ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но необходимость в этом тут же и отпала, потому что буквально через полминуты Мару Киакан без всякого запроса озвучила наиболее вероятный ответ.

– Командование экспедиции и сам великий тан Ран Тави Теми-ману считают, что первопредки, даже впавшие в варварство, заслуживают особого обращения. Поэтому те земляне, которые добровольно предадут себя в руки антропоксенов для приобщения к свету высшего разума, получат особые привилегии Они не будут лишены одежды и имущества и избегнут принудительного перемещения в другие жилища и другие области планеты, даже если это осложнит ее освоение. Больше того, командование экспедиции готово пойти на беспрецедентный шаг и предоставить детям землян, рожденным до приобщения, право самостоятельно решать вопрос о слиянии с высшим разумом. Некоторые варвары почему-то считают эту великую радость несчастьем для себя, и хотя всем разумным должно быть ясно, что это – самый дикий предрассудок из всех, которые только может породить сознание варвара, мы готовы смириться с ним ради скорейшего приобщения планеты.

Если бы антропоксены специально хотели придумать способ, как все испортить, они бы не могли придумать ничего лучшего. И вот ведь что удивительно. Они столько времени покоряли свободных гуманоидов, что должны были хорошо усвоить одну непреложную истину – варвары не любят, когда их так называют.

Но тем, кто привык смотреть на других с осознанием собственного превосходства, всегда бывает трудно понять такие вещи. Особенно если им не очень-то и нужно завоевывать расположение варваров.

Антропоксенам всегда было проще завоевать самих варваров, а не их благосклонность.

Но на этот раз завязалась особая интрига. Честолюбивый тан Ран Тави со своим честолюбивым хозяином Теми-ману решили во что бы то ни стало приобщить планету первопредков раньше, чем из метрополии придут дополнительные силы военных и ученых.

Ран Тави Теми-ману хотел, чтобы вся слава досталась его экспедиции. Поэтому он задержал отправку в метрополию экстренного сообщения об открытии планеты первопредков – под тем предлогом, что надо сначала убедиться, что это действительно планета первопредков, а уже потом будоражить высочайшую власть.

Но Ран Тави прекрасно понимал, что такую новость долго в секрете не удержать. И потому торопился с приобщением планеты.

Оттого миролюбивое поначалу обращение, составленное его подчиненными, завершалось в духе ультиматума.

– Тех же, кто откажется предать себя в руки антропоксенов и станет продолжать бессмысленное сопротивление и дальше, воины экспедиции будут вынуждены считать обычными варварами, которые не заслуживают особого обращения и недостойны специальных привилегий. Их ждет то же самое, что и жителей города, из которого мы передаем это обращение.

Дальше на экране появилась ландшафтная картина. Снимали, очевидно, с параболоида, летящего невысоко над землей вдоль городских окраин, где улицы и дворы устилал сплошной ковер неподвижных человеческих тел.

Ответ на запрос о возможных уступках и иных условиях заключения мира был, в принципе, ясен. Но президент Дорогин все-таки приказал отправить запрос.

Переговоры по крайней мере могли отсрочить налет на Москву, где в самом разгаре была запоздалая эвакуация.

И конечно, президент не мог не вспомнить снова о самолетах и ракетных установках, экипажи и расчеты которых находятся в полной боевой готовности в ожидании приказа о ядерной атаке.

Дорогим подозвал министра обороны, чтобы отдать прямо противоположный приказ – о запрете атаки и любых других враждебных действиях против пришельцев вплоть до прояснения обстановки, но тут на него лавиной посыпались сообщения, что атака уже началась.

71

Генералы, оставшиеся в Москве, тоже слышали обращение антропоксенов в прямом эфире. И отреагировали на это вполне предсказуемым образом.

Они решили, что раз верховная власть пребывает в нерешительности и, даже услышав этот чудовищный по своей наглости ультиматум, до сих пор не отдала приказ об уничтожении монстров, засевших в своем корабле на окраине Санкт-Петербурга, то надо браться за дело самим.

