ЛитМир - Электронная Библиотека

Если шрамы были разной степени свежести, и последним багровеющим рубцам можно было дать от силы полгода, то все татуировки были выполнены довольно давно — пару десятилетий назад — никак не меньше. И первые, и вторые очень явственно характеризовали эту личность в целом.

Человека, лежащего на кровати, обычно все знакомое окружение называло Секой. То, что изначально его именовали Игорем, он помнил, а вот свою настоящую фамилию, как и возраст, вспомнить получалось не всегда, а если и удавалось, то с большим трудом.

Вырос Сека в рабочем послевоенном поселке среди шахтных стволов и терриконов. Босоногое детство не радовало приятными воспоминаниями. Дважды судимого отца, горняка-забойщика, прирезали в пьяной драке, когда Игорю было около пяти лет. Его образ был смутно-размытым, а вот запах его он помнил до сих пор. Кисловато-приторная, самогонно-табачная, резкая вонь становилась чуть ли не осязаемой при любом воспоминании о папаше.

Быстро спившаяся мамаша пошла по мозолистым шахтерским рукам практически сразу же после смерти мужа. Пошла, пошла, и не вернулась. Сгинула неизвестно где. Ребенок остался совсем один. Родственники не давали о себе знать Может, их и не было вовсе. Но, как известно, природа пустоты не терпит. Воспитанием занялась улица. Результат был закономерен. С малолетки Игорек вышел Секой, вполне сформировавшимся босяком при понятиях, с папиросой в зубах и финкой за голенищем сапога. С тех пор прошло почти четыре десятка лет, но понимание жизни и ее законы оставались для него неизменными.

Мелькали годы, как в калейдоскопе. Он давно сбился со счета, сколько времени прошло за забором, сколько на воле. А напомнить уже было некому. Подельники как юных, так и зрелых лет давно уже вручили монеты старику Харону и затерялись за вратами Аида.

Грабежи, разбои, водка, перестрелки, колючая проволока, изоляторы, рестораны, золото, море, пальмы, деньги, наркота, следаки, шлюхи, суки, вохры, кровь подельников, мусоров, жертв и … своя. Все смешалось.

Многое стерлось из памяти. И это не удивительно. При такой динамичной жизни запомнить все просто невозможно. Сейчас уже вполне реально было считать себя заслуженным пенсионером определенного движения. И, как следствие, смело требовать талоны на усиленное питание, льготный проезд в общественном транспорте, поздравительные открытки и подарки к памятным датам. Только от кого? От какой государственной инстанции? В какое учреждение петицию подавать? В исполком по фактическому месту жительства? Или по прописке? Так нет же ни постоянного места жительства, ни, тем более, прописки.

Сека усмехнулся ходу своих мыслей. Но как-то вяло, нехотя. Эти размышления занимали небольшую часть мозга, остальная была занята совсем другим. Был другой объект, которому он уделял большее внимание.

В одной руке он держал пульт от телевизора, которым непрерывно переключал каналы, в другой дымилась сигарета. Но и за телевизором наблюдал вполглаза. Все его внимание занимало обнаженное женское тело в двух шагах от кровати. Оно было великолепным. Молодое, гибкое и прекрасное…

Девушка не смотрела в его сторону. Она была полностью занята собой. В данный момент ее ничто не интересовало в окружающем мире. Наблюдая за ее телодвижениями, Сека усмехнулся, вспомнив, как несколько дней назад состоялось знакомство с этой красавицей…

*******

Он сидел в летнем кафе и приканчивал вторую пол-литровку водки. Занятие это стало уже привычным. Практически ежедневно, едва начинало темнеть, он отправлялся в одно из пяти летних кафе, располагающихся неподалеку.

Периодически, в зависимости от состояния души, знакомился с посетителями этих непретенциозных заведений. Собутыльники и собутыльницы попадались самые разнообразные. Подстать городу. Мелкие каталы, инженеры, студенты, слесари, официантки, непризнанные гении в широком ассортименте — от поэтов и философов до доморощенных политологов с четким видением своего плана вывода страны из кризиса.

