ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Интимная гимнастика для женщин
Переговоры с монстрами. Как договориться с сильными мира сего
Взгляд внутрь болезни. Все секреты хронических и таинственных заболеваний и эффективные способы их полного исцеления
Серые пчелы
Девушка из тихого омута
Девочка с Патриарших
Тринадцатая сказка
Мифы о болезнях. Почему мы болеем?
Дочь того самого Джойса
A
A

– Тогда скажи, Моурави, на кого покидаешь меня? Не ты ли вселил в меня гордую мечту – стать объединителем Грузии? Неужели одно поражение, на которое ты сам себя обрек, упустив царя Теймураза, может опрокинуть в пропасть все твои замыслы?

– Не опрокинуть, мой царевич, а отодвинуть. Придется начать снова. Я… допустил ошибку – и поплатился за нее. Какую? Тебе трудно понять, мой царевич. Я упустил главное… народ! Но… я еще молод и силен душой и мечом. Запомни, царевич: если суждено, выполню свой большой замысел – на твоей благородной голове засияет корона объединенной Грузии.

– Помни и ты, Моурави, каждое дело должно свершиться вовремя. И что ты намеревался сделать позднее, сверши лучше теперь, поторопись.

Саакадзе не ответил. Он подошел к самому краю обрыва и, опершись на меч, устремил взор на снеговой хребет Кавказа, где неизменно величаво безмолвствовала Мкинвари-мта, потом перевел взор на Ахалцихские горы – там где-то таился Бенари, еще одна каменная страница летописи, уже перевернутая. А там, за Аджарскими вершинами, синело море, как дорога в грядущее.

Из далекой пещеры ему светили глаза бабо Зара, волнистая дымка колыхалась, как ее старенькая лечаки, а из-за стволов вековых чинар к нему тянулись ее руки. И он ясно слышал ее властный, отдающийся эхом в лощинах голос: «Береги коня! Береги коня! Тот не воин, кто не умеет беречь коня!..»

Рука Моурави твердо сжимала меч. Он прощался с исполинами, вскормившими его дух, его волю. Некогда он так же напряженно вглядывался в горы, обнаружив подход свежих сил врага. Тогда закипала Триалетская битва. Какие сражения предстояли теперь, он не знал, но был твердо уверен:

СЧАСТЛИВ ТОТ,
У КОГО ЗА РОДИНУ
БЬЕТСЯ СЕРДЦЕ!

Уведомленный особым гонцом, Папуна догнал отъезжающих в Батуми. Всех изумили его неожиданно поседевшие усы.

– Виновато вино! Белого больше выпил. От красного до ста лет не седеют! – пробовал шутить Папуна.

Но если бы кто заглянул в душу некогда самого веселого картлийца, он увидел бы бездну отчаяния и море слез. Гибель Даутбека, казалось, выкорчевала последнюю радость. А Тэклэ! Кто из людей, а не волков, может спокойно думать о печали мученицы?

– Сколько сердце может выдержать? – тоскливо шептала Дареджан.

– Столько, сколько добрый бог пошлет, моя Дареджан! – И Папуна, разлив в чаши красное вино, предложил этим закончить обрядовый обед в память Даутбека.

Слуги переносили последнюю поклажу на берег. Вводили на палубу коней. Старый Джамбаз тяжело дышал и беспрестанно поводил ушами. Натягивались косые паруса, напоминающие четырехкрылую птицу, – вот-вот взнесется, подхватит ностевцев и умчит их за далекие горы, за синие моря! Чужая земля! Что для витязей может быть горше потери своей отчизны?! Но, быть может, там ждет их золотая россыпь надежд? Может, испытав их верность и мужество, судьба вновь обернется четырехкрылой птицей и перенесет их обратно к дорогим берегам?..

Мимо террасы турецкой кофейни, постукивая палкой, плелся слепец, на шее у него болтался обветшалый мешок. Чем-то жутким повеяло от жалобной мольбы о хлебе. Дареджан перекрестилась трясущейся рукой. Бежан порывисто кинул остатки еды в торбу нищего.

Обрывая тяжелое безмолвие, Дато стал повторять для Папуна рассказ о своем пребывании в Стамбуле, о приеме и разговоре с повелителем вселенной.

Прибыв с Гиви в Стамбул в день рамазана, он, Дато, должен был переждать церемонию лобызания султанской мантии начальниками янычар во дворце Топ Капу.

Мурад IV внимательно слушал вестника Моурав-бека и даже, как показалось Дато, не без удовольствия. «Пусть прибудет ко мне Неукротимый, – сказал султан, – он найдет у меня все, что пожелает найти…»

И вот оставлен Кутаиси, перейден последний грузинский рубеж.

