ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Откуда взялся этот слух, никто не знал, но был он очень устойчив и действовал на большинство мужчин одинаково. Примерно так же, как если бы их заставили спать с женщиной, про которую заведомо известно, что у нее нехорошая болезнь.

И захочешь, а не получится.

Поэтому зондеры спасались тем, что устраивали охоту на лесных женщин и месяцами держали пойманных у себя на базах, не сообщая о них наверх. А другие лояльные антропы довольствовались женщинами, не прошедшими генетический отбор и оставленными до поры до времени на земле.

Порой снабженцы вспомогательных войск по каким-то контрабандным каналам выписывали для своих баз женщин из резервного контингента.

Их доставляли чуть ли не через всю планету из тропических саванн и пустынь, где располагались главные базы резерва, в другие концы света, вроде Европы и Северной Америки.

И инопланетянки ничего не могли с этим поделать.

Официально интимные контакты между обращенными в прах и аборигенами не запрещались, но и не одобрялись. Прежде всего командование опасалось, что эти связи могут перерасти в нечто большее. Интим обладает свойством привязывать людей друг к другу, и для женщин это особенно характерно.

Нетрудно представить, что может получиться, если обращенные в прах, и без того отравленные ересью, заведут нежную дружбу с аборигенами, которые служат пришельцам из страха, а на деле ненавидят их всеми фибрами души.

Такой альянс может перерасти в общую ненависть аборигенов и обращенных в прах к цивилизации истинного разума, как системе. Или даже конкретнее – в их общую ненависть к Хозяевам, как направляющей силе системы и виновникам всех несчастий.

А отсюда и до бунта недалеко.

Конечно, личинки-мунгара, которые носят в себе и обращенные в прах, и лояльные антропы, позволяют подавить любой бунт. Но все равно это крайне нежелательно.

Мало того, что на подавление придется затратить много сил, времени и ресурсов, так ведь еще и сами бунтовщики будут на какое-то время, если не навсегда, выведены из строя. Их придется кем-то заменять, а боеспособные люди – это главный дефицит цивилизации антропоксенов.

Так что лучше позаботиться обо всем заранее и не допускать чрезмерного сближения обращенных в прах с аборигенами. А поскольку прямые запреты дадут скорее обратный эффект, спецслужбы цивилизации истинного разума действовали тоньше.

Они распространяли среди обращенных в прах убеждение, что лояльные антропы даже на службе у антропоксенов остаются варварами, а варвары – это просто грязные животные с извращенной моралью и неразумным поведением.

А среди лояльных антропов точно так же подспудно распространялись другие слухи – вроде того, что инопланетянки лишают партнеров мужской силы.

Но до партизанских лесов эта пропаганда не дотягивалась, и предрассудок этот не имел среди лесных людей широкого распространения.

Наоборот, для многих партизан мечтой всей жизни было изнасиловать инопланетянку. И нередко можно было услышать, как мужики у костра обсуждают, что они сделают в первую очередь после полного и окончательного разгрома пришельцев.

В рейтинге первоочередных действий в ознаменование победы с огромным отрывом лидировало намерение перетрахать всех инопланетных баб, до которых удастся дотянуться.

А когда перебежчики робко пытались намекнуть на опасность такого предприятия, им отвечали без тени сомнения:

– Фигня это все!

И тут же к месту выкладывали одну из многочисленных легенд о пленении инопланетных красавиц с умыканием их в лес, которое якобы имело место в соседнем отряде до того, как он откочевал в Восточную Сибирь.

И проверить нельзя и поверить хочется.

Запретный плод сладок до приторности и недосягаемое влечет, как магнит.

Поэтому генерал Богатырев не испытал никакого панического страха, когда сногсшибательная в прямом и переносном смысле охранница прижалась к его груди.

А охранница в свою очередь всем телом ощутила, что оказаться в объятиях грубого животного порой бывает очень приятно.

