ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Забавное искусство… — задумчиво протянул степняк, — но когда тысяча всадников идет в атаку, можно ли их так же отбросить?

— Нельзя, достопочтенный хан.

— В таком случае проку в нем немного.

— Потому я и сказал, что ваши воины не нуждаются в моем обучении.

— Воистину так. И все же я хотел бы посмотреть на настоящий бой. Пусть этот покажет что-нибудь. — Хан посмотрел на Чена. В этот момент раздался частый топот копыт и показался Ханза-чазоол. Его вороной конь храпел, вскидывая голову, а чазоол горящими глазами впился в Андрея с Учителем. За ним виднелись еще несколько всадников.

«Черт его дери! Достанет теперь за пещеру. Найдет способ и достанет». На хана надежда слабая. Кто они ему? Значит, надо действовать на опережение. Раздвинув плечом передних воинов, Андрей вышел в круг.

— Я ученик господина Ли Ван Вэя! И я вызываю на бой благородного Ханзу-чазоола! — громко сказал он по-русски.

Мастер перевел, хан усмехнулся, чазоол, побагровев от ярости, схватился за саблю, ударив коня каблуками. Расталкивая столпившихся воинов, тонконогий вороной конь рванулся в круг. Андрей отпрыгнул в сторону.

— Без коней! Пешими! — громко потребовал он.

Чазоол вновь замахнулся саблей, но хан коротко и властно бросил ему что-то, и тот, скрипя зубами, полез с седла. Когда Ханза-чазоол вышел в круг с длинной саблей, предназначенной для рубки с коня, стало видно, что драться пешим он не привык. Это давало бы Андрею небольшой шанс, но тому было плевать на шансы. Андрей не собирался драться с чазоолом согласно правилам поединка — он собрался его убить.

— Дайте топор! — потребовал Шинкарев. Мастер вновь перевел, Андрею принесли топор с длинной прямой рукоятью. Оперев его о камень, он ударил каблуком. Обожженное листвяжное топорище выдержало удар. Подошел Мастер, поставил ногу на деревяшку, сделал ей едва уловимое волнообразное движение — топорище громко треснуло. Переломив его о колено (от рукояти остался полуметровый, расщепленный на конце обрубок), Андрей подкинул топор на руке, проверяя баланс. «Сойдет». Кыргызы, криками одобрившие демонстрацию Мастера, захохотали, видя, как Андрей поднял топор — вертикально над правым плечом. Чазоол, презрительно скривив рот, несколько раз ткнул саблей перед собой, явно собираясь погонять бестолкового уруса. Что с того взять — сломал хороший топор, упустив и так-то малый шанс. Андрей чуть отступил от сабли, чазоол, злорадно оскалившись, немного подался вперед. Кто-то из воинов подтолкнул Андрея в спину, чтобы тот не уклонялся от поединка. Ханза-чазоол отвел саблю для удара. Продолжая толчок воина, Шинкарев бросил корпус вниз и в сторону, одновременно резко метнув топор в противника. На таком близком расстоянии тот не успел уклониться. Топор с глухим ударом вошел в грудь, чазоол, захрипев, свалился на землю, дернулся пару раз и затих.

Наступила тишина. Степняки молчали. С их точки зрения, победа Шинкарева заслуживала лишь презрения, а не похвалы. «Да и плевать». Хан резко сказал что-то Мастеру, тот жестом позвал Андрея с Ченом, и они направились к коновязи. Там уже стояли три оседланные лошадки — довольно невзрачные «степняки», рядом две лошади под вьюками и трое вооруженных всадников охраны. Уехали тотчас же, быстро и молча.

На выезде из лагеря дорогу им пересекла очередная колонна всадников, а дальше в степи поднимались облака пыли — отряды все подходили и подходили.

«Похоже, всерьез они за Красноярск берутся».

— Простите, Ши-фу, можно вас спросить? — обратился Андрей к Мастеру.

— Спрашивай, — глухим голосом ответил тот.

— Что сказал хан после моего поединка?

— Это не было поединком. Это было подлым убийством.

— Это хан так сказал?

— Он сказал следующее: «Так дерутся урусы — собаки, не имеющие понятия о воинской чести. Теперь вы видите, почему нельзя покоряться им».

— Разве я не правильно поступил? По-моему, у нас не было выбора.

— «Выбор всегда есть»— не ты ли это говорил? — усмехнулся китаец.

Лошади поднимались на крутой подъем, всадники замолчали, подгоняя каждый свою.

