ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Квантовое зеркало
Актриса на роль подозреваемой
Удар молнии. Дневник Карсона Филлипса
Похититель детей
Стэн Ли. Создатель великой вселенной Marvel
Богиня по выбору
Невеста Черного Ворона
Замок из кошмаров
Расколотый разум
A
A

Ну а чтобы спокойно жить за городом, местные церкви лучше беречь. И это дружинники без труда объяснили варягам. Дошло до всех, кроме отдельных отморозков, которые еще не успели проникнуться местной спецификой. Но их обезвредили общими усилиями. И все вместе пошли дальше пить.

На поле битвы остались четыре трупа – но это все были отморозки, которых никому не жалко. Раненых и ушибленных было гораздо больше, и баба Яга трудилась, как институт Склифосовского, но с гораздо большим успехом. Во всяком случае, у нее больше никто не умер.

Пьянка продолжалась, но свадьба угасла сама собой, потому что от участия в ней уклонились жених и невеста. И не только они.

Жанна в сопровождении валькирий и баронов уединилась с послами, но их миссия завершилась полным провалом.

– Я – Орлеанская королева, и мое государство лежит в противоположной стороне, – объявила Девственница. – Передайте мои соболезнования родным и близким пропавшего без вести.

А на следующий день, когда бароны все-таки затащили ее на охоту, барон Жермон, улучив минуту, шепнул королеве так, чтобы никто другой не слышал:

– Я однажды пил с Гариным. Давно, еще когда ему старую бороду в Шамбале выдрали, а новая не отросла. А недавно мимо нас прошли за гряду какие-то люди. Поели, попили, взяли еды про запас и расплатились золотом. И я могу поклясться, что главный у них был Гарин.

37

– В городе двенадцать часов, и с вами снова «Радио столицы» с последними новостями. Москва жива, пока мы говорим с вами, и к настоящему моменту удалось ликвидировать все очаги пожаров в городской черте. Президент Экумены Гарин по-прежнему находится в безопасном месте, но его прибытие в Кремль ожидается в ближайшее время…

Неизвестно, кто слушал это радио в городе и за его пределами, но в Кремле его точно слушали. Вот только президента Экумены Гарина здесь уже никто не ждал.

Но и объявить его погибшим тоже пока не решались. Мало ли что – может, он этого и ждет. А как только дождется, тут же и выскочит, как чертик из табакерки, и тем поставит Аквариум в глупейшее положение.

Премудрые планы Аквариума натолкнулись на непредсказуемую стихию и не выдержали этого столкновения. И в результате правительство народного единства само себя загнало в мышеловку. Разрекламировали по радио и в листовках законно избранного президента, подняли на флаг духовных лидеров – митрополита Николая и понтифика Петра – и не успели оглянуться, как оказались у разбитого корыта.

Гарин пропал без следа, митрополит проклял понтифика, а лидер алисоманов по прозвищу Константин без спросу распространил воззвание в поддержку правительства народного единства, добром помянув в тексте Люцифера, – и это была та самая поддержка, которая никому в Кремле не доставила радости.

Алисоманов все связывали с сатанистами, а сатанистов – с поджогами, пожарами и погромами, так что не было лучше способа дискредитировать новое правительство, чем объявить, что его поддерживают сатанисты.

А тут еще пришло опровержение из Белого Табора. Таборный Триумвират сообщал, что ему ничего не известно об участии президента Гарина в правительстве народного единства.

Документ был подписан всеми тремя членами Триумвирата. Правда, подлинника никто не видел и проникновения этой новости на радио удалось избежать, но дацзыбао и уличный телеграф работали безотказно.

Бумагу и расходные материалы для принтера и ксерокса еще можно было купить на черном рынке – правда, по ценам фантастическим, но богатый Табор мог себе это позволить. Была у него и электроэнергия – несколько ветряков, парогенератор и автомобильные моторы на спирту. Так что информационные сообщения Триумвирата были отпечатаны на компьютере.

Видом они напоминали объявления, которые в изобилии красовались на стенах, столбах и заборах в прежние времена. Такие же маленькие – восемь штук на лист формата А4. А вывешивались они на информационных стендах, к которым каждое утро стекались за новостями жители окрестных кварталов.

