ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Тут есть одна трудность, — подымаясь с кресла, сказал Гена. — Так мы тоже не договаривались. Никто не может покинуть команду досрочно. Соображения секретности, понимаешь?

— Но я же никому не скажу. Меня ведь тоже посадят а я не выживу в тюрьме, ты же знаешь. Я не дурак сам себе все портить.

— Нет, ошибаешься. Ты дурак. С тебя станется продать наш маленький секрет за дозу порошка. И я тоже был дурак, когда позвал тебя в команду. Но я отличаюсь от тебя тем, что умею исправлять свои ошибки.

На самом деле у Гены просто не было другого выхода, когда он решил подключить к операции Шурика. Для похищения позарез требовался третий участник, а подходящих кандидатов не наблюдалось. И тут Генин взгляд упал на Шурика — давнего и довольно близкого знакомого, актера городского драмтеатра. Последнее обстоятельство упрощало проблему с гримом, а тот факт, что Шурик был конченым наркоманом, очень облегчил переговоры. Гена просто взял Шурика на героиновое довольствие, и тот до последнего дня был готов идти за своего благодетеля в огонь и в воду.

Но, как видно, угроза быть обвиненным в убийстве напрочь выбила Шурика из колеи. Гене, как будущему психиатру, достаточно было просто взглянуть в его мгновенно обезумевшие глаза, чтобы понять, что слушать разумные доводы он не станет.

До этого Крокодил был уверен, что Шурик не выдаст — хотя бы из страха перед тюрьмой, где ему не дадут героина. Но теперь он уже ни в чем не мог быть уверен. Шурик был на грани истерики и не замедлил перейти эту грань.

С диким криком он рванулся к выходу, но путь ему преградил молчавший до этого Казанова. Он и сейчас действовал молча, однако весьма эффективно. Один удар в пах, другой — по шее, и сразу прекратились крик и попытки вырваться. Гена добавил пару пинков от себя, после чего в комнате несколько минут были слышны только стоны и всхлипы поверженного Шурика. Потом он поднял голову и на коленях пополз к главарю, плача и бормоча.

— Гена! Не надо, Гена! Ты ведь меня не убьешь? Не убивай меня, Гена!

Крокодил, явно подражая герою какого-то фильма, презрительно оттолкнул Шурика ногой и веско произнес:

— За бунт на борту я арестовываю тебя до конца операции. Попытки освободиться или выдать наше местопребывание криком приравниваются к измене и караются смертью, — и, встретив непонимающий взгляд Шурика, перевел последнюю фразу на более понятный язык: — Не ори. Убью!

Казанова резким движением поставил Шурика на ноги, а Крокодил скомандовал:

— Раздевайся!

— 3-зачем? — спросил Шурик, заранее дрожа крупной дрожью.

— Эдик, раздень его, — не удостоив опального члена группы ответом, сказал Гена Казанове.

Тот не стал выполнять этого приказа, а просто сомкнул руки на горле Шурика, немного подержал его без воздуха, и тот поспешно стал раздеваться его замолчать навсегда. сам.

— Трусы тоже, — сказал Гена, когда Шурик предстал перед ним по форме номер один и решил, что раздевание закончено.

Уклюжий замешкался, но взгляды обоих бывших партнеров были столь красноречивы, что он счел за благо снять трусы.

— Иди вниз, — сказал Гена.

Шурик послушно стал спускаться по лестнице.

Казанова шел впереди, а Крокодил сзади. Вдруг Казанова спросил по-немецки:

— Ты уверен? Он может рассказать девчонке о нас. Тогда все пойдет кувырком.

— Все и так идет кувырком, ты разве не заметил? — ответил Гена тоже по-немецки. Несколько лет назад оба окончили немецкую спецшколу и владели языком довольно сносно.

Шурик этого разговора не понял и стал испуганно озираться, поскольку решил, что бывшие партнеры беседуют о том, каким способом лучше заставить

— Не вздумай сболтнуть соседке лишнее, — объяснил истинную суть беседы Гена. — Иначе останешься без языка. Или без головы.

По дороге Крокодил и Казанова натянули маски, но Шурика оставили без нее, и когда все трое вошли в темницу, Яна впервые увидела лицо Уклюжего, а заодно и все его тщедушное тело.

