ЛитМир - Электронная Библиотека

И почему я, простой парень по имени Лиджен, оказался втянутым во все это по самые уши, в то время как мог преспокойно сидеть дома в чистенькой федеральной тюрьме?

Ответ на последний вопрос не представлял особых затруднений: когда-то у меня был приятель, спокойный такой тип по имени Фостер, который протянул мне руку, когда я, стоя на краю пропасти, собираясь совершить значительно более серьёзную ошибку, чем обычно. Он был джентльменом в самом лучшем смысле этого слова. И обращался со мной тоже как с джентльменом. Вместе с ним мы попали в необычное приключение, которое сделало нас богатыми и показало мне, что выпрямить спину и принять то, что уготовано тебе Судьбой, никогда не поздно.

Когда неприятностей дома стало уж слишком много, я помчался вслед за ним и обнаружил его ещё в более скверной ситуации, чем моя собственная. После самой мучительной ссылки, какую только может вынести человек, он вернулся домой и обнаружил, что его мир повергнут в дикость, он так и не смог возвратить себе свою память. А сейчас Фостер — в цепях, без друзей, без надежды…, но всё равно не сломленный, всё равно уверенно стоящий на ногах…

Однако в одном он ошибался: у него всё-таки оставалась небольшая надежда. Так, ничего особенного: один невезучий парень, склонный принимать неверные решения, зато находящийся рядом и свободный. У меня был пистолет и возможность тихо возвратиться в свою спальню. И если я не буду пороть горячку, то при небольшом везении, — скажем, таком, какое обеспечило нашим победу над ирландской командой “Айриш Суипстейкс”, — я все же смогу осуществить задуманное.

Сейчас пора было возвращаться в отдушину. С минуты на минуту мог вернуться Оммодурад. Вдруг он расскажет что-нибудь ещё и случайно выдаст уязвимое место своей непробиваемой крепости. Я подошёл к двери, выключил свет, повернул ручку… и оцепенел. Оммодурад уже был в комнате. Он снял свой пурпурный плащ, отбросил его в сторону и подошёл к бару в стене. Я прилип к щели между дверью и косяком, не смея шевельнуться даже, чтобы закрыть дверь.

— Но мой господин, — прозвучал голос рыжего, — я знаю, что он помнит…

— Нет, — пророкотал Оммодурад. — Утром я опустошу его мозг до состояния чистого желе…

— Позвольте мне, грозный господин. С помощью стали я добьюсь от него правды.

— Таких, как он, твоя сталь не берет, — прорычал бас.

— Великий Властитель, я прошу лишь один час… завтра в церемониальном зале. Я окружу его свидетельствами прошлого…

— Довольно! — Оммодурад ударил кулаком по бару так, что подпрыгнули стаканы. — И на таких мозгляках и глупцах, как ты, зиждется наша могучая империя! Это преступление перед богами, и пусть кара падёт на его голову!

Властитель отшвырнул стакан и резко дёрнул головой в сторону съёжившегося человека.

— Но я уступаю твоей просьбе. А сейчас — вон, скудоумный пустослов!

Рыжий быстро поклонился и, подобострастно улыбаясь, вышел. Оммодурад пробормотал что-то себе под нос, прошёлся по комнате туда-сюда, постоял, вглядываясь в ночь, потом обратил внимание на раскрытую балконную дверь и, ругаясь, захлопнул её. Я затаил дыхание, но он не стал проверять другие двери.

Потом великан сбросил одежды, лёг на широкую кушетку, дотронулся до какого-то выключателя, и комната погрузилась в темноту. Через пять минут я услышал тяжёлое сонное дыхание.

И всё-таки я кое-что узнал: завтра был для Фостера последний день. Так или иначе Оммодурад и рыжий, договорившись между собой, уничтожат его. Времени оставалось совсем мало. Но поскольку весь мой замысел срывался, это уже не имело значения.

Передо мной встал выбор: пройти на цыпочках через комнату к отдушине и постараться прошмыгнуть в неё, не разбудив бронтозавра в постели… попытаться проскользнуть через балконную дверь в футе от того места, где он спал…, остаться на месте и переждать. Последний вариант имел то преимущество, что не вынуждал прямо сейчас на какие-то рискованные шаги. Я мог свернуться калачиком на полу или, что ещё лучше, на мягкой кушетке.

