ЛитМир - Электронная Библиотека

Секунду или две Нурия продолжала стоять на алтаре с раскинутыми руками, а потом рухнула навзничь и исчезла в пасти черной воронки.

Раздался пронзительный, разрывающий уши звук, будто ударили в огромный серебряный гонг, воронка Колодца Тьмы схлопнулась, во все стороны от постамента прянула волна невидимой судороги, в миг превратившая в мелкое крошево и алтари, и плиты капища, и сам постамент.

Мелькнула мысль, что и нам пришел конец, но судорога не вышла за пределы каменного круга, иссякнув буквально у наших ног.

И тогда наступила полная тишина.

* * *

Вертолет прилетел вовремя.

Я смутно помню обратный путь в долину Карангы-Тел. Кажется, мы шли обнявшись. Кажется, горланили какие-то песни. Или, может, это я один? К куреню мы вышли с рассветом, и похоже тут-то я и отрубился.

Проснулся от шума винтов и долго соображал, где я. Наконец под навес заглянула улыбающаяся раскрасневшаяся Ксения и сказала:

— Имей совесть, Котов, хватит дрыхнуть!

— А что, долго я спал?

— Весь день. Мне же скучно!

— А где Сынару?

— Домой ушла. Еще днем. Ну, вставай уже! Вертолет за нами пришел.

Ксения вышла из-под навеса и помахала кому-то рукой. Я поднялся с топчана и почувствовал, что ноют все кости и мышцы. Шипя от боли, я все же выбрался наружу. На соседнем пригорке в сотне метров от навеса молотил лопастями давешний «крокодил», а один из летчиков, улыбаясь, шел навстречу Меньшиковой. Ветер от винтов трепал ее роскошные волосы, и казалось, что голова Ксении объята темным пламенем.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовалась Меньшикова уже в вертолете, глядя на мою перекошенную рожу.

— Как будто по мне асфальтовый каток проехался. И не один раз.

— Потерпи, дома подлечу тебя по всем правилам, — она быстро провела теплой ладонью по моей щеке и отвернулась к иллюминатору.

Легко сказать — потерпи. Больно же! Я уселся поудобнее как мог и постарался максимально расслабиться. Потом начал потихоньку мысленно «обходить» ноющее и стонущее тело, собирая в большую «кошелку» рассыпанные по тканям и органам кусочки боли. Мало-помалу боль стала отступать, пока наконец не исчезла совсем. И тогда я снова заснул.

Мне показалось, что прошло не больше пяти минут, а Ксения уже бесцеремонно трясла меня за плечо.

— Ну, ты и соня! Вставай, жизнь проспишь.

— А мы и так треть жизни спим, — отбрехался я, протирая глаза. — Уже прилетели?

— Почти. На посадку идем.

«Крокодил» с соответствующей грацией плюхнулся на площадку, и мы с Ксенией выбрались наружу. От здания аэропорта к нам уже мчался васькин «шевроле». Низкое закатное солнце било ему прямо в лобовое стекло, и не видно было, кто сидит за рулем.

— Надеюсь, это не сам Полосухин, — пробормотал я.

— Кто? — не поняла Ксения.

— Машина, говорю, чужая, позаимствованная, так сказать, у хорошего человека. Правда, без его согласия. Будем надеяться, что он пока не вышел на мой след, и за рулем сидит кто-нибудь из ракитинских ребят.

— А ты посмотри его.

— Не хочу. Побуду простым человеком.

Джип подкатил на большой скорости и лихо развернулся перед площадкой. Мы подошли к машине, стекло водительской дверцы опустилось, и я едва не сел прямо на траву. Рыжие непослушные локоны, глубокие зеленые глаза…

— Рыжик?!.. — Голос у меня предательски сел. — Откуда ты здесь?

— От верблюда! — Лена оценивающе посмотрела на Меньшикову. — Котов, ну и сволочь же ты!

Вот так, без перехода. Мы, мужики, все-таки немного мазохисты: любим, что ли, когда нас периодически прикладывают, да еще публично, да еще при женщинах? Как говорил один юморист, если уж любить женщину, то такую, чтобы с ней не стыдно было показаться жене.

— Лена, — сказал я, — ты все неправильно поняла.

Как правило, именно банальности почему-то успокаивают лучше всего.

— Ну-ну, — хмыкнула она, — послушаем твою историю по дороге. Садитесь оба!

— Только не надо ей ничего внушать, — тихо попросил я Ксению, открывая заднюю дверцу.