Шурик покорно дал надеть на себя ошейник и был прикован цепью к стене. Яна взирала на эту сцену в немом изумлении. Но двое других похитителей не сочли нужным ничего объяснять. Только на выходе Крокодил обернулся и сказал, обращаясь к Шурику:

— Да, с наркотического довольствия я тебя снимаю. Как не оправдавшего доверия.

И уже закрыв за собой дверь, Гена сказал Казанове:

— Это так, мелочь. Вполне предсказуемый вариант. Меня больше волнует Горыныч. Неправильно он себя ведет. И мне это совсем не нравится.

18

Весть о гибели Коваля и исчезновении Горенского дошла до Москвы практически одновременно с первыми копиями видеопослания похитителей Яны Ружевич. Правда, новость мог услышать по телевидению и радио любой и каждый, кассета же добралась пока лишь до элиты столичного общества.

Реакция элиты была совершенно однозначной. «Преступления так не совершаются!» — вынесли вердикт сильные мира сего.

— Это прямо Голливуд какой-то, — сказал один крупный банкир, ужиная с продюсерами телеканала, владельцем которого он недавно стал.

Телевизионщики были того же мнения. Слух о том, что Горенский придумал и устроил похищение Яны Ружевич ради рекламы, разнесся еще пару дней назад. Видеозапись с обнаженной певицей, терзаемой злодеями, вполне вписывалась в эту версию. И исчезновение самого Горенского было обставлено в том же стиле: слезоточивый газ, дымовая завеса, ночная погоня, взрыв и в итоге — полное маппет-шоу.

Вот только гибель пяти человек в эту картину как-то не вписывалась. Но, во-первых, факт их гибели был еще не подтвержден — мало ли что там скажут в новостях, а во-вторых, даже если сообщения об этом достоверны, трагедию можно списать на несчастный случай. Опять-таки, мало ли что бывает во время фейерверка!

Впрочем, ходила также версия, что до Горенского добрались-таки его недоброжелатели, но он их обхитрил, подставил под удар охрану, а сам ушел в подполье, из-за чего история с похищением теперь будет спущена на тормозах.

Редкие в этих кругах скептики задавались вопросом, почему милиция на полном серьезе расследует это дело, как будто похищение настоящее, и в поте лица ищет Яну Ружевич. Но знающие люди, привыкшие мерить все на рубли и доллары, отвечали, что: «У Горыныча хватит денег купить всю милицию страны». Эти люди не сомневались, что любого человека и любую организацию можно купить — необходимо только знать цену.

Они ошибались. Есть на свете такие люди, которые не продаются вовсе, а еще больше таких, которые продаются только один раз.

Если бы светские сплетники жили в городе, где все происходило, то они бы знали, что инспектора утро Ростовцева купить в принципе невозможно, а у начальника криминальной милиции Короленко хоть и есть какие-то контакты с местной мафией, но это скорее не коррупция, а что-то вроде «пакта о ненападении» ради мира и спокойствия на улицах. Они бы поняли, что власть денег в провинции не так уж велика — гораздо важнее устоявшиеся связи, рычаги влияния, крепкие тылы. И Горенский в этой системе — человек совершенно левый, чужой, несмотря на все свои миллиарды.

Да если бы он осмелился предложить Короленко иди хуже того, начальнику ГУВД Голубеву устроить за деньги подобный рекламный трюк, то в ту же минуту вылетел бы из кабинета, а потом и за пределы области — в 24 часа. А Голубев еще бы и пресс-конференцию созван, чтобы ославить негодяя-толстосума на весь мир и продемонстрировать народу свою собственную принципиальность.

Местные жители все это прекрасно понимали, а потому переживали за Яну Ружевич совершенно искренне.

Но светские сплетники жили в Москве. И с их легкой руки весь столичный бомонд уверовал, что никакого похищения не было, а все это придумал хитрый змей Горенский, чтобы создать себе и своей воспитаннице грандиозную рекламу и тем самым поправить свои пошатнувшиеся дела.

Эта версия стала модной, а с модой бороться бесполезно. Ей надо следовать.

Конечно, некоторые оригиналы отвергают моду — но таких людей слишком мало, и они погоды не делают. Умами правит большинство — потому что приспособиться и присоединиться к чужому мнению легче, чем идти ему наперекор.

10
{"b":"1788","o":1}