ЛитМир - Электронная Библиотека

В Болонье он нашел себе хорошего учителя, а впоследствии и друга: это был профессор астрономии болонского университета Доминико Мария ди Новара, которого один из современников называет «человеком большого, божественного ума». Сам Коперник, уже будучи стариком, с большой благодарностью вспоминал о нем и называл его не только учителем своим, но и другом.

Доминико Мария ди Новара по складу своего ума был главным образом наблюдателем. Коперник очень быстро сошелся с ним, и они вместе стали заниматься астрономическими наблюдениями, что дало возможность Копернику совершенствовать свои познания по практической астрономии, полученные им в краковском университете.

Доминико Мария ди Новара слыл, кроме того, глубоким знатоком астрологии. Он очень искусно умел составлять так называемые «прогностики», т. е. особые календари с предсказаниями. Надпись на могиле Марии ди Новара представляет его именно как «редкого мастера в астрологии, который служил посредником между Небом и Землею, изъясняя правдивыми устами тайны будущего по священным звездам». Сам Новара, вероятно, не верил в астрологию, но занимался этим «искусством» ради заработка. Он получал много заказов по составлению «прогностиков» и гороскопов. Да и по своему положению профессора астрономии в университете Новара официально обязан был составлять на каждый год календари, в которых заранее указывались и фазы Луны, и затмения, и положения планет, а также на основании астрологических вычислений — дурные и хорошие дни. Астрология в то время буквально кормила астрономов; на астрологические предсказания всегда был большой спрос, и Новара этим пользовался.

Сто лет спустя знаменитый астроном Иоганн Кеплер писал об астрологии:

«Правда, эта астрология — глупая дочка (астрономии), но, боже мой, что сталось бы с ее матерью, высоко разумной астрономией, если бы у нее не было этой глупой дочери! Ведь мир еще гораздо глупее ее, и так глуп, что при всей своей добродетели эта старая разумная мать, астрономия, должна жить на счет своей дочери. И доходы математиков так редки и так малы, что мать наверно страдала бы от голода, если бы дочь ничего не приобретала. Если бы раньше никто не был так глуп, чтобы питать надежду прочесть на небе свою будущую судьбу, то и ты, астроном, никогда бы не вздумал исследовать небесные движения в честь бога; да ты о небесных движениях ничего бы и не знал. Действительно, ведь не из священного писания, а из суеверных халдейских книг научился ты отличать пять планет от других звезд. Если бы мы к изучению природы не могли найти другого пути, как только путь разума и мудрости, то мы наверно никогда этого изучения и не достигли бы».

Итак, Коперник стал принимать участие в астрономических наблюдениях Новара, и одно из этих наблюдений было произведено 9 марта 1497 года. Новара и Коперник наблюдали покрытие Луною «блестящей звезды в Гиадах», т. е. покрытие Альдебарана (яркой звезды в созвездии Тельца) Луною. Это наблюдение было затем много позже использовано Коперником и тщательно описано им в его знаменитом сочинении «Об обращениях небесных кругов» (1543 г.).

Новара не был смелым новатором, но он все же указывал на ошибки и противоречия в теории Птолемея; он иначе, чем последний, излагал теорию движения Луны, в своих суждениях и на лекциях был, повидимому, смелее Брудзевского; ум у него был скептический, и он всегда стремился сделать какие-нибудь новые выводы из своих наблюдений. Одним словом, Новара все-таки был человеком оригинального склада мыслей; общение с ним было крайне ценно для Коперника: оно будило критическую мысль, оно, быть может, заронило первые семена великих замыслов о создании новой системы мира.

Среди других болонских профессоров, которых слушал молодой польский астроном, был известный математик Сципион даль Ферро, впервые нашедший метод решения уравнений третьей степени; над отысканием этого метода безуспешно работали крупнейшие математики предшествующих двух веков. Сципион даль Ферро мог бы раскрыть бывшему краковскому студенту совершенно новые горизонты. Но Коперник был уже всецело заинтересован астрономией и главное свое внимание уделял ей…

Дядя-епископ не оставлял надежды устроить Коперника каноником Эрмеландского капитула и посоветовал ему получить в одном из итальянских университетов степень доктора церковного права. Этот совет Коперник считал, очевидно, своей обязанностью исполнить; поэтому он посещал и лекции юридического факультета.