Иногда встречались уникальные экземпляры. Запомнился разговор с одной молодой парой. Ребятам было года по двадцать три, они учились в институте, а подрабатывали в неком престижном заведении. Он охранником, она официанткой. В разговоре Сека ввернул легендарную фразу Остапа Бендера: «Может, вам и ключ от квартиры, где деньги лежат?» Заметив в глазах визави непонимание, поинтересовался:

— Вы что, Ильфа и Петрова не знаете?

Слава Богу, в советских тюрьмах проблем с библиотеками не было, а времени читать у Секи там более чем хватало.

Он ожидал услышать в ответ что-то типа: «Ах, ну да! Это же «Двенадцать стульев»! Не тут-то было. Подрастающее поколение заявило на полном серьезе:

— Понимаете, Игорь, наш кабак другим людям платит. Эти фамилии нам ничего не говорят.

— Больше вопросов не имею, — только и смог пробормотать изумленный Сека.

За последние месяцы общение под рюмку водки за пластмассовыми столиками под теплым южным небом было его единственным развлечением. Днем он отсыпался, смотрел телевизор, а с вечера до утра предавался полностью своему любимому пороку.

Вынужденное бездействие тяготило его, но он помнил старую зэковскую истину: береженого Бог бережет, а нетерпеливого конвой стережет. Поэтому хлестал водку, пользовался услугами недорогих женщин, коих вокруг было великое множество, и терпеливо ждал известий.

Город ему нравился — тупой, тихий, забыченый. После жестокого и циничного и колючего промышленного центра, где они с подельниками натворили много лихих дел, это причерноморское болото расслабляло и засасывало. Даром что областной центр. За те несколько месяцев, которые Сека провел здесь, он ни разу не почувствовал себя некомфортно.

Правда, в самом начале, когда только приехал и снял квартиру, опасения у него были. Но они скоро развеялись. Да, с выбором укромного места он не ошибся. А выбрал его по одной простой причине — с этим областным центром его ничто не связывало. Абсолютно.

Как работают менты по розыску особо опасных преступников, он знал прекрасно. Впервые Секу подали во всесоюзный розыск еще тогда, когда он не достиг совершеннолетия. Сколько раз с тех пор менты рассылали фотостаты с его физиономией во все концы страны, вспомнить было просто нереально. Так что к своим годам опыта в этом вопросе он поднабрался и делил эти мероприятия на две категории: розыск пассивный и розыск активный.

В первом случае идет оповещение всех сотрудников милиции с рассылкой фотографий в каждый, даже самый захудалый, райотдел (а по головотяпству в половину оговоренных инструкцией инстанций оповещения могут и не разослать). С этого момента о разыскиваемом просто забывают, пока он сам где-нибудь по глупости не встрянет.

Скажем, в пьяной кабацкой драке менту челюсть сломает. И тогда у него проверят документы (если поймают и дотащат до отделения, конечно), сверят с ориентировкой и захлопают в ладоши. Незамедлительно доложат по инстанции: «в результате проведенных оперативно-розыскных мероприятий задержан особо опасный преступник имярек, находящийся в розыске».

Тому, у кого челюсть оказалась слабой, грамоту выпишут, а непосредственному начальнику пострадавшего дадут премию в сумме, эквивалентной блоку сигарет и трем бутылкам водки. Так или иначе, но палку они срубят. А если повезет, так и в должности или в звании повысят. Опять-таки —медальку могут к груди прикрутить. Зависит это от калибра преступника.

Во втором случае к выше описанным мероприятиям добавляется план-метод «Паутинка». В местах наиболее вероятного появления преступника выставляются наблюдатели, в местах просто вероятного появления (скажем, где живут дальние родственники) предупреждаются участковые, активисты, штатные сексоты и т. д. При таком раскладе шансов встрять, конечно же, гораздо больше. И совсем не обязательно для этого вести себя нагло и вызывающе. Можно просто лопухнуться и заявиться не в то место и не в то время.

Так вот, в этой тихой пристани, не было у Секи ни знакомых, ни родственников, ни, насколько он помнил, подельников, да и сам город за свои пятьдесят без малого лет он видел пару раз, и то проездом. Именно поэтому пересидеть первое время он решил здесь. Пересидеть по-тихому. Это была суровая необходимость. Потому что в связи с его последними подвигами искать Секу должны были не просто активно, а очень активно.

12
{"b":"177836","o":1}