ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Наконец до разведчиков дошло, что лучше обратиться за информацией непосредственно на 47-ю базу, и оттуда поступило категорическое подтверждение – воевода Вадим в караване среди других пленных и оказался он там из-за того, что по приказу полевого заместителя Планетарного Координатора параболоиды зондеркоманды отдали всю энергию спецгруппе.

На вопрос, пропал один параболоид или все-таки нет, 47-я база ответила коротко:

– Мы таких сведений не имеем.

На самом деле все до единого человека на базе имели совершенно точные сведения о том, что этот пропавший параболоид стоит у них в ангаре с отключенными системами связи и пеленга, но разгласить эту информацию никто из них не мог.

Распоряжение скрывать ее исходило не только от Тес Амару, но и от благородной тейны Алисы Мин Хено-нои. И тут дело было уже не в допусках секретности, а в уровне полномочий.

Отменить приказ благородного тана может только вышестоящий благородный тан.

Поэтому военная разведка пребывала в полной уверенности, что воевода Вадим плывет себе тихо-мирно по реке Сухоне вниз по течению. И весь вопрос только в том, имеет ли смысл снимать его с каравана на ходу или разумнее подождать пару часов и встретить ценного пленника на 47-й базе.

Разведчики уже склонялись ко второму варианту, когда из тактического центра пришло новое сообщение. Партизаны напали на караван с пленными, и судя по паническим выкрикам зондеров в эфире, переделка была нешуточная.

Достаточно сказать, что лесные люди активно применяли огнестрельного оружия, которого у них по имеющимся данным давно не должно быть.

Возникла реальная угроза побега или гибели ценного пленника, и с решением медлить было нельзя.

С наземной базы военной разведки «++5638», той, что именовалась в просторечии «Московской», срочно вылетели четыре параболоида, под завязку накачанные энергией.

Разведка была одной из немногих служб, которые не имели с этим проблем. Ее пилоты могли маневрировать по полной программе и разгоняться до максимальных скоростей без страха остаться на нулях в самый ответственный момент. Это вам не вспомогательные войска и даже не спецгруппа, работающая по заданию Службы исследований.

От Москвы до реки Сухоны квадрат параболоидов домчался минуты за две и с лету окунулся в битву за пленного генерала Вадима Богатырева, даже не подозревая о том, что на самом деле воевода находится километрах в тридцати от этого места, в тихом и безопасном подземном изоляторе базы «++6147».

Глава 27

Разговор начальника полевых исследований планеты с пленным генералом партизанской армии мог удивить любого, кто сумел бы подслушать эту беседу. Но при встрече Тес Амару и воеводы Вадима не присутствовал никто.

Даже тейна Алиса Мин Хено-нои осталась за дверью и специально следила, чтобы никто даже близко не подошел.

Ее присутствие гарантировало, что разговор никто не подслушает – ни напрямую, ни с помощью электронных приборов. Во всяком случае, Хозяин Алисы был уверен, что жучков в помещении нет.

Что касается самой беседы, то она была удивительна прежде всего тем, что Тес Амару называла своего собеседника генералом. Это выглядело не вполне адекватно, если учесть, что воевода сидел перед нею в чем мать родила – но если посмотреть с точки зрения антропоксенов, то подобное обращение было высшей степенью уважения.

Ведь формально Вадим Богатырев считался не больше чем атаманом лесных разбойников.

Вадим понимал все это не хуже, чем Тес Амару, и оценил ее вежливость. Ему сразу стало интересно, чего от него хотят. Уж не переманить ли на свою сторону?

Но Тес Амару заговорила о другом.

– Вас приказано доставить на орбитальную базу Планетарного контроля для извлечения информации и оценки перспектив дальнейшего использования, – как бы между прочим сообщила она на чистом русском языке. – Но если мы договоримся, то исполнение этого приказа можно будет отложить на неопределенный срок.