Президент далеко, и можно действовать даже со ссылкой на него, не опасаясь последствий. Когда вскроется подлог, все уже будет кончено.

Тут или пан, или пропал. Грудь в крестах или голова в кустах – третьего не дано.

На каком конкретно уровне был отдан приказ об атаке, выяснить впоследствии не удалось.

Тот текст, который получили конечные исполнители, начинался со слов: «Верховный главнокомандующий Вооруженными силами Российской Федерации приказал осуществить операцию по уничтожению „цели 30“ в точном соответствии с планом „Последнее средство“ сегодня, в 18 часов 45 минут, на основании чего приказываю считать это время часом „Ч“ и немедленно по получении настоящего приказа приступить к действиям согласно плану».

Под документом, который получили для исполнения летчики ВВС, стояла подпись главкома военно-воздушных сил. К ракетчикам тот же текст поступил за подписью главкома ракетных войск и артиллерии. Ракетоносные корабли Северного флота, участие которых также предусматривалось планом «Последнее средство», никакого приказа вообще не получили.

Это уже серьезно сокращало мощь удара, а дальше и вовсе началась неразбериха.

План был продуман так, чтобы нанести ядерный удар одномоментно, силами всех родов войск, у которых есть ядерное оружие. Но скептики были убеждены, что добиться такой идеальной согласованности войска ни за что не смогут.

Накладки начались чуть ли не с первых минут практической реализации. Ракетные войска стратегического назначения вообще оказались в подвешенном состоянии, не зная, задействованы они в плане или нет. Ракетные войска артиллерийского подчинения никак не могли согласовать с авиацией временные рамки операции.

Все следовало рассчитать буквально до секунд. Когда взлетают самолеты, когда они пускают свои ракеты, через сколько мгновений после этого должны уйти ракеты наземного и морского базирования И теоретически все, конечно, подсчитали на компьютерах за пару часов. Но никто не мог гарантировать, что на самом деле все пойдет именно так, как рассчитано.

Именно поэтому пришлось заранее поставить ракеты на боевой взвод. Все эти коды блокировки, президентские чемоданчики и другие способы зашиты от дурака были придуманы в мирное время в тиши кабинетов и, как оказалось, совершенно не учитывали реалий боевой обстановки.

А затем случилось как раз то, от чего они должны были защищать. Генералы самовольно отдали приказ от имени президента – и подчиненные начали его выполнять.

Армейский принцип гласит: в боевой обстановке сначала надо выполнить приказ, а уже затем проверять его правомерность.

Правда, в российской армии многие принципы давно забыты, и некоторые исполнители, несмотря на дефицит времени, решили уточнить, действительно ли этот приказ отдал верховный главнокомандующий.

Между тем, сигнал к атаке был передан всего за пятнадцать минут до часа «Ч». То есть времени не было совсем. Одни самолеты уже взлетели, другие ждали подтверждения из резервного центра управления, а там, кажется, кто-то саботировал передачу кодов отмены, а может быть, просто царил бардак.

Кончилось тем, что президенту пришлось отдавать приказ об отмене удара лично, но это только усилило неразбериху.

По инструкции голосовые приказы о начале ядерной атаки иди ее отмене не должны приниматься во внимание. Такие команды могут распространяться только шифром по специальным каналам связи.

Голос президента могут сымитировать враги, и сразу же среди авиаторов и ракетчиков пошли слухи, что это проделки пришельцев. А по специальным каналам связи в это время проходили противоречивые команды и коды, и за оставшиеся минуты так и не удалось выяснить, кто в этом виноват.

В результате одни самолеты не взлетели, другие повернули назад, третьи вышли на цель, но медлили с пуском ракет. Но были и те, кто следовал плану в точности.

65
{"b":"1780","o":1}