ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

И второе высказывание — «В других государствах, участвовавших во Второй мировой войне, мифологизировались герои, уничтожившие множество неприятельских солдат, танков, самолетов, кораблей, но отнюдь не ценой собственной жизни. Исключением были только японские самураи. В этом отношении Сталин и руководители Красной армии вполне разделяли самурайскую традицию, согласно которой главное для воина — героически погибнуть в бою, а не сохранить свою жизнь, чтобы продолжать уничтожать врагов».

Как это не покажется странным, но в первом случае мной процитирован отрывок из книги американского историка Альберта Аксела,[283] а во втором — нашего Б. Соколова.[284] У Аксела жертвенность — самая лучшая черта нашего народа. У Соколова — навязанная Сталиным самурайская традиция. И подобного рода пассажей о том, что победа «была великой, но только принесенными жертвами, а не достигнутыми результатами» в работах Соколова, да и некоторых других современных историков, немало.[285]

Комментарии здесь, видимо, излишни. Да, в 30–40 годы многие молодые люди, как и Кузнецов, фанатично верили в провозглашенные большевиками идеалы равенства, братства, классовой ненависти к врагам Родины. И готовы были умереть за это. Не их вина в том, что на деле многие идеалы были деформированы и растоптаны. Их заслуга в том, что они бесстрашно таранили вражеские самолеты, закрывали своей грудью амбразуры вражеских дотов и с гордо поднятой головой шли на эшафот. А в итоге — спасли страну от порабощения. Так есть ли у нас, ныне живущих, право судить этих людей за фанатичную готовность к подвигу?…

В юности Ника больше всего любил книги о героях, готовых на самопожертвование. Это отмечают в своих воспоминаниях все, знавшие его в те годы. Он подражал таким героям, восхищался их смелостью и отвагой, всегда хотел, чтобы о переполнявших его сердце чувствах и высоких помыслах, о его готовности умереть за Родину, знали другие. В рапорте Н. Кузнецова на имя командования от 3 июня 1942 г. есть такие слова: «Я вполне отдаю себе отчет в том, что очень вероятна возможность моей гибели при выполнении заданий разведки, но смело пойду в тыл врага, так как сознание правоты нашего дела вселяет в меня великую силу и уверенность в конечной победе». Ту же мысль он высказал брату Виктору в своем письме, написанном 27 июня, перед отправкой в тыл врага: «…Жертвы неизбежны. И я хочу откровенно сказать тебе, что очень мало шансов за то, чтоб я вернулся живым. Почти сто процентов за то, что придется пойти на самопожертвование. И я совершенно спокойно и сознательно иду на это…».[286] А в послании Н.И. Кузнецова, запечатанном в конверте с надписью «Вскрыть после моей смерти», адресованном его современникам и потомкам, он писал: «25 августа 1942 года в 24 часа 05 мин. Я опустился с неба на парашюте, чтобы мстить беспощадно за кровь и слезы наших матерей и братьев, стонущих под ярмом германских оккупантов… Я люблю жизнь, я еще очень молод, но если для Родины… нужно пожертвовать жизнью, я сделаю это…».[287]

И он действительно сделал это. И по праву занял в историческом формуляре советских разведывательных служб совершенно особое место, числясь в нем за № 1.

О Николае Ивановиче Кузнецове сегодня знает вся страна. О нем написаны сотни статей, десятки книг, создано несколько документальных и художественных кинолент. Одна из самых серьезных и достоверных книг о Кузнецове названа ее автором Т. Гладковым «Легенда советской разведки». Кузнецов, он же П. Зиберт, Р. Шмидт, Н. Грачев, Кулик, Ученый, Колонист, Пух, — действительно легенда. Поэтому неудивительно, что и сегодня, несмотря на обилие публикаций, биография разведчика № 1 полна загадок и противоречий, а вокруг его имени немало разного рода слухов и домыслов.

Утверждается, например, что Кузнецов вырос в немецкой колонии и поэтому еще в детстве в совершенстве овладел немецким языком; что он закончил Уральский политехнический институт[288] и диплом защищал на немецком языке; что в 1939–1940 гг. участвовал в войне с белофинами и успел тогда же по заданию НКВД объехать всю предвоенную Европу; что был он офицером — летчиком. И даже, — что в 1944 году Кузнецов не погиб.