И тут в моей голове начала вырисовываться одна идея. Я порылся в кармане, вытащил оттуда два цилиндрика — памяти двух человек, проживших не одну сотню лет. Один, с чёрными и золотыми полосками, принадлежал Фостеру, другой же был памятью незнакомца, который умер в космосе три тысячи лет назад…

Этот цилиндр, едва достигавший трех дюймов в длину, заключал в себе все воспоминания человека, который являлся доверенным лицом Фостера, когда тот ещё был Кулкланом, и который знал, что случилось на борту корабля и какую цель преследовала экспедиция, и какова была обстановка на Валлоне, когда они улетали.

Мне нужны были эти сведения. Мне нужны были любые сведения, которые я мог бы где-нибудь получить, чтобы хоть как-то укрепить своё положение к тому моменту, когда придёт пора раскрыть карты. Цилиндрик мог рассказать мне о многом, включая, возможно, причину такой заинтересованности Оммодурада в Фостере.

Подключить его было нетрудно. Достаточно сунуть цилиндрик в приёмное отверстие сбоку аппарата, занять своё место и надеть шлем на голову… Примерно через час я очнусь с записанными в моем мозгу воспоминаниями другого человека, которые я смогу использовать так, как мне заблагорассудится.

Терять такую возможность было бы преступлением. Аппарат, который я здесь обнаружил, являлся, возможно, последним на всем Валлоне. Я случайно набрёл на ту единственную комнату во дворце, которая могла бы помочь мне в осуществлении моего плана. Мне очень повезло, и я не мог упускать своей удачи,

Я подошёл к мягкому стулу, нашёл сбоку его углубление и сунул туда немаркированный цилиндр, который зафиксировался со щелчком.

Я лёг на кушетку, подтянул к себе шлем и отрегулировал его положение по отношению к моей голове…

Меня пронзила мгновенная боль, как при фронтальной лоботомии, выполняемой без анестезии.

Затем наступила тьма.

ГЛАВА XVIII

Я стоял рядом с королевским ложем, на котором лежал Кулклан, король Ртр, и видел, что наступает час, которого я ждал столь долго, — с ним происходил Переход…

Шёл третий час ночи вахты. На борту все спали, кроме меня. Нужно поторопиться, чтобы утром их поставить перед свершившимся фактом.

Я встряхнул спящего, который когда-то был королём Ртром, а сейчас, по закону Перехода, этого уже не знал. Он медленно очнулся, повёл вокруг себя глазами чистыми, как у новорождённого.

— Встань! — скомандовал я.

Король подчинился.

— Следуй за мной.

Он собрался что-то спросить у меня, как это обычно делают все, очнувшиеся после Перехода. Я жестом приказал ему сохранять молчание. С покорностью ягнёнка он следовал за мной по затенённым коридорам к клетке с Охотниками. При моем приближении они оживились в голодном нетерпении, так, как я их надрессировал.

Я взял руку Кулклана и сунул её в клетку. Охотники облепили её, запоминая свою жертву. Он следил за ними, широко раскрыв наивные глаза.

— Эй, пустоголовый, то, что ты сейчас чувствуешь — это боль, — произнёс я. — Это то, что ты часто будешь испытывать в будущем.

Охотники сделали своё дело, и я установил автоматический замок клетки, чтобы он открылся в нужное время.

В своей комнате я переодел этого агнца в простую пурпурную тунику и повёл его к подвесному устройству, в котором был закреплён его спасательный модуль.

Но меня настигло проклятье Богов: кто-то побывал здесь до меня. Я не стал медлить, налетел на него как коршун и ударил рукояткой кинжала в спину. Потом оттащил тело и спрятал за широким основанием колонны. Едва я успел убрать его, как из темноты появились другие люди его свиты, вызванные каким-то неведомым мне устройством. Они спросили про Ртра, почему он расхаживал ночью, облачённый в цвета Аммэрлна из Брос-Ильонда. Меня охватило глубокое отчаяние, я понял, что мой блестящий замысел провалился из-за их радения.

46
{"b":"17781","o":1}