ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А Женя была в таитянском пареу и милицейской рубашке с погонами ефрейтора.

– Я начинаю повторяться, – сказала она подругам по несчастью, имея в виду, что на ее пути уже были участковый, сержант патрульно-постовой службы, эксперт-криминалист и оперуполномоченный уголовного розыска. Ее образ жизни вообще располагал к регулярным контактам с представителями закона.

Однако настоящей таитянской набедренной повязки из тапы у нее никогда раньше не было, и это примиряло Евгению с действительностью.

Четыре девушки ждали своей участи за решеткой, печально переговариваясь односложными фразами и прислушиваясь к разговору милиционеров за стеной.

Милиционеры – от старших офицеров и до последнего рядового – были вне себя от удивления, потому что из здания спорткомплекса, оцепленного тройным кольцом и прочесанного вдоль и поперек, непонятным образом бесследно исчезли чемпион Гири Ямагучи и его сэнсэй Ясука Кусака, прихватившие с собой большой кубок победителя чемпионата, доверху набитый наличными долларами.

82

Все, что было рассказано выше, – это только цветочки, а теперь начинается кровавая сцена. Поэтому автор рекомендует особо чувствительным читателям закрыть глаза и листать страницы вслепую.

Последние два самурая ведь заперлись в своей комнате и забаррикадировали дверь шкафом не просто так. Хиронага Сакисима не притронулся к огнестрельному оружию, которым была завалена комната. Его интересовал лишь короткий меч его покойного товарища, ибо свой собственный меч Хиронага-сан потерял по вине Анаши Кумару и Ясуки Кусаки, который по-прежнему был жив и находился неизвестно где.

Хиронага не выполнил свой долг и приказ своего господина. Он не убил сэнсэя Кусаку и теперь должен был поплатиться за это головой. В прямом смысле слова, ибо он решил выполнить процедуру харакири в полном объеме, то есть с секундантом и отсечением головы.

В секунданты Хиронага-сан взял, естественно, Анаши Кумару, потому что больше было некого. И теперь Анаши-кун возвышался над старшим товарищем с длинным мечом в дрожащей руке, а Хиронага стоял на коленях, положив около себя короткий меч.

Руки его совсем не дрожали и голос тоже, когда он отдавал последние распоряжения и читал прощальные стихи, в которых Анаши Кумару распознал плагиат. Стихи принадлежали одному из самураев сегуна Токугавы Из Иэльясу, который покончил с собой за триста лет до описываемых событий.

В дверь колотились торговцы оружием во главе со своим шефом-полиглотом, но Хиронага-сан старался не обращать на это внимания, хотя необходимость совершать сеппуку в столь неподобающих условиях удручала его и навевала печальные мысли.

Хиронага-сан размышлял о карме и пришел к неутешительному выводу, что карма его была подпорчена в предыдущем перерождении и этот изъян, увы, перейдет в следующее перерождение. Но чему быть, того не миновать.

Хиронага поделился этой мыслью со своим секундантом, но тот ничего не ответил.

Анаши Кумару опасался, что если церемония и дальше будет продолжаться в столь же неспешном темпе, то завершить ее вряд ли удастся. Торговцы оружием уже снесли выстрелом замок на двери и всей массой навалились на шкаф. Их пришлось отпугнуть выстрелом из пистолета, но это не понравилось господину Хиронаге, поскольку нарушало стройность церемонии.

Однако думать о ритуале было уже некогда. Торговцы оружием тоже стали стрелять из-за двери. Вся милиция вокруг дома залегла, считая, что это стреляют в нее, а тем временем шальная пуля ранила господина Хиронагу в живот – прямо в то самое место, где он собирался начать надрез.

Хиронага не изменил своих намерений и после ранения, но оказалось, что секундант уже не стоит за его спиной, а прячется от пуль в углу комнаты около двери.

– Трус! – презрительно воскликнул Хиронага-сан, увидев это. – Ты трясешься за свою жалкую жизнь вместо того, чтобы последовать моему примеру.

– Я предпочитаю погибнуть в бою и унести с собой несколько врагов, – ответил Анаши Кумару, которого возмутило обвинение в трусости.

