ЛитМир - Электронная Библиотека

Прежде, чем она успела осознать его пугающие слова, он прижал ее к своему твердому телу и накрыл ее рот своим. Борьба с ним походила на попытку остановить лесной пожар садовым шлангом. Не было никакого следа мягкости в его поцелуе, он причинял боль, так как с силой проталкивал свой язык между ее губами. Она ничего не могла сделать, и когда это закончилось, он отпустил ее настолько внезапно, что она покачнулась.

Джой ухватилась за спинку стула и выпрямилась, он стоял перед ней, застывший, нераскаявшийся и неумолимый. Она почувствовала горький вкус крови во рту и языком нашла то место, где он задел ее своими зубами. Она отшатнулась, не замечая твердый край стула, упершийся ей в спину.

Люк выглядел дико. Его глаза сверкали, зубы были обнажены. Джой все еще была безмолвна, пока он явственно пытался вернуть самообладание. Джой боролась за собственную выдержку, и первый порыв тревоги и страха, вызванного его нападением, спал под весом вернувшегося гнева.

Скривив губы в вызове, Джой выпрямилась, чтобы посмотреть на него с чем–то, похожим на презрение.

– Твои угрозы и грубое поведение не подействуют на меня, Люк. Не беспокойся, я не собираюсь навязываться тебе ни минутой больше, – она развернулась на пятках и оставила Люка стоять на месте, сердито прошагав в главную комнату. Она схватила волосы и, пока шла к двери, завязала их в свободный узел на затылке шнурком, извлеченным из кармана.

Люк уже блокировал ей выход. Джой резко остановилась, чтобы не врезаться в него, пряча свою реакцию под маской холодной враждебности.

– Ты хотел, чтобы я ушла, если ты любезно отступишь, я так и сделаю.

Его глаза были все еще дикими, а тело – угрожающе напряженным.

– Забудь, что ты когда–либо встречала меня, Джой. Вернись туда, откуда пришла, оставь эти поиски и уезжай в свой город. И никогда не возвращайся.

– О, нет, – резкость тона Джой соответствовала его свирепости. – Ни за что на свете. У меня была причина приехать сюда, и я не вернусь домой, пока не сделаю то, что собиралась, – напрягшись в ожидании его реакции, она шагнула вперед, пока ее грудь почти не коснулась его. – С твоей помощью или без, я собираюсь найти своих родителей. Если я не смогу найти гида, то буду действовать сама. И ни ты, ни кто–либо еще не остановит меня.

На сей раз она была практически готова к его ответу, но даже и сейчас это был шок, когда стальная сила его рук обхватила ее плечи и прижала спиной к ближайшей стене, накрывая всем телом. Резкие линии его лица были тверды, янтарно–зеленый жар глаз сверкал безумием.

– Нет, ты не сделаешь этого, – его слова скрежетали, горячее дыхание касалось её лба. – Ты не будешь искать гида и подниматься в горы. Ты не будешь убивать себя на моей территории, – он вдавил её в стену так, что каждый дюйм их тел соприкоснулся. Джой дрожала от гнева, страха и сильного желания.

– Почему ты беспокоишься, Люк? – насмешливо обратилась она к нему. – Ты уже имел возможность получить то, что хотел, но не взял это. С чего вдруг ты стал таким заботливым?

Бессловесное рычание вырвалось из его горла, и он откинул голову назад в жесте, похожем на отчаяние. Его дрожь вибрировала в унисон с ее собственной, и Джой стиснула зубы, когда он снова уставился на нее своим безумным пристальным взглядом.

– Я не позволю это. Не позволю, – слова звучали, как удары. – Ты никуда не пойдешь, поняла? – его пальцы вдавились достаточно сильно, чтобы оставить синяки. Джой чувствовала, что ее зубы обнажились в ответ, она тщетно боролась с его захватом, практически шипя от гнева. Она не нашлась с достойным ответом, и ей оставалось только взглядом выразить свой протест. – Я могу препятствовать тому, чтобы ты прошла, Джой. Легко, – тон Люка стал ровным, почти разумным, тогда как ее собственное сердце билось сильно и быстро в растущей ярости. – Ты должна будешь пересечь мои земли, чтобы добраться туда, куда тебе нужно, если, конечно, не хочешь потратить на это целый месяц. А я не позволю тебе. Понимаешь меня? Я не позволю тебе пройти.