Воевода Вадим примерно представлял себе, что такое «извлечение информации». Это не допрос, а нечто совершенно кошмарное – чередование болевых воздействий, растормаживающих препаратов, телепатии и гипноза, которое продолжается до тех пор, пока пленник не расскажет все, что только есть в его памяти – даже то, что он, как ему самому казалось, давным-давно забыл или вообще никогда не знал.

Перспективы дальнейшего использования пленника после такой обработки были проблематичны. Чем сильнее он сопротивлялся, тем меньше было шансов на то, что после «извлечения информации» ему удастся сохранить рассудок.

А на самый крайний случай – например, если в мозгу пленника поставлена глубокая блокировка, у антропоксенов имелся абсолютно безотказный метод.

Его иногда приходилось применять, когда в мозгу у пленника была заговоренная личинка-мунгара, которая помогала ему выдержать все обычные способы воздействия.

Принудительное удаление личинки убивало носителя вне зависимости от того, заговоренная она или нет. Так что оставался единственный вариант – подсадить в мозг этого носителя взрослого Хозяина.

Ужиться в одном мозгу с личинкой Хозяин не мог ни при каких обстоятельствах. И вообще контакт с мозгом неподготовленного взрослого гуманоида вызывал немедленную реакцию отторжения.

Однако инстинктивное желание хоть на какое-то время соединиться с живым мозгом заставляло Хозяина внедрять свои нити в мозг и нервы пленника.

Первым делом Хозяин убивал личинку, которую считал своим конкурентом. Это тоже было рефлекторное действие – оно происходило в тот момент, когда Хозяин еще не мог думать сам. Ведь без мозга носителя он беспомощен.

Когда, слившись с мозгом носителя, Хозяин обретал способность мыслить, немедленно наступала реакция отторжения. Но весь фокус в том, что в этот момент, обрывая связь, которую антропоксены называют «священной» примерно так же, как человек отдергивает руку от огня, Хозяин переписывал в свою память все содержимое памяти носителя.

Это тоже был инстинкт. Хозяин мог использовать свободные участки мозга носителя, как компьютер использует жесткий диск, или даже точнее – как своп-файл, дополняющий оперативную память. Но когда разрывалась священная связь, Хозяину некогда было думать о том, в каких участках памяти содержится нужная ему информация, а в каких – лишняя.

Он вообще в этот момент терял способность думать. Человек, отдергивая руку от огня, тоже ведь не думает о физических особенностях процесса горения.

А поскольку в мозгу носителя могла храниться нужная Хозяину информация (например, их с носителем совместная память), он без разбора копировал в себя вообще все, что было в этом мозгу.

И тут уже не могла помочь никакая блокировка.

После того, как хозяин покидал тело носителя, его достаточно было пересадить в мозг подготовленного двенадцатилетнего ребенка, чтобы без малейших проблем получить доступ ко всей информации из памяти пленника.

Сам пленник в этот момент обычно бывал уже мертв или безумен. Как известно, мужчины крайне редко могли перенести ту боль, которую причинял носителю покидающий его тело Хозяин, а из женщин ее благополучно переносили лишь некоторые.

Впрочем, среди землян бывали интересные исключения.

Однако антропоксены крайне редко прибегали к этому методу, потому что Хозяева – не подопытные кролики и подвергать их такому стрессу допустимо лишь в том случае, если информация, которую предполагается добыть, имеет судьбоносное значение для цивилизации истинного разума. А взять в плен людей, обладающих такой информацией и при этом имеющих глубокую блокировку сознания удавалось исключительно редко.

Генерал Богатырев, который знал местоположение и маршруты откочевок большинства отрядов и общин Северного леса, способы ухода от облав и партизанские приемы ведения боя, а также массу другой полезной информации, которая действительно могла иметь судьбоносное значение если не для всей цивилизации антропоксенов, то по крайней мере для Планетарного контроля Земли, не мог похвастаться глубокой блокировкой сознания.

29
{"b":"1789","o":1}