ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Вот видите, я тоже немного говорьит по-русский. Чем могу служить, господин Коротов?

— Господин Ривенс, дайте мне совет.

— Совьет? Для вас что хотите!

— Послу нужно обставить кабинет красивой мебелью. Посоветуйте мне.

— Нет ничего проще, господин Коротов. Я вам показывайт филе красивый гарнитур. Какой ви желайт?

— Что-нибудь в новом стиле.

— Модерн! Вундершон!.. Пройдите со мной...

Ривенс повел Коротова узкими проходами, где громоздились всевозможные столы, стулья, шкафы. Почти два часа рассматривал Коротов кабинетные гарнитуры, один лучше другого, пока наконец не остановился на одном.

— Вот этот, кажется, подходит.

— Это прекрасный гарнитур, господин Коротов! Аусгецайхнет! Ваш посол будет ошень, ошень доволен!

— Благодарю вас, господин Ривенс!

— О, нет. Это я вас благодарийт! Такой большой заказ! Вот, господин Коротов, это вам от меня на памьять. Айн гешенк. Или как по-русский: подарьок, — Ривенс взял со стола наручные часы в золотом корпусе и протянул Коротову.

— Я не могу это принять, господин Ривенс.

— Какой пустяк, господин Коротов. Ви есть мой постоянный клиент. Я полючайт доходы...

— Нет, нет, господин Ривенс.

— Напрасно, господин Коротов. Ви менья обижайт... Ви мой лючий друг... Когда вам прислать вещи?

— Если можно, сегодня.

Направившись уже было к выходу, Коротов вернулся.

— Господин Ривенс, я хотел бы еще два ковра и люстру...

— Все что угодно, господин Коротов! Вот вибирайт!

Ривенс снова повел Коротова мимо свисающих с потолка больших и маленьких, сверкающих и матовых, ярких, пестрых и скромных люстр. Когда люстра была выбрана, Ривенс сказал:

— Ви не будет возражайт, если люстру доставим завтра? Ее нужно — как это говорить по-русский — у-па-ковайт! Так, да? Упаковайт, чтобы не побился хрусталь...

— Правильно, господин Ривенс, я не возражаю! — Коротов улыбнулся. — И счета пришлите в посольство. Ривенс проводил Коротова до двери и долго тряс его руку.

...Помещение для конторы мистер Грегг снимал в пятиэтажном жилом доме. Дом находился в тихом переулке американского сектора Вены. Казалось бы, для представителя торговой фирмы нужен был шумный центр и близость других коммерсантов. Но фирма мистера Грегга в этом не нуждалась. Вывеска была только ширмой. Внизу, у входа в парадное, висела табличка:

«М-р Грегг. Экспорт — импорт. 3-й этаж».

На третьем этаже, в светлой двухкомнатной квартире с небольшой прихожей размещались «деловые апартаменты» мистера Грегга: в одной комнате сидела за пишущей машинкой секретарша. Другая — служила мистеру Греггу кабинетом.

Мистеру Греггу было около сорока лет, но он еще не нашел своего места в жизни. Он перебрал много профессий: работал помощником продавца в фирме по продаже пылесосов, агентом по страхованию. Во время войны был в Италии, но не столько воевал, сколько спекулировал сигаретами. В разведке работал всего несколько лет. Вена потянула его, как в свое время Клондайк тянул золотоискателей. Ему установили твердый оклад. Кроме того, за каждого завербованного советского агента или за важную информацию была обещана дополнительно крупная сумма.

Высокий, худощавый, с лицом аскета мистер Грегг скорее походил на пастора, чем на коммерсанта. Он был человеком аккуратным: служба есть служба. И в этот день, как всегда, вошел в свой кабинет ровно в девять часов. Вид у мистера Грегга был помятый, несмотря на безукоризненный темно-серый костюм и сверкающую белизной рубашку. То ли плохо проведенная ночь, то ли другие заботы наложили отпечаток на его лицо.

Мистер Грегг прошелся по кабинету. На улице шел дождь, крупный весенний дождь. Грегг распахнул окно. В кабинет вместе со свежим воздухом ворвался шум большого города.

— Мистер Грегг, вас спрашивает господин Пронский, — доложила секретарша.

— А-а. Впустите.

Пока Пронский стягивал в прихожей мокрый плащ, мистер Грегг закурил сигарету и сел в кресло.