Последняя капля контроля Джой лопнула. Звуки, которые вышли из ее рта, были едва ли словами – они были криками гнева, смешанного с эмоциями, которые достигли своей кульминации. Она била его кулаками, которые он держал, а ногами наносила удары по его голеням и лодыжкам. Она мотала головой так, что ее волосы расплелись и безумно хлестали по лицу и всему вокруг, но он стоял, столь же упорный и тихий, как одна из его гор.

Так же внезапно, как и началось, извержение безумия Джой утихло, и она почувствовала слезы на своем горящем лице. Они также лежали и сверкали на Люке, куда попали в ходе борьбы, и их вид потряс ее еще больше, чем его абсолютная неподвижность. Ее руки и ноги обмякли, и если бы он не удерживал ее, она бы упала. Она прислонилась к нему, голова упала на его плечо в презренном поражении. Слезы хлынули с новыми силами, и у нее не было сил с ними бороться.

Плечо Люка было твердой подушкой, приглушающей рыдания, но ничего столь тривиального – даже его победа – не имело значения. Слезы впитывались в его рубашку, тело дрожало и дергалось, словно у марионетки, которой управляет безликая рука. Она едва заметила, когда давление на ее тело ослабло, и руки, поймавшие ее, держали в самых нежнейших из объятий.

Это было только после того, как стих последний отголосок бури: Джой почувствовала, что рука Люка ласкает ее волосы, прижимая лицо к своей груди. Он держал ее так же легко, как ребенка, его руки оберегали и защищали, а щекой терся о макушку ее головы. Чрезвычайная эмоциональная пустота и ужасная усталость, которую чувствовала Джой, не позволяла осознать его действия.

Когда Джой в последний раз содрогнулась, то попыталась собраться с силами, чтобы вытереть слезы. Большая рука Люка обхватила ее подбородок, приподнимая лицо к нему. Она старалась не смотреть на него, чтобы не позволить ему увидеть последствия ее позорной потери самообладания. Она чувствовала, что глаза опухли, а кожа лица стала жесткой от высыхающих слез. Но прежде, чем она успела оценить его намерения, он опустил голову, чтобы поцеловать влажность на ее щеках. Мягкое, как перышко, прикосновение его губ было бесконечно нежным, бесконечно отличалось от всего, что было прежде. Его язык осушал ее слезы и разглаживал веки. Она закрыла их, и мягкое удушье, которое вырвалось теперь, не было признаком горя.

Это казалось невозможным, смехотворным, чтобы предположить, что внутри нее еще осталось что–то, что могло бы шевельнуться при его прикосновении. Гнев ушел, но что–то еще отвечало на его касания, его нежность. Чрезвычайные противоречия, которые были в Люке Жуводане, вперемешку с её собственными представлениями о нём сейчас имели не больше значения, чем отдельная упавшая сосновая иголка на земле в лесу. Ее дрожь возвратилась, а вместе с ней – и порыв чувственности.

Возможно, это было внезапное чувство беспомощности, которое нарушило колдовство между ними, которое отсекло чувства, чтобы раскопать забытое ядро логики. Джой внезапно напряглась, ослабила свою хватку и отодвинулась от Люка, также как мгновением назад прильнула к нему. Он не пытался удержать ее. Когда он отступил на шаг, его лицо было таким ошеломленным, как будто его ударили. Джой отвела взгляд.

Люк ничего не сказал. Он стоял неподвижно, пока Джой продолжила свой путь к двери, сгорая от смущения и желая единственной вещи – справиться с невыносимым хаосом эмоций. Рука нашла ручку двери и повернула ее. Спотыкаясь, Джой прошла через крошечную комнату, которая служила холлом при входе, и открыла дверь на свободу. Солнечный свет ослепил ее. Она инстинктивно попыталась заслониться от него, смотря невидящим взором на арку синего неба и коричнево–зеленый край леса. Ее ноги несли прочь от хижины. Не имело значения, что она не знала самый быстрый и самый точный путь домой, все, что имело значение, это уйти как можно дальше от Люка Жуводана и своего собственного безумия.

Она почти достигла берега озера, когда Люк догнал ее. Почувствовав его безо всякого взгляда и звука, Джой замерла. Он тихо подошел к ней и вручил маленький рюкзак. Она машинально взяла его. Одежда – ее жакет, наверно – и что–то еще, возможно, еда. Джой не смотрела на вещи, не встречалась с ним глазами так же, как и он не искал контакта. Когда она взяла легкий сверток, он двинулся в обратном направлении и растаял среди деревьев, как призрак.

36
{"b":"177741","o":1}