ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

29. В письме и чтении не станешь властвовать прежде, чем побудешь подвластным. В жизни тем более так.

30. Рабом родился, вот и бессловесен ты.

31. Во мне же смеялось Милое сердце.

32. Тяжкие бросят слова, разя самое добродетель.

33. Безумен, кто ищет смокву зимой. Кто ищет своё дитя, когда больше не дано, таков же.

34. Ребенка ли своего ласкаешь, надо, говорил Эпиктет, произносить про себя: Умрет, может быть, завтра. — Так ведь дурной знак! А он: Ничуть не дурной, раз обозначает одно из дел природы. Или когда злак пожинают, тоже знак дурной?

35. Виноградная завязь, гроздь, изюмины — все превращения, и не в небытие, а в не-ныне-бытие.

36. Вольную волю не приневолит никто. Так Эпиктет.

37. Он говорил, что нашел искусство соглашаться и применительно к устремлениям сберегать осмотрительность, чтобы небезоговорочно, чтобы общественно, чтобы по достоинству; от желаний совсем воздерживаться, а к уклонению не прибегать ни в чем из того, что не от нас зависит.

38. Так ведь не за что-то там боремся — говаривал он — а за то, сходить с ума или нет.

39. Сократ говорил: Хотите ли, чтобы в вас была душа разумных или неразумных? — Разумных. — А каких разумных, здоровых или негодных? — Здоровых. Что же вы этого не ищете? — Обладаем. — Откуда же тогда ваш раздор и небезразличие?

Двенадцатая книга

1. Все, к чему мечтаешь прийти со временем, может быть сей час твоим, если к себе же не будешь скуп, то есть если оставишь все прошлое, будущее поручишь промыслу и единственно с настоящим станешь справляться праведно и справедливо. Праведно — это с любовью к тому, что уделяет судьба, раз природа принесла тебе это, а тебя этому. А справедливо — это благородно и без обиняков высказывая правду и поступая по закону и по достоинству. И пусть не помешает тебе ни порок чужой, ни признание, ни речи, ни, конечно же, ощущения этой нарощенной тобою плоти — страдает, так её забота. И когда бы ни предстоял тебе выход — если ты оставишь все остальное и, почитая единственно своё ведущее и то, что в тебе божественного, не того станешь бояться, что надо когда-то прекратить жизнь, а что так и не начнешь никогда жить по природе, тогда будешь ты человек, достойный своего родителя-мира, а не чужестранец в своём отечестве, изумляющийся как неожиданности тому, что происходит изо дня в день, и от всякой всячины зависящий.

2. Бог всякое ведущее видит помимо вещественного сосуда, кожуры, нечистоты. Ведь своим единственным умом он касается того, что туда единственно из него истекло и изведено. Так вот, если и ты приучишься это делать, избавишься от немалого напряжения. Ибо кто не смотрит на облекающие нас телеса, неужели станет терять время, рассматривая одежду, дом, славу, всю эту обстановку и театр?

3. Три вещи, из которых ты состоишь: тело, дыханье, ум. Из них только третье собственно твоё, остальные твои лишь в той мере, в какой надо тебе о них заботиться. Если отделишь это от себя, то есть от своего разумения, все прочее, что они говорят или делают, или все, что ты сам сделал или сказал, и все, что смущает тебя как грядущее, и все, что является без твоего выбора от облекающего тебя тела или прирожденного ему дыхания, и все, что извне приносит вокруг тебя крутящийся водоворот, так чтобы изъятая из-под власти судьбы умственная сила жила чисто и отрешенно сама собой, творя справедливость, желая того, что выпадает, и высказывая правду; если отделишь — говорю я — от ведущего то, что увязалось за ним по пристрастию, а в отношении времени то, что будет и что уже было, и сделаешь себя похожим на Эмпедоклов «сфер округленный, покоем своим и в движении гордый» и будешь упражняться единственно в том, чтобы жить, чем живешь, иначе говоря, настоящим, — тогда хоть оставшееся-то тебе до смерти можно прожить невозмутимо и смело, в мире со своим гением.

4. Я часто изумлялся, как это всякий себя больше всех любит, а своё признание о себе же самом ставит ниже чужого. Вот если бы бог стал с кем-нибудь рядом или проницательный учитель и велели бы ничего не думать и не помышлять без того, чтобы, чуть осознав, тут же и вслух произнести, так ведь никто этак и дня не выдержит. Значит мы больше, чем самих себя, почитаем, что там про нас думают ближние.