Но Хиронага Сакисима только усмехнулся на это и взялся руками за лезвие короткого меча, обернутое красным шелком.

Он вонзил острие меча прямо в то место, куда попала пуля, и с криком провел горизонтальный надрез. А когда начал вертикальный, силы оставили его.

Хиронага стал заваливаться набок, но перед этим успел выбросить вперед левую руку, что означало команду для секунданта – просьбу прекратить мучения.

Оттолкнувшись от стены, Анаши Кумару взмахнул своим мечом (тоже на самом деле чужим), но не попал по движущейся цели и вместо того, чтобы прекратить мучения Хиронаги, только продлил их, разрубив ему плечо.

Отрубить самоубийце голову у него получилось только с третьего раза, и в этот самый момент в комнату, выломав стенку шкафа, ввалились торговцы оружием.

Голова самурая откатилась прямо им под ноги, и контрабандисты остолбенели, не в силах оторвать взгляд от гигантской лужи крови.

Кровью были забрызганы стены и даже потолок. И сам Анаши Кумару был в крови с ног до головы и напоминал героя фильма ужасов.

– Банзай! – завопил он и, войдя во вкус, с первой попытки отсек голову бандиту с университетским образованием.

Его напарник пытался стрелять, но руки его ходили ходуном, и все пули попали в окно, заставив залечь милицию на улице и с этой стороны дома.

А у Анаши Кумару руки, наоборот, совершенно перестали дрожать, и вслед за пулями в открытое окно вылетела еще одна голова.

Тут уже некоторым правоохранителям в кустах за домом сделан ось плохо, и они без приказа открыли беспорядочную стрельбу по окнам. При этом были выбиты стекла в соседних квартирах и даже этажом выше.

После этого милиции ничего не оставалось, кроме как идти на штурм.

Атака длилась двенадцать секунд, и первые спецназовцы, ворвавшиеся в квартиру, успели заметить, как Анаши Кумару отрубил руку последнего бандита, которой тот держал за волосы девушку-заложницу.

Девушка при этом не издала ни звука, потому что в предыдущие секунды визжала так, что напрочь сорвала голос. Теперь же она просто повалилась в обморок на руки спецназовцев, помешав им застрелить самурая на месте.

Привычные ко всему бойцы антитеррористического подразделения тоже слегка остолбенели, увидев, во что превратилась квартира в результате бурной деятельности одного человека с длинным мечом. Но они быстро опомнились и, когда Анаши Кумару пошел на прорыв, применили против него метод группового захвата. Один боец подставил ему ножку, другой ухватил за кисть руки, державшей меч, третий заломил за спину вторую руку, и через мгновение послышался щелчок наручников.

Меч со звоном упал на пол, и четвертый спецназовец наклонился, чтобы его поднять.

Пожалуй, это все-таки была карма. Анаши Кумару снова потерял свое оружие, а статья, которая грозила ему за убийство нескольких человек с особой жестокостью, не давала оснований надеяться, что у него когда-нибудь еще будет хоть какое-то оружие. Ему самым явным образом светила высшая мера – пожизненное заключение, а в заведениях, где его отбывают, с этим делом строго. Даже простенький ножичек ни сделать, ни с воли получить не выйдет. Это тебе не простая зона.

Но Анаши Кумару пока еще ничего об этом не знал и даже не думал. Он рвался из рук спецназовцев, раздираемый противоречивыми желаниями – то ли последовать все-таки примеру Хиронаги Сакисимы, то ли погибнуть в бою, а еще лучше – остаться в живых, но убить всех врагов.

Однако голыми руками в наручниках сделать это было затруднительно, а спецназовцы еще и добавили ему пистолетом по затылку, чтобы не трепыхался. И передали в руки обычной милиции уже бесчувственного.

Впрочем, принимала его не совсем обычная милиция. На место событий успели прибыть следователь генеральной прокуратуры по особо важным делам и опера-важняки в звании подполковников. Попытались встрять в это дело и чекисты, подоспевшие к шапочному разбору, но им ловить было уже нечего.

59
{"b":"1787","o":1}