ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Конечно, мы с вами, мсьё Буеракин, или с вами, мсьё Озорник…— Отсылка к этим, еще неизвестным читателю персонажам является одним из недосмотров, допущенных Салтыковым при подготовке отдельного издания «Очерков», когда порядок рассказов был совершенно изменен. В журнальной публикации рассказы «Владимир Константинович Буеракин» и «Озорники» предшествовали разделу «Богомольцы…».

…у воды…— в глубине сцены, у задней декорации, на которой обычно изображался пейзаж с водой.

« Придет мать — весна-красна…»— цитата из «Стиха о царевиче Иосафе, входящем в пустыню». Приведена по тексту из собрания П. В. Киреевского (цит. изд., стр. 38).

«Разгуляюсь я во пустыни…»— цитата из «Стиха Асафа-царевича» в редакции, списанной Салтыковым (см. выше).

По смерти князя Чебылкина.— В следующих далее сценах «Просители» князь Чебылкин жив; он выступает как действующее лицо. Объясняется эта несообразность тем, что названные сцены в журнальной публикации предшествовали очерку «Общая картина».

Постараемся развить! — отвечает генерал.— По поводу этого места Салтыков писал своему приятелю И. В. Павлову 23 августа 1857 г.: «В моих «Богомольцах» есть тип губернатора, похожего на орловского. Ты представь себе эту поганую морду, которая лаконически произносит: «Постараюсь развить», и напиши мне, не чесались ли у тебя руки искровенить это гнусное отребье, результат содомской связи холуя с семинаристом? И вот каковы наши варяги!» («Литературное наследство», т. 67, стр. 457). Эти слова дают возможность ощутить тот «жар негодования», который, по свидетельству П. В. Анненкова, владел Салтыковым во время писания «Очерков».

Один из спутников Хрептюгина — армянин Халатов.— В автографе спутником Хрептюгина является «грек Суманабаки». Изменение национальности, а с нею и фамилии было сделано, вероятно, для того, чтобы устранить еще один и слишком прозрачный намек на Кокорева. Его связи с известными финансовыми дельцами греческого происхождения, Родоконаки и Бенардаки (Бернардаки), были широко известны.

…у Троицы.— В посаде Троице-Сергиевской лавры под Москвой (нынешний Загорск).

Драматические сцены и монологи

В отличие от других разделов «Очерков», материалы настоящей рубрики сгруппированы не по тематическому, а по жанровому признаку. За исключением лирического этюда «Скука», потребовавшего введения в заглавие отдела несколько условного определения этого наброска как «монолога», остальные три произведения являются первыми попытками Салтыкова в драматургической форме. Вскоре эти попытки были продолжены двумя большими сочинениями — комедиями «Смерть Пазухина» (тесно связанной с «Губернскими очерками») и «Тени».

Открывающие отдел «провинциальные сцены» под названием «Просители» отличаются большой социально-политической остротой. Сатира здесь направлена на высших представителей верховной власти на местах и на самый механизм этой власти — антинародной, несправедливой, продажной и неумной. В уже цитированном выше письме к И. В. Павлову от 23 августа 1857 г. Салтыков писал: «…глупость не только не мешает, но даже украшает губернаторское звание, как ты можешь убедиться, прочитав мою комедию «Просители»«(«Литературное наследство», т. 67, стр. 457). В истории салтыковской сатиры полуидиотичный князь Чебылкин — один из ранних набросков в серии образов, разработанных впоследствии в знаменитых портретных галереях «помпадуров» и «глуповских градоначальников».

Сразу после напечатания «Просителей» они должны были быть поставлены на сцене Александрийского театра. Однако управляющий III Отделением Тимашев запретил пьесу. В докладе цензора Ив. Норд-стрема (на полях этого доклада Тимашев и наложил свою запретительную резолюцию) указывалось, в частности, что «на русской сцене не было еще примера, чтобы губернатор представлен был с невыгодной стороны в административном отношении…» («Литературное наследство», т. 13–14, стр. 117). А в другом, позднейшем, документе (пьеса запрещалась три раза и была разрешена только в 1903 г.) сказано: «Побудительными поводами к запрещению было то, что в этом сочинении есть слишком много резких выражений и сцен, оскорбительных для лиц, состоящих на государственной службе, и, кроме того, начальник губернии изображен хотя и благонамеренным, но почти идиотом» ( там же, стр. 118).

