ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Из-за гряды камней неожиданно появляются незнакомые конники.

– О Мохаммет, о Аали! – испускает крик минбаши.

Передовые бьют в турецкие барабаны, развеваются бунчуки. Но это не турки, над ними реет знамя цвета снега, а на знамени грозно вскинул меч архангел Михаил. Передовой конник в бурке на всем скаку поворачивает коня вправо, и за ним устремляется черно-ало-синяя лава.

Кизилбашская конница, сосредоточенная у стены «Седды Искендер», тоже замечает появление нового врага. Замешательство в рядах кизилбашей мгновенно сменяется неистовым ревом. Выхватив из ножен сабли и свирепо потрясая ими, кизилбаши всей массой устремляются на конников архангела Михаила.

Скачут кизилбаши, а лава вдруг круто поворачивает влево, ощетинивается копьями и колет ими пролетающих мимо кизилбашей, выбивая их из седел.

Обостренным до предела зрением Матарс сразу охватил внезапно возникшую картину конного боя. В переплеске персидских сабель одноглазый ностевец с такой нарастающей силой кинулся на сарбазов, что двое из них, как подбитые ястребы, сорвались с выступа, а третий простился с правой рукой, так и не выпустившей иранского клинка.

– Рус идет!.. Рус идет!..

В лязге стали стихийно взлетели крики: «Рус идет!» Кто первый опознал единоверцев, самой судьбой приведенных к Жинвали? Никто не мог припомнить, но, очевидно, это был сам Матарс. И уже Пануш, Нодар, дружинники, не прекращая рубки, наперебой кричали: «Рус идет! Рус идет!»

Вслед за казаками появились цепи спешившихся стрельцов и открыли дружный пищальный огонь. Поднялась суматоха. Сарбазы ринулись вниз. Дружинники слали им вслед прощальный камень. Крик, смешанный говор, проклятия, смех. И в то время как казаки сковали конный запас минбаши, стрельцы бегом, распустив по ветру золотое знамя с черным черкесом, приближались к развалинам крепостцы. Ошеломленные сарбазы, не достигшие верха стены, спешили по лестницам обратно вниз, другие, отбиваясь, пятились по стене к лестницам. Панический возглас: «Рус идет! Рус идет!», как раскаленный шар, перебрасывался от одного сарбаза к другому. Скатившись к подножию крепостцы, сарбазы проворно откинули лестницы от стен, не давая возможности картлийцам спуститься им на плечи. Пока Матарс, Пануш и Нодар, переложивший шашку из кровоточащей правой руки в левую, а за ними дружинники сбегали по внутренним каменным ступенькам, минбаши, понеся страшный урон, отступил с сарбазами к «Седды Искендер».

Меркушка с горящими глазами, судорожно сжимая обновленную пищаль, и Овчина-Телепень-Оболенский, отбросив кольчужную сетку, прикрывающую голову, перепрыгивая через мертвых кизилбашей, конусообразные барабаны, ворохи хвороста, изогнутые доспехи, взбегали вверх по отрогу.

Омар, раньше других добравшиися до Матарса, коротко рассказал ему о хитроумии терского воеводы, о стрельцах и казаках, пришедших в черкесской одежде, но с огненным русийским боем на помощь картлийскому воинству. Омар еще говорил о чем-то, горячо и убежденно, и Матарс, так неожиданно вырвавшийся из персидского капкана, переводил быстрый взгляд с громоздящихся развалин крепостцы на приближающихся русских, огнем и мечом разорвавших кольцо мусульман.

Как брат после долгой разлуки обнимает брата, так сжимал в своих объятиях Пануш запыхавшегося Меркушку. Он знал все, что знал Дато. Несколько поодаль Овчина-Телепень-Оболенский, разорвав зубами ширинку, перевязывал Нодару окровавленную руку. Стрельцы перемешались с дружинниками и наперебой засыпали друг друга вопросами, не понимая и силясь понять смысл слов хотя бы по красноречивым жестам, дополняющим эти слова. Омар, перебегая от группы к группе, наспех переводил сказанное. Белокурый Офонка Ермаков, расплываясь в добродушной улыбке, наседал на Роина Чорбадзе и, тыча себя в грудь пальцем, беспрестанно повторял: «Москва! Москва!» Черноголовый Гамрекел Алавидзе, сняв с шеи амулет против дурного глаза, прилаживал его к рукаву Богдашки Рыболова. Сотник Шалин, изо всех сил ударяя Матарса по плечу, восторженно указывал на разбитую, но не побежденную крепостцу и потрясал кулаком в сторону персов.