Мы уже говорили, что, кроме астрономии и математики, Коперник занимался в Болонье изучением греческого языка и литературы. Его руководителем в этих предметах был знаменитый в то время гуманист Урцей, по прозванию Кодр. Он преподавал грамматику, риторику, поэтику и греческий язык. Урцей был глубоким знатоком классиков и замечательным педагогом; учеников своих он не морил над греческой грамматикой, а заставлял их читать греческих авторов, чтобы приучаться к их языку. При этом он делал упор на содержание произведения, а не только на его слог, стиль и форму изложения.

Урцей был свободомыслящим человеком во всех областях и даже в области религии. Это тоже выделяло его из среды других университетских профессоров. К римскому духовенству Кодр относился весьма недружелюбно.

Возможно, что Коперник проникся под влиянием Кодра скептическим отношением к церковным нравам. Но, насколько нам известно, Коперник ни в чем не обнаруживал оппозиционного отношения к католической церкви, ни во время пребывания в Болонье, ни позднее. Каково бы ни было его личное отношение к церкви, он не отказался от мысли о духовной карьере, предложенной ему дядей. Тот, со своей стороны, продолжал добиваться для своего племянника места каноника, и вскоре обстоятельства изменились в его пользу.

В 1497 году в капитуле открылась новая вакансия каноника; дядя-епископ начал вновь хлопотать за своего любимца, и на сей раз его хлопоты увенчались полным успехом: Николай Коперник был заочно избран каноником. Но этого мало: капитул предоставил Копернику право пребывания в Италии для окончания своих учебных и научных занятий.

Итак, жизненная карьера будущего преобразователя астрономии определилась: он сделался каноником Вармийского капитула. Здесь небезынтересно будет дать читателям еще некоторые дополнительные сведения о Вармийском капитуле.

Местом его пребывания, как читатели уже знают, был небольшой городок Фрауенбург, на берегу Фришгафа, в теперешней Восточной Пруссии. Капитул состоял из 16 членов с пятью административными должностями. При этом капитул имел право кооптации. Доходы Вармийского капитула были довольно значительны. Эти доходы капитула извлекались из области, по своей площади втрое меньшей той, из которой извлекались доходы самого епископа. В своей части Вармии капитул, как и епископ в своей, имели полную самостоятельность. Надзор епископа за областью, принадлежащей капитулу, был только номинальным. Доход вармийского каноника достигал в среднем никак не менее 4 тысяч золотых рублей в год, т. е. более 300 рублей золотом в месяц — сумма, значительная по тогдашнему времени.

Все каноники должны были жить при соборе во Фрауенбурге и в качестве членов епископального совета принимать участие в заседаниях капитула. Кроме исполнения обрядов культа, каноники исполняли различные административные поручения по управлению епархией. Эти поручения давались либо епископом, либо капитулом.

Мы уже говорили, что для вступления в капитул в качестве каноника вовсе не требовалось иметь духовный сан. Каноник не являлся непременно священником. Архивные исследования показали, что в XV и XVI столетиях большинство каноников Эрмеландской епархии не было ни диаконами, ни священниками.

Итак, Коперник принял звание эрмеландского каноника. Теперь он получал уже определенное денежное содержание от капитула, но этих средств для жизни в Болонье не всегда хватало, и Копернику приходилось по временам брать взаймы у своих товарищей.

Осенью 1498 года к Николаю Копернику приехал в Болонью его старший брат Андрей, чтобы поступить в университет. Он был тоже эрмеландским каноником, но получил это звание позднее Николая. Он, как и Николай, получал от капитула свою долю доходов, но денег и после приезда Андрея нехватало. Надо полагать, что образ жизни братьев не отличался слишком большой скромностью: оба они были молоды, духовного сана не имели, значит, могли принимать участие в шумных развлечениях университетской молодежи. Вероятно, и полагающегося каноникам длиннополого платья с шапкою специального покроя они тоже не носили, а одевались, как их товарищи, в светское платье.

4
{"b":"177874","o":1}