ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

41

Судя по тому, сколько баргаутских воинов вошло в мостовую башню за время, пока Роман Барабин сидел в полуотключке у стены, ругался с Роем из графства Эрде и закрывал глаза мертвой рабыне, это воинство давно должно было заполонить весь замок.

Но когда Роман вслед за королем и принцем дошел до конца тоннеля, проложенного внутри стены, соединяющей мостовую башню с главной частью замка, оказалось, что вся эта орава, за вычетом тех, кто уже умер, толпится здесь, образуя чудовищную пробку.

Передние пытались выломать очередную решетку, вставшую на пути — но это не очень получалось.

Прежде всего им мешали задние, которым не было пути ни вперед, ни назад. Отряд конных рыцарей, непонятно за каким чертом въехавший в тоннель на столь ранней стадии штурма, наглухо перекрыл путь к отступлению.

Может, так оно и было задумано, и конные рыцари играли роль заградотряда, но скорее всего благородные доны либо вообще не знали, что кроме первой решетки у ворот в замке есть еще и другие преграды, либо забыли об этом на радостях, что удалось опустить мост.

Они, как видно, торопились начать разграбление замка и боялись, что их кто-нибудь опередит, но это не объясняло всех странностей происходящего.

Барабин в упор не понимал, например, ради какой такой неотложной задачи в замок с риском для жизни прорвался лично сам король Гедеон. Неужели он тоже не знал да и забыл про вторую решетку, которая гораздо круче первой?

Ведь вряд ли его величество тоже опасался, что ему не достанется добычи.

А вторая решетка и вправду была не приведи господи. Массивная, целиком из железа, с торчащими стальными иглами — близко не подойти. А между иглами протянулись копья, которые держали в руках укрытые за большими щитами бойцы Ночного Вора.

В полном соответствии с тактикой, к которой Барабин уже начал привыкать, за спинами у них расположились метатели, которые действовали довольно искусно.

Перед решеткой росла гора трупов, и никому не хотелось присоединиться к ним — но задние напирали, и передним деваться было некуда.

Но главным затруднением было то, что решетку пытались ломать голыми руками. Мечи, топоры и булавы мало помогали, а таран баргаутские воины, разумеется, забыли захватить с собой.

Потребовалось появление короля, чтобы нужный приказ наконец был отдан. Возможно, кто-то пытался заикнуться о таране и до него, но не сумел перекричать дикий гвалт, царящий возле решетки. А король кричать не стал. Он просто дал команду ближайшему благородному дону.

Это помогло заодно спровадить восвояси часть рыцарей, скопившихся в арьергарде. Но увы, далеко не всех.

Барабин грешным делом опасался, что в армии короля Гедеона, которая вознамерилась штурмовать самый неприступный из всех известных замков, если не считать обиталище Эрка, вообще не найдется тарана. Больше того — он бы нисколько этому не удивился.

Однако таран все-таки был. И даже успел побывать в деле. Этим тараном выламывали ворота мостовой башни на другом краю пропасти, когда штурмовали ее со стороны Берката.

Но вот почему его бросили там же, у ворот, даже не попытавшись перенести через мост — этого Барабину было не понять.

Возникало только одно предположение — уж не рассчитывают ли баргаутские воины на то, что все препятствия на их пути будут уничтожены колдовским образом?

Друида, который колдовством забросил штурмовую группу из пещеры в мостовую башню, Барабин не видел с той самой секунды, когда он скрылся в клубах дыма — но это ничего не значило, поскольку в рядах участников штурма был по меньшей мере еще один общепризнанный маг и волшебник. А именно — сам Роман Барабин по прозвищу Истребитель Народов.

Драккары, которые не должны были загореться, и блоки, которые не должны были провернуться, а впридачу к ним еще таинственные народы, якобы истребленные Романом в одиночку — это такой багаж, имея который за плечами, просто грех не помочь боевым соратникам с каким-то пустяком: убрать очередную решетку, вставшую на пути.

