ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Оставив золото под охраной небольшой части отряда, Караванщик повел весь свой караван налегке туда, куда указывала Дарья. Найти дорогу было просто – река служила превосходным ориентиром.

Шли пешком. У Караванщика были лошади, целых три, но на одной гонец ускакал в ставку, а на двух других люди Караванщика поскакали вперед, чтобы объявить Пантере приказ остановить казнь. Караваев рискнул воспользоваться именем Шамана, зная, что это единственный человек, чей авторитет Пантера хоть немного, но признает.

Однако всех обогнал Григораш. Он издали увидел Жанну, висящую на столбе, и попытался прорваться к ней, используя внезапность. Со стороны это было похоже на схватку одного из трех мушкетеров с двадцатикратно превосходящими силами гвардейцев кардинала.

Но люди Пантеры умели правильно реагировать на внезапную атаку. Они мгновенно рассредоточились, поставив Григораша в крайне уязвимое положение. Будь он пешим – его убили бы в первую же минуту. Будь он менее ловким наездником и метателем ножей – убили бы во вторую. Но даже при всех его достоинствах – не будь у него одного серьезного недостатка, который не в обиду ему можно назвать разумной осторожностью и причислить к достоинствам – его наверняка убили бы на третьей минуте схватки.

Но его не убили вовсе. Только ранили лошадь. Нож, брошенный умелой рукой, попал Королеве в круп. От этого Королева понесла, и все усилия рыцаря Вереска и Трилистника пошли прахом.

Пролетая мимо столба, Григораш заметил, что Жанна жива. Она приподняла голову и проводила его мутным взглядом. Но радости было мало. Оруженосец снова не смог спасти предводительницу валькирий, да и сам спасся только потому, что Пантера решил не прерывать казнь ради бесплодной погони.

Пантера не знал, что лошадь серьезно ранена. А Королева, едва прошел шок, захромала, и Григорашу пришлось сойти с нее. Лошадь даже без седока и шагом двигалась с трудом.

А казнь тем временем достигла кульминации. Прирожденные убийцы тащили к костру колдунью Радуницу, которая отчаянно сопротивлялась и рассыпала проклятия.

Три девушки уже были мертвы, еще одна висела на столбе рядом с Жанной, а остальные ждали своей очереди. Их казнь отложили на десерт. Всем хотелось посмотреть сожжение самой непокорной валькирии, которая к тому же сама отрекомендовалась колдуньей. А колдунов и ведьм, как известно, во все века сжигали на кострах.

И тут неизвестно что переклинило в мозгу у славянской язычницы, крыша которой съехала на «Велесовой книге». Прервав поток языческих проклятий и заклинаний, она вдруг заговорила размеренно и грозно, и Жанна, которая как раз опять пришла в сознание, узнала в этих словах проклятие Жака де Моле, последнего магистра тамплиеров. Когда его сжигали на костре, он проклял своих палачей во главе с королем Франции и папой римским, и многие считают, что это проклятие сбылось в полной мере.

Жанна сама рассказывала валькириям об этой истории, но Радуница была последней, от кого она ожидала услышать повторения этих слов.

«Не иначе, как дух магистра тамплиеров вселился в нее», – подумала Жанна, мысли которой путались и сбивались. Дым костра, который никак не мог разгореться, навевал галлюцинации, и порой Жанне казалось, будто она уже в аду – и ее пронзал такой страх, с которым не сравнится ни страх боли, ни страх смерти. Ведь если это ад, то боль будет вечной, и от нее не избавит никакая смерть.

Жанна никогда не верила в рай и ад, но человек, распятый на кресте, способен поверить во что угодно.

Однако острый, как боль от ожога, приступ жуткого страха снова вернул Жанну к реальности, и она достаточно хорошо расслышала последние выкрики Радуницы, чтобы понять, что магистр тамплиеров тут ни при чем. Ни единого следа безумия не было в этих словах, ибо колдунья обращалась не к французскому королю и не к римскому папе, а к своим палачам. Она предрекала их ближайшее будущее.

– Не пройдет и недели, как первый из вас будет гореть в аду. Не пройдет и месяца, как самый главный из вас пожалеет, что родился на свет. Не пройдет и года, как никого из вас не останется на этой земле. Ни крови, ни плоти, ни потомства – только огонь, от которого никто не скроется. Пепел моего костра будет жечь вас, как адское пламя, пока не выжжет дотла!