Меньшикова фыркнула и отвернулась, открыла переднюю дверь и демонстративно уселась рядом с Леной.

Рыжик покосилась на нее и рванула с места так, что «шевроле» слегка занесло на скользкой траве.

Молчали все до самого Сибирска. Лишь въехав в город и влившись в поток машин, стремившихся к центру, Лена вдруг повернулась к Ксении и спросила:

— Вы ему, собственно, кто?

— Коллега, друг, — спокойно и без улыбки ответила та.

— Близкий?

— Друг…

В салоне снова воцарилось молчание.

— Куда мы едем? — рискнул поинтересоваться я, но Лена ответила на удивление спокойно, даже слишком, так что я заподозрил, что Ксения все-таки применила легкую суггестию.

— Майор Ракитин попросил привезти тебя в управление. Ты же, вроде как теперь у него работаешь? Или я ошибаюсь?

— Нет. Меня уволили из «Вестника». По настоятельной просьбе. И я решил: раз уж все равно занимаюсь расследованием, почему бы не получать за это деньги?

— А мое мнение тебя уже не интересует?

Все-таки не было внушения — узнаю Рыжика. Но в таких случаях ее лучше сразу ставить на место, иначе недалеко и до скандала.

— Пора бы запомнить, милая, что все решения я всегда принимаю сам. Лично. Без подсказок.

— Извини, котик, — тут же стушевалась Лена. — Я больше не буду.

«Встреча героев» прошла на должном уровне: улыбки, поздравления, рукопожатия, потом — узким кругом — шашлыки, пиво и тосты в любимой кафешке «У Абрамыча».

Разошлись далеко за полночь. Ракитин галантно вызвался подвезти Меньшикову, а мы с Леной отправились пешком — благо, она жила всего в паре кварталов от кафе.

— Завтра к двенадцати я жду тебя в «Световиде», — садясь в машину, напомнила Ксения и хитро покосилась на стоявшую рядом Лену.

Рыжик сделала вид, что не слышала приглашения. Хлопнула дверца, и «ауди» сорвалась с места.

Я обнял Лену за плечи, и мы молча дошли до ее дома.

— Ты уверен, что я приглашу тебя? — спросила она.

— Неужели ты бросишь меня на улице? Мне некуда идти.

— Иди к ней. Она тебя не выгонит, — поджала губы Лена.

— Да. Не выгонит, — согласился я. — Но я хочу жить с тобой. Потому что мне плохо без тебя. Потому что я все время думаю о тебе, если не думаю о работе, конечно. Потому что… я люблю тебя, Рыжик.

Ну, вот и сказано то главное, что я долго не решался сказать. Просто боялся. Трусил, как… Я не смог подобрать сравнения. Просто стоял и ждал, что она ответит.

— Дурак ты, Котов, — вздохнула Лена, мудро так, по-женски мудро. — Куда же я от тебя денусь? Ведь я тоже люблю тебя.

Я стоял посреди огромного зала, залитого теплым золотистым светом, льющимся, казалось, со всех сторон. Стены и потолок тонули в этом море света, а пол, выложенный белыми с муаровым рисунком плитами, отражал его потоки, усиливая впечатление беспредельности пространства.

Я стоял и ждал. Я знал, что никуда на этот раз не надо идти — я сразу попал в нужное место, в нужную точку пространства и в нужный момент времени. Я ждал, и он не замедлил появиться. Безо всяких вспышек и прочих спецэффектов.

— Здравствуйте, Андрей Венедиктович, — сказал я и сделал шаг навстречу.

— Приветствую тебя, Воин! — Маг улыбнулся, и мы обнялись. Крепко, по-дружески. — Ты прошел каи и стал архатом, одолев свою темную сторону — мадхъя. Теперь тебе открыт путь по ступеням Наропы. Ты готов к нему?

— Разве черный мадхъя — это я?! — Я был поражен.

— Не понимай все буквально, — нахмурился Золотарев. — Черный мадхъя — твое отражение в Сфере Сущности. Помнишь сон, где шла битва темных и светлых? Это была подсказка твоему сознанию, но ты не принял ее. Поэтому тебе пришлось идти долгим окольным путем. Теперь ты — один из нас.

— Насколько понимаю, я выполнил то, ради чего меня инициировали?

— Ты и об этом догадался? — Маг заложил руки за спину и двинулся в глубь золотистого сияния. Я молча последовал за ним. — Когда Ирина сообщила мне о тебе, я сначала не поверил.

69
{"b":"177760","o":1}