Стенды эти тяготели к станциям метро, и борцы за народное единство придумали ставить около каждой станции часовых – главным образом чтобы помешать злоумышленникам использовать тоннели метро, но еще и для того, чтобы не давать частным расклейщикам развешивать по стендам свои дацзыбао.

Но это привело только к тому, что в городе в одночасье появились новые стенды – уже не у метро, а у других популярных в народе объектов вроде источников воды, церквей и рынков. И было ясно, как белый день, что это может продолжаться до бесконечности и на все точки часовых все равно не хватит.

Свободное слово не задушишь!

И вот ведь что интересно – народ толпами собирался около стендов с вольными дацзыбао, а на правительственные и внимания не обращал. Зря в Кремле тратили бумагу на объявление в розыск «неизвестного по прозвищу Константин», которого решили сделать главным козлом отпущения за беспорядки и поджоги, хотя он-то как раз был виноват меньше всех. Всю дорогу он только и делал, что пытался уберечь город от разгрома, но эта активность его и подвела.

Инициатива наказуема. Константин был объявлен вне закона, а настоящий главный поджигатель – блаженный Василий – прибился к Белому воинству Армагеддона, которое числилось у правительства в союзниках.

– Уходить тебе надо, – сказали Константину добрые друзья, но не когда его объявило в розыск правительство, а когда о начале охоты на сатанистов заявило в своем дацзыбао Белое воинство.

Это дацзыбао, отпечатанное на машинке на обрывке титульного листа какой-то книги с уцелевшей фразой «Издание четвертое, переработанное и дополненное», мирно висело на рекламной тумбе рядом с объявлением от руки, где говорилось, что беспорядки в Москве начались на 396-й день после Катастрофы, а это число равно 66 умножить на 6 и обозначает клеймо Антихриста.

Армагеддон же состоится на 666-й день, и до него осталось ровно девять месяцев.

Ждать девять месяцев Константин не захотел – к тому же еще неизвестно, чем этот Армагеддон кончится. И лидер алисоманов задумался над тем, в какую сторону ему лучше уходить.

Сатанисты в эти дни разбегались из города во всех направлениях. В основном, конечно, на восток, но у Константина были претензии к царю Соломону Ксанадеви, который сначала вовлек алисоманов в побоище на своей стороне, а потом бросил их в городе на произвол судьбы.

И поразмыслив, Константин решил податься в Табор. А следом за ним потянулись и все его сторонники.

Но в Таборе к новым беженцам отнеслись прохладно. Тут и без них хватало бездельников. И трудящихся тоже хватало – в связи с чем была в дефиците свободная земля.

В отличие от истринских дачников табориты, увидев, что урожаи снижаются, а сроки созревания отодвигаются, не собирались в безумные толпы, чтобы бить очкариков, напустивших на поля чумную саранчу, а бодро-весело шли корчевать лес. И раскорчевали уже все, что могли.

Алисоманы же в массе своей были закоренелые горожане, устоявшие и перед большим исходом, и перед золотой лихорадкой. На что они жили в городе, уразуметь было трудно, но за городом жить им было совершенно не на что.

Тут и подвернулась под руку опустошенная Истра. Там в Ведьминой роще были свои сатанисты из секты Заумь Беси, и Константин без труда нашел с ними общий язык.

Но когда он с местными проводниками отправился на разведку в Гапоновку, там его ждал сюрприз. Константин нарвался прямиком на законоучителя Нестора, который как раз теперь надумал основать на опушке Ведьминой рощи миссионерский центр.

Свои миссионерские способности он решил испробовать на алисоманах и был весьма неприятно удивлен, когда вместо обычного детского лепета язычников услышал в ответ связную и стройную доктрину.

– Ты прав, священник – на небе один Бог. Но кроме неба есть еще земля и мир подземный. Есть Саваоф – бог небес и законов, и сын его Джезус Крайст Суперстар, и птица его – голубь. Есть Воланд, бог подземелий и войн, и сын его Пилат, который убил Суперстара, а птица его – ворон. И есть Люцифер – бог земли и свободы, и сын его Константин, а птица его – стерх. Так говорит Заратустра.

32
{"b":"1783","o":1}