Барабин почувствовал неладное, когда воины в задних рядах начали расступаться перед ним, и сквозь общий крик стали отчетливо пробиваться слова:

— Пропустите колдуна!

Кричали разные люди, но среди них был принц Леон, и именно в нем Барабин увидел свое спасение.

— Решетка заговоренная! — заорал Роман прямо в ухо принцу. — Колдовством ее не взять! Максимум что я могу — заговорить таран!

Но таран застрял где-то на мосту, который по-прежнему простреливался с двух башен, нависших над пропастью по обе стороны от мостовой.

Мост был достаточно широк, чтобы по нему могли бежать два ряда янычар с тяжелым тараном между ними. Но прикрыть их по бокам цепью тяжеловооруженных воинов уже не получалось. Рыцари и оруженосцы шли, подняв щиты, только спереди, полукругом, но как раз спереди их никто и не атаковал.

Половину янычар убили еще до того, как они добрались до середины моста. Остальные не смогли удержать таран, а их братья по оружию, налегке бегущие следом, не успели его подхватить.

Падая, убитые и раненые янычары тянули таран на себя, и в конце концов он упал на мост наискось, возле самого края. И это еще хорошо, потому что двое наемников, с воплем падая в пропасть, но еще крепко сжимая ручки тарана, едва не утащили его за собой.

Заметив, что таран упал, люди Ночного Вора на боковых башнях сосредоточили на нем всю мощь своего оружия, попросту не давая баргаутам к нему приблизиться.

Мост в этом месте из-за множества воткнувшихся в него стрел стал напоминать спину дикобраза.

Под дождем стрел и градом камней к тарану бросились боевые рабыни. Босоногие девушки в одних туниках пытались оттащить чертово бревно ближе к середине, но падали замертво, так и не дотянувшись до него.

Зато их тела, усеявшие мост, послужили прикрытием для новой партии янычар. Наемники пробились к тарану, прикрываясь трупами, как щитами.

Они рывком оттащили таран от края моста, но дальше продвинуться не смогли.

И пришлось-таки в конце концов взяться за дело рыцарскому отряду. Только у рыцарей латы могли противостоять стрелам, летящим в корпус и в голову.

Правда, нести на себе все это снаряжение да впридачу еще и тяжеленный таран — занятие не из приятных. Но война — это вообще не самое приятное занятие в жизни.

Уже у самых ворот мостовой башни таран перехватили у рыцарей оруженосцы и последнюю часть пути по тоннелю до решетки оружие разрушения преодолело раз в десять быстрее, чем первую половину дороги.

Тут-то Барабину и напомнили о его обещании заговорить таран. Но у него не было ни сил, ни желания валять дурака.

Он только выхватил из рук ближайшего янычара флягу с каким-то пойлом, которую тот секунду назад опустошил наполовину.

Пойло обожгло язык, горло и пищевод, и тотчас же по телу пробежала горячая волна. И сразу в прямом и переносном смысле зачесались руки. Появилось ощущение, что если поднатужиться, то проклятую решетку таки можно выломать голыми руками.

Но таран все же выглядел эффективнее, и Барабин решительно схватился за ручку где-то посередине бревна, увлекая остальных за собой к решетке с криком:

— Раз-два взяли!

Кричал он по-русски, но баргауты, которые были с ним на «Торванге» и в штурмовой группе, первой ворвавшейся в замок Ночного Вора, слышали эти слова уже не первый раз и решили, наверное, что это и есть самое действенное заклинание чародеев из загадочной России, что лежит где-то между страной Гиантрей и страной Фадзероаль.

Баргаутские воины сориентировались мгновенно и хором подхватили этот крик, безбожно перевирая слова, но настойчиво повторяя их в ритме ударов тарана по решетке. И нисколько не удивились тому, что заклинание подействовало.

Решетка начала поддаваться.

42

Адреналин — хорошее средство от усталости. А во фляге у пьяного янычара был если не жидкий адреналин в чистом виде, то наверняка что-то близкое к нему.

42
{"b":"1781","o":1}