«Просители» — единственное сочинение в «Очерках», о котором нам известна точная дата его написания: оно было закончено в марте 1857 г., а 5 апреля Салтыков читал пьесу Безобразову, уже по цензурованному тексту, в котором цензор А. И. Фрейганг «перечертил некоторые фразы» [275].

В драматических сценах «Выгодная женитьба» Салтыков рисует быт бедного чиновничества. Дурные поступки людей этой среды показываются писателем как неизбежное следствие их материальной и правовой необеспеченности. Именно здесь Салтыкову удалось, по словам Добролюбова, «заглянуть в душу этих чиновников — злодеев и взяточников, да посмотреть на те отношения, в каких проходит их жизнь» [276].

В другом драматическом наброске «Что такое коммерция?» Салтыков впервые обращается к изображению купечества. При этом писателя интересует не столько бытовой уклад «торгового сословия» (чему уделял так много внимания Островский), сколько его социальная биография. В небольшом этюде Салтыкову удается показать классовую слабость этого отряда российской буржуазии, — слабость, обусловленную неразвитостью общественно-экономических отношений в стране (полная зависимость купеческих дел от всевластия, хищничества и произвола чиновников). Вместе с тем вскрываются внутренние органические пороки купечества как класса паразитического. Обобщающими штрихами в этом глубоко критическом «портрете» российского купечества являются заключительные слова «праздношатающегося»: «…мошенничество… обман… взятки… невежество… тупоумие… общее безобразие…».

Лирический «монолог» «Скука» представляет существенный интерес для характеристики взглядов и настроений Салтыкова в годы вятской ссылки. На это значение произведения указал сам писатель в своей автобиографической заметке 1858 г. В знаменитых инвективах этого «монолога» видна борьба, которую вел Салтыков за то, чтобы в идейном одиночестве ссылки удержаться на достигнутых в Петербурге 40-х годов позициях передового человека — утопического социалиста и демократа, ученика Белинского и Петрашевского.

Откровенная автобиографичность, даже интимность этого монолога заставила впоследствии Салтыкова сделать в тексте ряд сокращений. При подготовке четвертого издания «Губернских очерков» (1882) были убраны краткие воспоминания о деревенском детстве писателя. Они должны были быть развернуты вскоре, впрочем совсем в другой тональности, в начатой тогда «Пошехонской старине». После слов «нас пускали в него <сад> весьма редко» (стр. 228) была изъята фраза: «Помню я и всенощные по субботам, и старика отца, тихо и пламенно молящегося, и старушку мать, вечно занятую, вечно хлопочущую». А после слов «все ждали грядущего праздника» Салтыков убрал фразу: «И мы, дети, знали в то время цену празднику, и горяча была наша молитва перед отходом ко сну».

Далее Салтыков изъял — после слов «Помню я и школу, но как-то угрюмо и неприветливо воскресает она в моем воображении» (стр. 228) — жесткие строки о своих школьных годах, проведенных в интернатах Московского дворянского института и затем Царскосельского лицея: «Там царствовало лишь педантство и принуждение; там не хотели признавать законность детского возраста и подозрительно смотрели на каждое резкое движение сердца, на каждую детскую шалость…»

Наконец, при подготовке четвертого издания Салтыков сократил ряд подробностей, относящихся к описанию своей любви к той, которая стала в 1856 г. его женой, к юной Лизе Болтиной, названной в «Скуке» именем Бетси. Все светлое в этой первой и единственной любви Салтыкова было к этому времени уже далеко позади. Был убран следующий кусок текста, следовавший за словами «и вся ваша миниятюрная фигурка внезапно приняла какой-то томный и немного ленивый характер» (стр. 229):

вернуться

275

Запись в дневнике А. И. Артемьева от 5/17 апреля 1857 г. — «М. Е. Салтыков-Щедрин в воспоминаниях современников», стр. 434.

вернуться

276

Н. А. Добролюбов. Собр. соч. в девяти томах, т. 7, М. 1963, cтр. 244 («Забитые люди», 1861).

136
{"b":"179676","o":1}