— Как поживаете, господин Пронский? — Мистер Грегг был учтив. Ему это не стоило денег.

— Спасибо, хорошо.

— У вас сегодня есть что-нибудь интересное для меня?

— Надеюсь, кое-чем порадую вас, шеф.

— Очень хорошо. Присаживайтесь.

— Я думаю, что у нас скоро будет больше возможностей для установления контактов с русскими. От одного человека я узнал, что русские женщины часто посещают магазин шерстяных изделий на Ландштрассе. И мы могли бы...

— Вы были в этом магазине? — остановил его Грегг.

— Нет, шеф.

— Почему?

— Я решил посоветоваться с вами...

— Нужно не советоваться, а действовать. Больше решительности!

— Если вы немного поможете, то мои усилия могут быть более успешными.

— Каким образом?

— Оказать давление на хозяина, чтобы он ставил меня в известность, когда в магазин заходят русские. Я буду приходить и знакомиться с ними. Ведь это недалеко от нашего сектора.

— Неплохая идея... Я узнаю и вам скажу. А как ваши дела с Викентьевым?

— Нормально. С ним я вижусь теперь почти каждую неделю. Господин Викентьев начинает питать ко мне расположение...

— Нужно встречаться чаще. Вы должны чем-то заинтересовать его...

— Я пробую, мистер Грегг. Но еще не нащупал, что его может увлечь. Отношения в семье у него нормальные... Пока все не выходит за рамки приятельских разговоров о спорте. Но я надеюсь.

— Проявите инициативу! Больше выдумки. Я плачу за это деньги.

— Постараюсь, шеф!

— А ваше предложение с магазином нужно использовать. Я наведу справки. Зайдите ко мне через два дня.

...Забродин зашел к профоргу советской колонии. Добродушный и жизнерадостный Опанас Никифорович Гриценко уже узнал о приезде Забродина в Вену, и, когда он назвал свою фамилию, Гриценко сказал:

— Очень рад познакомиться. Присаживайтесь.

— Может быть, я зайду попозже? — Забродин нерешительно остановился, увидев, что Гриценко разговаривает с посетителем.

— Мы заканчиваем. Вы не знакомы? Это наш консул, Нечаев. Послушайте, что он рассказывает.

Черноволосый, спортивного вида мужчина протянул Забродину руку.

— Ну, что же Дилл? — продолжал Гриценко прерванный разговор.

— Он сказал, что русские «ди-пи», содержащиеся в лагере перемещенных лиц, не хотят встречаться с советским консулом.

— Нужно же так врать!

— Что такое «ди-пи»? — спросил Забродин.

— Так окрестили немцы и американцы бывших военнопленных и угнанных фашистами лиц. Сейчас эти люди не имеют гражданства, и им выданы временные удостоверения — «ди-пи». Эти несчастные лишены всяческих человеческих прав. Живут в бараках, едят что придется. Им предоставляют только черную работу, которая плохо оплачивается: убирать мусор, подметать улицы... Все эти тонкости западной «цивилизации» вы скоро познаете.

— О вашем разговоре с Диллом Верховный знает? — снова спросил Гриценко.

— Да.

— И что же он?

— Сказал, чтобы я объездил все лагеря и поговорил лично с бывшими советскими гражданами. Вот как раз сейчас я должен ехать туда. Дилл ждет меня в лагере. — Нечаев собрался было уходить, но потом повернулся к Забродину и сказал: — Хорошо, что с вами встретился. Я собирался как раз зайти к вам.

— Что-нибудь случилось?

— Несколько раз мы с женой замечали, что кто-то роется в наших вещах. Хотя ничего секретного дома я не держу, но это начинает нас беспокоить. Одно письмо в Москву к родственникам, которое я забыл отправить в тот же день, пропало.

— В нем было что-нибудь особенное?

— Да нет. Просто я описывал Вену, Бельведер, магазины... Больше ничего. Все это неприятно. Как нам быть?

— Гм!.. — Забродин нахмурился. — Вы знаете, сразу мне трудно дать совет. Было бы хорошо найти этого человека... Если бы вы смогли заглянуть ко мне, тогда бы мы вместе что-нибудь придумали...

— Хорошо. Я забегу.

Когда Нечаев ушел, Гриценко сказал:

43
{"b":"177855","o":1}