5. Как же это боги, устроившие все прекрасно и человеколюбиво, не усмотрели единственно того, что некоторые люди — притом самые надежные, как бы вверившие божеству наибольшие залоги и столь сжившиеся с божеством своими праведными делами и священнодействиями — как только умрут однажды, больше уж не родятся, а угасают всесовершенно? Так вот, ежели оно и так, знай, что если бы надо было, чтоб было как-нибудь иначе, то они бы так и сделали. Потому что если бы это было справедливо, то было бы и возможно; и если бы по природе было, принесла бы это природа. А что это не так, если уж оно не так, это тебе залогом, что и не надо, чтоб было так. Сам же видишь, как в этом лжеискании споришь с богом, а ведь мы с богами так не разговаривали бы, не будь они наилучшими и наисправедливейшими. А если так, они вряд ли в мироуст-роении пропустили несправедливость или безрассудную небрежность.

6. Упражняйся, хоть и не думаешь преуспеть. Вот и левая рука, во всем прочем по непривычке праздная, узду держит крепче правой — к этому приучена.

7. Каким быть и душой, и телом надо, когда схватит смерть; про краткость жизни, зев вечности позади и впереди, бессилие всякого вещества.

8. Сквозь кожуру созерцать причинностное, отнесенность деяний. Что боль, наслаждение; что смерть, слава. Кто виноват, если лишил себя досуга. Что никому другой не помеха. Что все — признание.

9. А распоряжаться основоположениями надо, как в двоеборье, не как гладиаторы, потому что тот кладет меч, орудие своё, и вновь берет, а у этого рука при себе, и ничего не надо, знай действуй.

10. На такие дела смотреть, разделяя их на вещество, причинное, соотнесенность.

11. О том, какова власть человека не делать ничего, кроме такого, что будет одобрено богом, и принимать все, что бог ему уделяет. Сообразно с природой.

12. Ни на богов нельзя сетовать (они-то не погрешают ни вольно, ни невольно), ни на людей (эти не иначе, как невольно). Сетовать, выходит, не на кого.

13. Как смешон и странен, кто изумляется чему бы то ни было, что происходит в жизни.

14. Либо судьба с её необходимостью и нерушимый порядок, либо милостивый промысл, либо беспорядочная мешанина случайного. Так вот, если нерушимая необходимость — что противишься ей? если промысл, допускающий умилостивление, — будь достоин божественной помощи. Если же не предводимая никем мешанина, ликуй, что средь волн таких в самом тебе есть ведущий ум. И если понесут тебя волны, пусть твоё тело несут или дыхание и прочее — ума не унесут.

15. Или пламя светильника светит, пока не погасят его, и не теряет сияния, а истина, что в тебе, справедливость и благоразумие — угаснут прежде?

16. Если кто наводит на представление, будто погрешает: да точно ли я знаю, что это погрешение? А если и погрешил, то сам же свершил над собой суд; и как это похоже на то, чтобы себе самому выцарапал глаза. И ещё: кто не хочет, чтобы дурной погрешал, похож на того, кто не хочет, чтобы давала сок смоква на смоковнице, чтобы младенцы не ревели, не ржал конь, и прочие неизбежности. Ну а что ему делать, раз состояние его такое? Состояние излечи, если ты такой дошлый.

17. Не надлежит — не делай; не правда — не говори. Пусть твоё устремление будет устойчиво во всем.

18. Всегда смотреть так: а что оно такое — то, что производит твоё представление, и разворачивать его, расчленяя на причинное, вещественное, соотнесенность и время, в пределах которого должно будет ему прекратиться.

19. Почувствуй же наконец, что есть в тебе нечто более мощное и божественное, чем то, что страсти производит или вообще тебя дергает. Каково сейчас моё разумение? страха нет ли? подозрений? вожделения нет? чего-нибудь ещё такого?

23
{"b":"1777","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Пепел умерших звёзд
Владыка. Новая жизнь
Рунный маг
Всегда ешьте левой рукой. А также перебивайте, прокрастинируйте, шокируйте. Неочевидные советы для успеха
Четыре касты. 2.0
Как в СССР принимали высоких гостей
Полтора года жизни
Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии
Assassin’s Creed. Origins. Клятва пустыни