И именно в этот момент порыв ветра понес клубы дыма в сторону ухмыляющихся палачей. Дым заставил их закашляться.

А когда дым отнесло в сторону, на месте казни уже появились гонцы Караванщика, и это тоже выглядело мистически. Только что здесь не было никаких всадников, и вдруг они словно материализовались из дыма, бесшумно и таинственно.

Крик Радуницы, босые ноги которой лизнули первые языки пламени, заглушил стук копыт. Из-за этого крика гонцы никак не могли выполнить свою миссию – грозно приказать Пантере прекратить казнь.

Наконец, поняв, что жертву на костре уже не спасти, один из гонцов, лысый, худой и страшный, похожий на самого Вестника Смерти, выстрелом из пистолета прекратил ее мучения. И тут же направил пистолет на Пантеру, у которого от ярости глаза стали совершенно оловянными.

Он уже ничего не соображал, но остальные были умнее. Они поняли, что перед ними люди Караванщика, а Караванщик – доверенное лицо Шамана, с которым лучше не ссориться, иначе будет большая беда.

– Вам назначена разборка, – заговорил гонец, который пристрелил Радуницу. – Вашу добычу по договору требует себе Шаман. Решать будет Клык и его люди. Если не дождетесь разборки и не сохраните добычу, Шаман дальше терпеть не станет. Он сказал: если Пантера не может отвечать за базар и за дело, пусть отвечают другие.

– Пантера, это серьезно, – произнес в наступившей тишине кто-то из терминаторов.

– Черт с ними с девками, пускай живут. Если ответ повесят на нас, от тебя уйдут все – ты это понимаешь?

По лицу Пантеры было видно, что он не понимает ничего. Такое лицо бывает только у маньяков-убийц в стадии обострения. Воплощенное безумие. Казалось, сейчас Пантера выхватит оружие и начнет стрелять направо и налево с одной-единственной целью – положить как можно больше трупов.

Но соратники вовремя пресекли эту опасность. Они зажали Пантеру вчетвером и отняли у него все оружие, какое только было.

Они, правда, помнили, что руки и ноги Пантеры – оружие не менее смертельное, чем нож или пистолет, но бывший спецназовец не стал обращать это оружие против своих людей.

Он просто вырвался и, прорычав в обычном своем патетическом тоне: «В этом мире остались одни трусы!» – широким шагом направился к кромке леса, не оглядываясь на окрики сзади.

А его соратники уже разрезали веревки, чтобы снять со столбов распятых девушек.

– Обе живы, – с облегчением сказал тот, который первым пошел против Пантеры, и, словно в подтверждение этому, Жанна, с трудом разлепив веки, открыла глаза.

66

Проблемы с крышей, несвоевременно отъезжающей со своего привычного места наблюдались после катастрофы у многих. Не обошли они стороной и молодого поэта Александра Леонидовича Сергеева, который с некоторых пор стал называть себя Александром Сергеевичем, а тот факт, что он попутно отрастил бакенбарды и стал завивать волосы с помощью бигудей, не оставлял никаких сомнений в том, какого именно Александра Сергеевича он имеет в виду.

Стихи, которые писал поэт Сергеев, были сомнительного достоинства, но он, как и все порядочные графоманы, нисколько не сомневался в своей гениальностью, а критические отзывы списывал исключительно на бездуховность самих критиков и полное отсутствие у них поэтического вкуса.

– Им сказали, что Пушкин гений, а я – нет, вот они и повторяют, как попугаи, – говаривал Александр Леонидович. – А если присмотреться, то и у Пушкина тоже есть неудачные стихи. Наверное, как и у любого, даже у меня.

Те, кто сталкивался с поэтом Сергеевым впервые, думали, что он так прикалывается. Но более длительный опыт общения с ним показывал, что он говорит серьезно и ни капельки не сомневается в своих словах.

55
{"b":"1786","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Экспедиция в рай
Циник
World Of Warcraft. Traveler: Путешественник
Чужая война
Твоя лишь сегодня
Бог счастливого случая
Airbnb. Как три простых парня создали новую модель бизнеса
Выйти замуж за Кощея
Добрее одиночества