ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Белокурый красавец из далекой страны
Правильный выбор. Практическое руководство по принятию взвешенных решений
Добрее одиночества
Карта хаоса
Великие Спящие. Том 2. Свет против Света
Там, где бьется сердце. Записки детского кардиохирурга
Выбор в пользу любви. Как обрести счастливые и гармоничные отношения
Целлюлит. Циничный оберег от главного врага женщин
Уже взрослый, еще ребенок. Подростковедение для родителей
A
A

Кони пятерых, уже оседланные, стояли во дворе. Каково же было удивление и радость сарбазов, когда Керим роздал им монеты, золотые изделия и вдобавок каждому по пяти аршин сукна и по пяти – шелка.

– О, еще бы! Мы за ага Керима поскачем хоть в огонь!

Керим засмеялся:

– Огонь тут ни при чем. Вам только придется сопровождать меня и двух пленных.

Стража безмолвствовала: кто посмеет противоречить ага Кериму? Но… почему пленным позволяет увезти столько вещей? Разве плохо было бы поделить их между стражей?

– Не плохо, – прошептал старший, – но, видно, хан сам решил присвоить богатство царя гурджи.

Вспыхнули факелы. Сарбазы помогли Датико навьючить на четырех лошадей тюки и сундуки. Стража угрюмо следила, как из ворот выехали Керим, два грузина и пять всадников.

Едва доехав до караван-сарая, Керим вполголоса сказал сопровождающим его, что сюда должны прибыть пять десятков, чтобы принять задушенного царя. За стеной кто-то протяжно застонал.

Страх обуял сарбазов. Может, ага Керим позволит им не въезжать во двор караван-сарая?

Кто-то, закутанный в черный саван, бесшумно отделился от стены и взял под уздцы вздыбившегося коня Баака. Сарбазы отпрянули.

Тут Керим проявил милосердие и сказал сарбазам, что он и без них обойдется, пусть они скачут прямо в Исфахан. Как подхваченные вихрем, умчались всадники от страшного караван-сарая.

– Арчил! – воскликнул Датико, обнимая сына. – В каком горе мы с тобой встретились!

Молча взял Керим под уздцы княжеского коня, и все кружным путем, через мост, по оврагу, направились к домику Тэкле.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

– Но, Моурави, почему в такой суровый час ты отвергаешь нашу помощь? – Недовольство Кайхосро заметно возрастало. – Разве злобный мечтатель Теймураз и его кровавый сподвижник Зураб друзья нам, Мухран-батони?

Столкновение с царем Теймуразом становилось неминуемым. Но царя встречают по-царски: побольше клинков, побольше засад! Впрочем, кроме клинков, необходима и дальновидность. Поэтому Георгий Саакадзе и Дато всеми мерами старались удержать владетелей от рискованного шага. Еще колеблясь, Георгий все более убеждался, что без откровенной беседы не обойтись:

– Любезный моему сердцу Кайхосро, помощь ваша может быть для меня спасением, но… надо смотреть правде в глаза, – для княжества Самухрано это может оказаться если не гибелью, то большой бедой. Давно Теймураз и его клика точат зубы на богатые владения князей Мухран-батони. Не в силах также забыть кахетинец, что ты, Кайхосро, был желанным правителем Картли, – значит, не утратил возможности с почетом вернуться на престол. Так вот, если судьба отвернется от меня, то ваша боевая помощь Георгию Саакадзе послужит царю-стихотворцу выгодным предлогом напасть на владения Самухрано. Здесь он с наслаждением будет творить шаири и маджамы, но не пером, а мечом, и не на бумаге, а на полях. Мне же для дальнейшей борьбы необходимо сохранить в целости княжество Мухран-батони. По этой причине и от помощи Ксанских Эристави отказался.

– Моурави! – воскликнул Кайхосро. – Тебя ли я слышу? Никогда перед боем ты не сомневался в своей победе!

– Ты прав. Перед боем с врагами Картли – Ираном и Турцией – да! Тогда я твердо знал, что останусь победителем. А сейчас… тяжело выговорить – предстоит сражаться с народом Картли. Выходит, братская война.

Судорога пробежала по его лицу, и Кайхосро это показалось странным и непривычным.

– Мой Георгий, а не с княжескими рабами?

– На Дигоми, дорогой Вахтанг, я не проводил различия между азнаурскими, княжескими и царскими дружинниками. В каждом я видел только обязанного перед родиной. Я любил их, заботливо, как отец, оберегал, развивая лучшие качества: мужество, преданность родной земле и благородное чувство дружбы. Я говорил им о мече и коне, как о неотъемлемых спутниках обязанного перед родиной. Я учил страстно ненавидеть врага. Я учил их тонкости боя, не щадить против тебя стоящего. Учил – врагов не считать! Нападать и побеждать! И в знак благодарности обязанные платили мне восторженным преклонением. Они клялись в вечной верности, клялись при первом взмахе меча Носте бросить все и бежать ко мне, чтобы, сражаясь рядом со мною, отдать жизнь за победу. Мою победу! Я верю им. И хоть и не совсем рассчитываю только на их оружие, но знаю! Кто не сможет драться со мною рядом на этой стороне поля битвы, тот не станет и на той. И никакие угрозы князей не помогут… Так обязанные клялись мне… Нет… они не останутся на противоположном берегу реки, бурлящей ненавистью. Если… если не произойдет…

– Чуда? – Вахтанг прищурился. – Ждешь чуда?

