне, а к концу века ведовство пришло и в Трир. В 1493 г. в бельгийском Гюи Изабель Паке, сознавшуюся в участии в сатанинских оргиях, сожгли как колдунью и вальденску — что очень характерно в качестве показателя слияния старой ереси с новой.

В 1529 г. главный инквизитор Безансона в обстановке строжайшей секретности посетил деревню в Анже, где записывал досужие толки поселян. В ход шло все подряд: когда набиралось достаточное количество обвинений, ни одно из которых не выдерживало проверки, человека, которого они касались, обвиняли в ведовстве на основании общего мнения и подвергали пытке. Не желая разглашать свои источники информации, инквизиция, разумеется, настаивала на соблюдении тайны; выдать свидетелей означало бы повредить всей операции.

Больше всего подозрений пало на одну женщину, Десль ла Мансине. Ее маленького сына заставили даже давать показания против матери. Вот свидетельство Антуана Годена, одно из типичных.

Антуан Годен, житель упомянутого Анже, сорока лет от роду, вспоминая события тридцатилетней давности, которые он, по его утверждению, помнит ясно, когда его, как и предыдущего свидетеля, привели к присяге и стали расспрашивать обо всем вышеупомянутом, клятвенно заявил, что вся округа считает Десль ла Мансине ведьмой, дурной женщиной и колдуньей. «…» Еще он сообщил, как сын упомянутой Десль, Мазлин, рассказывал, что его мать летает на сборища, сидя задом наперед на кривой ивовой палке. Также подтвердил, что люди говорят, будто упомянутая Десль велела выдернуть три ниточки из прялки одной женщины по имени Принц, когда рожала, и сказала, что с этими нитками сотворит в деревне Анже колдовство и ведовство… В мае показания были прочитаны упомянутому Антуану вновь, и он настаивал и продолжает настаивать на сказанном.

3
{"b":"1776","o":1}