Осушая чашу, каждый мысленно прощался с Даутбеком, прощался с надолго для них потерянным отечеством.

– Дорогой Ростом, ты оказался прав, – пробовал Саакадзе убедить друга, – оставайся, у тебя Миранда и два сына. Неизвестно, что ждет нас: может, вершина, а может, пропасть.

– Дорогой Георгий, я всегда был неправ. Это я понял в Базалети, когда с факелом полз по проклятому берегу… отыскивая выпавшее драгоценное звено. Не пристало и мне выпадать из «Дружины барсов» живым. Да и не смогу я без тебя, без всех братьев считать уходящие дни. С тобою мне путь, Георгий, на вершину… или, если не судьба, в пропасть.

У причала ждала картлийцев турецкая фелюга с бронзовым гребцом на корме. Турки в пестрых лохмотьях и красных фресках крепили парус.

Как ностевцы ни пытались отсрочить время отплытия, оно неумолимо надвигалось, – и вот сейчас они перешагнут через рубеж Грузии. Надо распроститься с прошлым здесь, где еще чувствуется дым своего очага, чтобы уже на фелюге встретиться бездомными странниками.

Русудан, скрывая боль, стала прощаться со всеми, словно она одна покидала родину. Крепко обнимались «барсы» с Георгием Саакадзе, становились на колени перед женщинами, целуя край ленты, прижимали младших к груди.

Капитан отдал приказ поднять якорь.

Саакадзе обернулся, оглядел горы и твердой поступью первый вступил на трап.

То ли показалось, то ли правда – по щеке Великого Моурави скатилась тяжелая слеза…

Конец пятой книги

СЛОВАРЬ-КОММЕНТАРИЙ

Абдар (перс.) – хранитель питьевой воды в запечатанном кувшине, чтобы не подмешали яду при подаче ее шаху.

Акрополис (греч.) – укрепленная часть античного города, расположенная обычно на холме.

Бала (от хатабала) – переполох.

Барек-аллаэ! – Благословен бог!

Батман (перс.) – мера веса в Иране и средневековой Грузии, от четырех до восьми килограммов. «Шахский батман» равнялся четырнадцати русским фунтам (5 кг 400 г).

Бест (перс.) – убежище в святых местах для преступников.

Газель – строфа восточного стихосложения, особенно известная по персидским образцам. В персидской поэзии газелями называются лирические стихотворения с особым расположением рифм. Применяются и в европейской поэзии.

Гам – персидская мера земли, около трех шагов.

Генджефе – старинные персидские карты, состоящие из 96 костяных пластинок; восемь мастей, в каждой по тринадцать карт.

Гяур – неверующий, неверный.

Даваттар (перс.) – шахский писарь.

Дамар кон (перс.) – ложись ничком.

Деда-бодзи (груз.) – дословно: «Мать столбов». Основной столб, поддерживающий деревянный свод в характерных грузинских строениях.

Дидебули (груз.) – вельможа.

Диди (груз.) – большой, великий.

Донжон (франц.) – главная башня в средневековом замке.

Заратуштра – мифический пророк, основатель религии (зороастризм) древних народов Средней Азии, Азербайджана и Персии.

Зурначи (мезурне) – особая каста городских музыкантов в Грузии, играющих на зурне.

Илиат – кочевое племя в Персии.

Имэ – распространенное в Имерети восклицание.

Исмаил I Сефевид – шах Ирана (1502-1524) из династии Сефевидов.

Калантар – градоначальник, назначаемый в городах Ирана из местной знати или богатого купечества.

Касбеки – персидская медная монета.

Кербела – город в Месопотамии, где находится гробница имама Хусейна.

Кишикджи (перс.) – страженачальник.

Кока (груз.) – мера жидкости в Картли, от 8 до 24 литров (в разное время и в разных районах).

Кунган – металлический кувшин для воды.

Майдан-шах – шахская площадь в Исфахане.

Мдиванбег-ухуцеси (груз.) – старший придворный советник.

«Мравалжамиер!» («Многие лета!») – грузинская заздравная песня.

Орби (груз.) – крупная порода горных орлов.

133
{"b":"1795","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Поступай как женщина, думай как мужчина. Почему мужчины любят, но не женятся, и другие секреты сильного пола
Жизнь без жира, или Ешь после шести! Как похудеть навсегда и не сойти с ума
Патриотизм Путина. Как это понимать
Среди садов и тихих заводей
С того света
Лесовик. Вор поневоле
Земля лишних. Последний борт на Одессу
Шестая жена
Думай медленно… Решай быстро