– Прямо скажу: надеюсь на любовь народа!

– И я прямо скажу: не надейся. Княжеские дружинники подымут на тебя оружие.

– Все? Нет, Мирван, это немыслимо! Это означало бы крушение моих надежд. Пусть не все, но многие не подымут… не смеют поднять. Не я ли вдохнул в них чувства витязей? И что тогда значат их клятвы?!

– За семьи страшатся, – смущенно проговорил Вахтанг.

Саакадзе не возобновлял разговор. "И самые благородные из князей, – думал он, – мало что смыслят в горе народа, в его радости, в его гордости. Разве ополченцы не пришли ко мне с готовым решением стать в первые ряды народного войска?

«Все за одного!» И я – один за всех! Нет, мой народ со мною, ибо я – часть его. Чаяния народа – мои чаяния, в его душе отозвалась моя душа. Не по пути ему с князьями во веки веков. Аминь. С ним я одержу самую славную победу. Вступая в решительное единоборство с княжеским сословием, необходимо помнить: нельзя надеяться на одни азнаурские дружины. Их слишком мало".

– Значит, кроме Кайхосро и пятисот дружинников, никого от нас не возьмешь? – после неловкой паузы спросил Мирван.

– Никого. И от Ксанских Эристави не более трехсот дружинников. Вам же советую посадить на коней всех юношей, начиная с семнадцати лет. Используйте время и еще сильнее укрепите Самухрано. Кроме нового способа сражаться, не забудьте и о старом: кипящая смола, раскаленная соль, песок, камни всегда действовали отрезвляюще на врагов, осаждающих твердыни.

– Выходит, Зураба наравне с турками ставишь?

– И с персами наравне. Этот разбойник во сне и наяву видит себя победителем не только Георгия Саакадзе, но и Мухран-батони. А Ксанского Эристави, моего зятя, особенно ненавидит за презрение к Ананури.

– Я не боюсь его шакалов! – вспылил Кайхосро. – Уже раз шутя показал, что мухранцы не хуже арагвинцев, а может, и лучше умеют, когда надо, прищемить хвосты назойливым. Еще не все ты видел здесь. Надеюсь похвастаться. Но скажи, почему отказываешься от помощи Левана Мегрельского? Почему не приглашаешь Гуриели?

– Сначала я скажу, остальное добавит Георгий, – вступил в разговор Дато. – Не успел я приехать в Самегрело, не успел передать просьбу Георгия оказать ему воинскую помощь против Теймураза, как Леван весь засветился радостью. Так бывает, когда орел видит добычу. Обняв меня, светлейший закричал: «Э! О! На конях у меня всегда тридцать тысяч, но к Моурави я приду не меньше чем со стотысячным войском! Только пусть Моурави взамен обещает не мешать мне в захвате Имерети!» Сразу я понял: для отвода глаз про Имерети вспомнил.

Помолчав, Мирван спросил:

– Выходит, Леван не знает о твоем намерении возвести на картлийский престол Александра, царевича Имерети?

– Пока не знает, – спокойно ответил Саакадзе, пытливым взглядом обводя дарбази воинов, украшенный редкостным оружием. – Еще раз решил спросить тебя, Кайхосро. Вижу, многое в тебе изменилось. Ты был правителем Картли, значит, первый имеешь право на царствование…

– Об этом, Моурави, не вспоминай! – поморщился Кайхосро; он всегда со стыдом вспоминал навязанный ему трон. – Александр – Багратиони и лучше меня знает, как быть «богоравным». Но, может, есть другая причина, почему скрываешь от Левана, кого наметил царем вместо Теймураза?

Саакадзе встал, прошелся. Да, откровенный разговор необходим! В распахнутое окно ворвался молодой смех, лай собак и визг щенят. Среди многочисленных братьев, племянников и юных княжон вертелся Гиви, стараясь поймать резвого щенка, внука Мта, любимицы старого Мухран-батони, потому особенно чтимой.

94
{"b":"1795","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Наши судьбы сплелись
Сплетение
Лагом. Ничего лишнего. Как избавиться от всего, что мешает, и стать счастливым. Детокс жизни по-шведски
Футбол: откровенная история того, что происходит на самом деле
Культурный код. Секреты чрезвычайно успешных групп и организаций
Тренинг по системе Майкла Ньютона. Путешествия вне пространства и времени. Как жить счастливо, используя опыт предыдущих жизней
Противодраконья эскадрилья
Всплеск внезапной магии
Клинок из черной стали