— А почему меня не убили? — спросил Андрей, когда они снова поехали по ровной дороге.

— Потому что ты мой слуга, — спокойно ответил Мастер.

— А почему не убили вас?

— Потому что я императорский посол.

«Ой ли?! Нужен ты им, вот в чем дело! Нужна наша поездка на север, и именно в связи с их походом. А в чем задача — помочь хану взять город? Допустим. А мне как быть? Помешать их планам?»

— Простите, Ши-фу, можно еще спросить? — Вопрос давно вертелся у него на языке.

— Что еще?

— Русские правда так подло воевали?

— Это война. На войне все хороши, — махнул рукой Мастер, — но у вас, русских, нет понятия чести. И порядка тоже нет. Вот, скажем, такой исторический факт: когда русские впервые встретились с енисейскими кыргызами — еще в шестнадцатом веке, при Борисе Годунове, — в Тюмень для подписания пограничного договора поехал кыргызский бек, брат правящего хана. И поехал он с женой. Так вот эту самую жену тюменские люди побили и отобрали у нее соболью шубу. Как тебе такое? Естественно, что договор подписан не был. Да хоть бы и был — русские их постоянно нарушали, пытаясь продвинуться в степь.

— И как, продвинулись?

— В конечном итоге да, — кивнул Мастер.

— А к нынешнему времени?

— Практически нет. Несколько крупных экспедиций было уничтожено кыргызами и сибирскими татарами. Тем не менее на северной границе степей русские сумели удержаться, выстроив линию острогов: Кузнецкий, Томский, Ачинский, Красноярский.

— А сейчас кыргызы решили взять Красноярский острог? — спросил Андрей. — Вы намерены сделать так, чтобы они его взяли?

— Нет. Может, они и возьмут острог, но не с нашей помощью.

Сказано было твердо и честно, но когда господин Ли Ван Вэй говорил иначе?

Дальше снова ехали молча. Вскоре Енисей скрылся за цепью невысоких островершинных холмов, поросших жесткой, уже выгорающей травой. В траве качались розовые звездочки диких гвоздик, наливались темно-багровые шарики клубники. Неровный горизонт был размазан мутью горячего дня, раскаленные камни могильников, обсиженные птицами, покрыты дорожной пылью.

По пути на север степь снова менялась, уже в обратном порядке — выше стали холмы, расширились березовые рощицы на северных склонах, вдоль темных речек загустели черемушники, плотно перевитые смородиной и боярышником. У одной из таких речек устроили привал: кыргызы остались с лошадьми, Андрей и Чен были заняты костром и чаем, а Мастер, открыв один из тюков, разглядывал ханский товар — рулон толстой многоцветной ткани, вытканной узором из белых, желтых и фиолетово-красных полос.

— Что это за ткань? — спросил подошедший Андрей.

— Степная работа. Ты понимаешь что-нибудь в ткачестве?

— Ничего.

— Смотри, это интересно. — Господин Ли Ван Вэй перегнул ткань, показывая ее изнаночную сторону. — Видишь эти продольные нити? Их называют «основой», они толстые, сделаны из грубой некрашеной шерсти. Поперечные нити, или «уток», цветные и тонкие. Такую ткань называют «уточным репсом».

— Мне надо это знать?

— Почему нет? В Красноярске продадим ее, возможно, ты этим и займешься.

«Хочет отвлечь меня от более важных дел?»

— Сколько она стоит?

— В баксах? — усмехнулся Мастер. — Сколько базар даст. Пошли, чай готов.

Чай пили под черемухой, на которой уже налились завязи-ягодки, отливающие твердым зеленым лаком.

— Забыл тебя спросить, — повернулся китаец к Андрею, — как ты съездил на свадьбу?

— Да вроде нормально.

Машинально притронулся к синяку, уже наполовину рассосавшемуся.

— Молодые остаются у озера?

— Нет, уезжают. Кистим сказал, что боится опоздать.

— Куда опоздать? — Мастер спросил равнодушно, но Андрей уже научился различать в его голосе едва слышимую нотку интереса.

— Хан дал разрешение его роду откочевать в Хоорай, ближе к устью Сисима.

— Что такое Сисим?

46
{"b":"1792","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
А я тебя «нет». Как не бояться отказов и идти напролом к своей цели
Горький, свинцовый, свадебный
Блеск шелка
Нескучная философия
По желанию дамы
Джордж и ледяной спутник
Как выжить среди м*даков. Лучшие практики
Князь Пустоты. Книга третья. Тысячекратная Мысль
Неоконченная хроника перемещений одежды