Эти и другие подобного рода утверждения не соответствуют истине. Правда же заключается в том, что Кузнецов действительно в 1939–1940 гг. блестяще провел ряд контрразведывательных операций, благодаря которым работа немецких дипломатов и разведчиков проходила под постоянным контролем чекистов. А в годы Великой Отечественной войны он, пожалуй, стал единственным из советских разведчиков, столь долгое время успешно работавшим за линией фронта под видом немецкого офицера. Но при этом он никогда не состоял в штате контрразведывательного управления НКВД, не имел воинских званий и даже не заканчивал высших учебных заведений. У него не было даже диплома о среднем образовании. Не состоял он и в рядах партии, хотя все энциклопедии и справочники числят Н. Кузнецова коммунистом. Все это выяснилось уже в 90-е годы прошлого столетия. Но тогда же, к сожалению, прежде всего в Западной Украине, появилось немало публикаций, направленных на то, что опорочить героическую деятельность легендарного разведчика. В них голословно утверждалось, что он был заброшен в Ровно для борьбы с ОУН-УПА, а не с гитлеровцами, что сам сдался в плен бойцам УПА и что был Кузнецов не героем, а обычным «киллером Великой Отечественной» (утверждение О. Суханова). Но это уже подтасовки и фальсификация совсем иного рода. В большинстве же случаев, слухи и домыслы стали закономерным результатом потребности людей узнать о Кузнецове как можно больше. А при остром дефиците достоверной информации всегда появляются мифы и легенды. К тому же, сам Кузнецов породил некоторые из них, когда, работая под прикрытием, писал в письмах или рассказывал о себе то, что считал нужным.

Самые, пожалуй, закрытые страницы его биографии, связаны с неоднократными арестами Героя и обстоятельствами его гибели.

Лишь недавно мы узнали о том, что органы, «стоящими на страже социалистической законности» и другие инстанции не раз подозревали Кузнецова, необоснованно обвиняли его в совершении преступлений, пытались дискредитировать и очернить. Впервые он столкнулся с несправедливостью в 1929 г., когда неожиданно был исключен из комсомола и отчислен из техникума. Все обвинения, — кулацкое происхождение, дружба с сомнительными элементами, служба отца в белой армии, — оказались надуманными и беспочвенными. Ника пытался доказать их абсурдность. Собирал оправдательные документы. Но ничего не помогло.

Наветы и необоснованные обвинения ожесточили его. Но не сломили. Он знал из прочитанных книг, что за правое дело нужно бороться. Идти до конца. И в итоге победил. 19 ноября 1931 г. президиум Уральской областной конфликтной комиссии ВЛКСМ восстановил его в комсомоле. К тому времени Н. Кузнецов вынужден был уехать из родных мест на заработки в г. Кудымкар. Устроился на работу таксатором 2-й лесоустроительной партии. Женился. С увлечением изучал коми-пермяцкий язык. А 4 июня 1932 г. был арестован и взят под стражу. Оказалось, что его непосредственный начальник и еще несколько работников лесоустроительной партии составляли подложные ведомости и присваивали деньги и продукты. Кузнецов к хищениям не имел никакого отношения. Более того, узнав об этом, сообщил в милицию. Судебный процесс проходил в Кудымкаре 17 ноября 1932 г. Начальник его получил 8 лет, остальные преступники — по 4 года лишения свободы. Кузнецова же суд признал виновным в халатности и приговорил к 1 году исправительных работ по месту службы.[289]

Почему суд был необъективен[290] — можно лишь предполагать. Во всяком случае буквально через несколько дней после ареста он стал сотрудником негласного штата ОГПУ. Получил псевдоним «Кулик». А арест ему заменили на подписку о невыезде. Было ли это добровольное волеизъявление? Думаю, нет. Хотя, столь серьезный поворот в своей жизни Кузнецов, безусловно, обдумал. Выбор у него был. И он сам решил, что, сотрудничая с чекистами, сможет принести немало пользы своей Родине и в полной мере реализовать свои детские мечты. С этого времени Кузнецов до самого своего смертного часа жил двойной жизнью. Подписку о сотрудничестве и неразглашении Кузнецову продиктовали:

вернуться

283

А. Аксел, Герои России (1941–1945), М., Интерстамо, 2002 г., с. 14

вернуться

284

Б. Соколов, Тайны второй мировой, М., Вече, 2001 г., с. 38

вернуться

285

там же, с. 12

вернуться

286

Цит. по книге Т. Гладкова «Легенда советской разведки», М, Вече, 2001, с. 149

вернуться

287

Цит. по книге И. Дамаскина «100 великих разведчика», М, Вече, 2001, с. 393

вернуться

288

об этом говорится даже в Справочнике «Герои Советского Союза», М, Воениздат, 1987–1988, Т.1,с.803-804

вернуться

289

Т. Гладков «Легенда советской разведки», М, Вече, 2001, с. 50

вернуться

290

после войны Верховный суд РСФСР пересмотрел это дело и отменил приговор в части осуждения Н.И. Кузнецова, как необоснованный.

55
{"b":"177861","o":1}