И все было бы просто замечательно, если бы не пламя, охватившее чуть ли не половину крыши и грозящее перекинуться на другую половину, а также на нижележащие этажи.

Надо было немедленно уходить, но спутницы воеводы Вадима еще не решили, куда и каким образом. Поэтому они пока лишь отбежали подальше от огня, увлекая Вадима за собой.

На бегу Тес Амару связалась с базой полевых исследований и приказала срочно прислать параболоид к морскому порту и навести его на пеленг ее прибора связи.

Нагаруна склонялась к мысли, что можно дождаться транспорта на крыше. Параболоиду от базы до порта всего двадцать километров полета, и он наверняка успеет раньше, чем пожар охватит весь дом.

Однако воевода настаивал на том, чтобы спуститься вниз. Сказывалась многолетняя привычка прятаться от опасности, в то время как на крыше они все были как на ладони.

Между тем, воевода имел все основания полагать, что преследователи, сбившие их параболоид, охотились конкретно за ним. И это заставляло предположить, что на достигнутом они не успокоятся.

И он буквально как в воду глядел. Не успела Тес Амару обдумать его слова, как сверху на них спикировал параболоид, который трудно было принять за дружественный, поскольку он еще издали выпустил в сторону крыши огненный шар.

Он должен был испепелить сразу всех, но жар от горящих останков сбитого параболоида заставил его взорваться раньше времени. А в следующую секунду та охранница, которая обнималась с Вадимом, метнула в дверь чердачного выхода маленькую шарообразную гранату, которую сняла с пояса, где чего только не было.

Еще один взрыв потряс здание, и уже буквально окруженные огнем антропоксены и люди (хотя кем считать Алису Мин Хено-нои – человеком или антропоксеном – это большой вопрос) ринулись в образовавшийся пролом.

И очень вовремя, потому что как раз в этот момент чужой параболоид вышел на второй заход, поливая крышу смертельным черным градом из всех своих деактиваторов.

Глава 37

Начальник полевых исследований планеты – высшая должность в Службе исследований, которую могут занимать обращенные в прах.

Над начальником полевых исследований стоят только благородные таны, и медики из числа лояльных антропов, которые работали с маленьким дикарем, называющим себя принцем, оказались в трудном положении, когда одному из танов приспичило заглянуть в аквариумный зал.

С одной стороны, у медиков был приказ не допускать к мальчику антропоксенов. И у охраны за дверями тоже был такой приказ. Но вся беда в том, что приказ исходил от Тес Амару, а она была обращенная в прах. И охранники тоже были обращенные в прах. А медики – и вовсе земляне, наскоро обученные варвары, которых по-хорошему вообще нельзя было привлекать к такой сложной и ответственной работе.

Благородный тан в ранге помощника лидера Службы исследований стоял неизмеримо выше их всех, включая и Тес Амару. Во всяком случае, он своей властью мог отменить любой ее приказ.

Ему попытались объяснить, что ограничения введены ради чистоты эксперимента, но помощник лидера, оказывается, знал это сам. И хотел он только одного – добиться ответа на вопрос, почему эксперимент до сих пор не начат.

– Потому что нагаруна Тес Амару улетела по делам и приказала без нее не начинать, – отвечали ему, но этот ответ благородного тана не удовлетворил.

– Если она считает, что антропы могут справиться с этим делом, – заявил он, – то пускай приступают. А я на это посмотрю.

У антропов от этих слов холодок прошел по коже. Они хорошо представляли себе, какие оргвыводы могут последовать, если помощник лидера Службы исследований окажется не удовлетворен результатами опыта. И засуетились, пытаясь объяснить ему, какие именно должны быть результаты.

– Это контрольный образец, и мы ожидаем, что сразу после внедрения Хозяина наступит реакция отторжения, – сказал старший из медиков – тот самый, который обидел Гамлета, назвав его маленьким дикарем.

40
{"b":"1789","o":1}