ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Таежная река. Течет с восточной стороны, впадает в Енисей недалеко от начала степей.

— Вот оно что… Наверное, русским не понравится этот уход. Как ты думаешь?

— Бунт, в сущности, — пожал плечами Андрей, — ясак давать не будут. Кому понравится?

— И что предпримут русские?

— Подавят бунт. Ушедших вернут силой, зачинщиков накажут. Мне так думается.

— Вот и мне так думается, — сказал Мастер и надолго замолчал.

После чая снова сели в седла, снова вверх-вниз по нагретым склонам, вспугивая грузных дроф и серых лисичек-корсаков, пока, наконец, не мелькнула с вершины — далеко еще, еле заметно — щетинистая темно-зеленая полоска.

— Тасхыл, — указал один из воинов. — Тайга. Степь йок, дальше нету.

Андрей оглянулся — его самого удивило чувство, неожиданно захлестнувшее грудь. Вдруг не захотелось ему покидать эту небольшую теплую землю, плавные, травянистые склоны под горячим голубым небом, обведенные шумящими березовыми рощицами — ярко-зелеными, исчерченными полосками белых стволов. Порыв северного ветра донес еле слышный шум таежного океана, его прохладный смолистый запах. Андрей знал, конечно, что едет он на войну, но не только в этой, земной войне было дело. На севере его ждало что-то неведомое, грозное, отчего сжималась грудь и еще раз, как за последнюю свою защиту, цеплялся взгляд за коричневые плиты курганов, встающие из желтоватой сухой травы. «Ладно, все там будем… — успокаивал он себя, —» Раннее небо» не выдаст, так и свинья не съест «. Но это не особенно помогало.

Часть III

Глава двадцать девятая

Бирюса показалась неожиданно, на третье утро медленного пути по» сакме»— тайной таежной тропе. Все вокруг покрылось росой, что-то потрескивало под сапогами, качались над головой белые зонтики съедобной травы «пучки». Ведя лошадь в поводу, Андрей на ходу ободрал шкурку с сочной пустотелой трубки и вкусно захрустел.

— Смотри, Чен, на этом в тайге прожить можно. Недолго, конечно, но выбраться сил хватит.

В сизой предрассветной мгле, наполненной темными массами елей, в разрыве бледной полосы тумана вдруг блеснул лунный блик на угольно-черной воде.

Передовой кыргыз замер, указывая рукой вниз по склону:

— Бирюса. Там урус живет. Туда пойди.

— А вы? — спросил Мастер.

— Мы нет пойди. Домой, степь.

Провожатые забрали всех лошадей. Пришлось Андрею и китайцам забросить на плечи вьюки и идти пешком. Черная полоса воды расширилась, пересеченная пятнами лунной дорожки. В тумане проглянул глыбистый спуск к неширокой реке, на котором поднимались узкие высокие ели. Небо светлело, над размытыми еловыми верхушками повис молочно-белый диск луны. Плеснула вода, крикнула сойка в темной глубине леса. Неподалеку сонно взлаяла собака.

— Так, — остановив всех, тихо сказал Мастер, — там жилье. Что делаем?

— Я иду первым, — вызвался Андрей, — вы ждете здесь. Если все в порядке, я зову вас, если нет, уходите в тайгу.

Андрей посчитал себя обязанным предложить такой план. Здесь он был у своих — какими бы ни были русские этого времени, для него они в большей степени свои, чем для Мастера и Чена.

— Что ж, так и сделаем, — согласился господин Ли Ван Вэй.

Левая рука Андрея уже была без лубков — спасибо Мастеру. Он двинулся вперед, аккуратно, с перекатом ставя на землю ноги в мягких сапогах. Совсем бесшумной ходьбы не получалось, все же отвык он от тайги, но собака больше не взбрехивала. Шаг, еще шаг — снова плеснула вода, на этот раз явственно и близко. «Бобер, что ли, или выдра какая? — Андрей еще пригляделся. — Выдра… своего рода».

Из темной воды показалась женская голова, потом узкие белые плечи. Острая козья грудь, мокро блестящая в мутном предутреннем свете, ребра, видные под луной, небольшой втянутый живот. Темный треугольник под ним — мокрые волосы завернулись вниз хвостиком, с которого сыпалась прозрачная водяная струйка. Волосы на лобке были обведены складочками, переходящими в чуть располневшие бедра, круглые колени, гладкие длинные икры. Выбравшись, женщина отряхнулась — точь-в-точь, как собака, — потом, ступая белыми ногами по мокрой темной траве, перешла к кусту боярышника и наклонилась за рубахой. Сейчас Андрею стали видны круглые ягодицы, чуть широковатые по сравнению с худой, но крепкой спиной. Рубаху она надевала через голову — когда лицо и грудь скрылись в складках простого беленого полотна, а бедра прикрылись подолом, Андрей, двумя прыжками перескочив полянку, одной рукой плотно охватил тело женщины, стиснув ей руки, а другой рукой туго зажал ей рот. Тело ее резко дернулось в сторону, потом замерло, бессильно обмякнув.

— Сейчас пущу, не бойся. Только не ори. Ясно? Ясно?!! — яростно зашипел он. Женщина мелко закивала. Ее била крупная дрожь. Сдернув вниз подол ее рубахи, Андрей освободил ее лицо. Самое обычное, русское: правильный овал сходил в закругленный выступающий подбородок; нос прямой, с небольшой пипочкой на конце, мягкие щеки. Мокрые волосы двумя «рожками» обегали белый лоб. «Не особенно-то и молодая». От рубахи едва уловимо пахло коровой, парным молоком. И еще чем-то — сладковатым, смолистым дымком… «Ладан, кажется?»

— Одень это. — Шинкарев кивнул на сарафан. — Живешь здесь?

Она молча кивнула в ответ, понемногу успокаиваясь.

— Одна? Чего молчишь?

— Н-не.

— Глянь-ка, и голос прорезался! Говорят, вы тут лодки строите?

— Т-то т-там, на плотбище, — указала она дрожащей рукой куда-то в туман.

— Лодку мне надо. С кем бы поговорить насчет покупки?

— С тятей. Счас покличу! — метнулась она в сторону.

— Э-э-э нет, так не пойдет! — в последний момент Андрей поймал ее за подол. — Покличешь тятю, а выйдет десять лбов с кольями. А так ты у меня заложница. Вот теперь зови!

— Т-я-я-т-я-я! — громко крикнула женщина, — подь сюды-ы!

В ответ в три глотки грохнули собаки, зашлись злобным хриплым лаем.

— Аграфена! — послышался скрипучий голос. — Ну што опять, ети твою…

— Давай, батя, двигай сюда! — громко ответил Андрей.

— Хто там ишшо? Счас собак спущу! — Голос начал приближаться.

— Попробуй только! Враз башку сверну твоей Глашке!

Из-за елки показался старик не старик — пожилой, кряжистый мужик: утиный нос, морщинистое лицо, седая борода лопатой. Некоторое время они молча вглядывались друг в друга.

— Хто ты есть? — ткнув пальцем, спросил мужик. — Человек аль нехристь какой?

«Питекантроп»— снова всплыл в голове наиболее подходящий ответ. А что, так оно и есть, в каком-то смысле. И не в одном даже.

— Русский я, батя, русский.

— Черт те батя! Русскай… — прищурившись, язвительно протянул он. — Да глаз у тя узкай! А ну покажь!

— Пожалуйста, — пожав плечами, Андрей обмахнулся широким православным троеперстием.

— Тьфу!!! — яростно сплюнул мужик. — Как есть, никониан клятый!!

«Вот оно что — кержаки это, раскольники…»

— Да что ты, батя! Какой я тебе никониан — русский я. Простой советский человек.

— Чаво-о?

— Ничаво! — передразнил Андрей. — Со степи я приехал, от хана!

Как ни странно, это подействовало. Мужик явно успокоился, перевел дух.

— Хан он ничаво-о-о, хан стару веру не забижат… токо вот к себе не пушшат пока.

«Вот оно как!» Поворот был интересный. Русские староверы собирались к кыргызам. Стало быть, не врал Кистим.

— А зачем вам к хану? Чего здесь-то, на Руси, не живется?

— Чаво не живется… — снова протянул мужик. — Аль сам не знашь: на Москве царь Ляксей сидит, всех в никонианску веру перекрешшат, за грехи наши тяжкие…

— А к хану-то как — по воде пойдете или посуху?

— А те нашто? — подозрительно спросил он, покосившись на потрепанный китайский костюм Андрея. — А не глянешь ты на кыргызина-то. Да и то сказать, на казака не глянешь.

— А говоришь «никониан»! Погоди, сейчас своих позову, враз поверишь, что от хана. Или боишься?

— Тебя, што ль? — Мужик пренебрежительно дернул плечами, кажется, почти не притворяясь. — Мы тута, в тайге, не больно пужливые. Кличь, коли не врешь.

47
{"b":"1792","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Шаги Командора
Потерянное озеро
Академия черного дракона. Ведьма темного пламени
Свой, чужой, родной
Лувр делает Одесса
Хитмейкеры. Наука популярности в эпоху развлечений
А я тебя «нет». Как не бояться отказов и идти напролом к своей цели
Истории жизни (сборник)
Душа в наследство