Оживленный разговор ширился. Показались казаки – лихие, в червоных кунтушах, в кафтанах, разорванных вдоль и поперек, в богатых узорчатых и парчовых кушаках, оттенявших нарочитую бедность остального наряда, в красных сапогах, широченных шароварах и в высоких шапках из черных смушек с красными тульями, с пистолетами, торчащими из-за кушаков. Приветственно потрясали они длинными пиками и турецкими ятаганами, вызвав восхищение картлийцев, разразившихся громоподобным «ваша-а! ваша-а-а!» и ударами щитов о щиты.

Омар не успевал переводить. Вавило Бурсак изумленно разглядывал овеянного жаром битвы Матарса, свирепый вид которого усиливала черная повязка через глаз. "И впрямь «барс»! – решил атаман, выслушав Омара. И, смотря в упор на Матарса, выкрикнул:

– Ты, грузинец, чую, по-нашему басурман не любишь, да мы с тобой их выкосим так, що они вовек не забудут.

– Не забудут, атаман, вовек, – согласились стоявшие позади Бурсака терцы Петр Среда и Каланча Фрол, – потому что они, бисовы дети, пулей ныне зачеркнули жизнь Белого Гераски. И мы поклялись взять кровь за кровь!

Омар перевел, и Матарс благодарно, приложив руку к сердцу, склонил голову:

– Спасибо вам, русийские казаки! По закону наших гор поклялись. – И обернулся к стрельцам: – И вам, московские стрельцы, спасибо! Как вечен в этом ущелье рокот Арагви, так вечен будет в нашей памяти ваш благородный приход!..

И снова ночь густою чернью до краев наполнила ущелье, точно сомкнула вершины, оставив лишь узкую щель, в которую едва проникают звездные отсветы. Прохлада исходит от гигантских скал, и гул бурлящей Арагви отдается в расселинах адским ревом, как будто силится вселить жуть в сердца воинов.

«А русийцев даже черные духи не смутят, – думает Матарс, обходя посты часовых и глубокое подземелье, где укрыты казачие и стрелецкие кони. – Расскажу – не поверят, с каким спокойствием русийцы после жаркой битвы предались мирному сну. Вот этот чернокудрый подложил под голову седло. А этот, совсем золотоголовый, – свернутую черкесскую бурку, а этот, огненноволосый, – просто камень».

Тропинки в скалах, скрытые мглой, внушали опасение и картлийцам и кизилбашам. И вот на невидимых выступах запылали десятки костров, словно повисших в мрачном воздухе. И эти дергающиеся оранжево-красные языки придали ущелью еще более зловещий характер.

Когда Матарс вернулся в подземелье, там уже собрались от русских пятисотенный Овчина-Телепень, сотники Шалин и Черствый, походный атаман Вавило Бурсак, есаул Головко. У входа на страже, опершись на пищаль, стоял Меркушка.

Самодельный светильник слабо освещал лица военачальников. Пануш кратко излагал цель военных действий азнаурской дружины у Жинвальского моста: прорыв в Хевсурети. Омар переводил, а пятисотенный скупо высказывал свои замечания и сетовал, что столько полегло грузин возле одного моста, а проход к хевсурам закрыт накрепко. Вавило Бурсак же время от времени цедил сквозь зубы: «Эге!» или: «А що?» и старательно раскуривал люльку.

Пануш замолк. Пятисотенный встряхнул светло-коричневыми кольцами волос, прошел, пригибаясь, под низким сводом и опустился рядом с Матарсом. Положив меч на колени и ласково проводя пальцами по тяжелым ножнам, стал говорить, что и стрельцы и казаки пришли в пределы Иверской земли без царского указа, без благословения патриарха, пришли на свой риск. А не прийти не могли, потому что, как поведал о том Омар, «шах переломил Грузии руки надвоя, разбил голову вострой саблей, грудь пробил чеканом». И много единоверцев в полон посведено, и жен посечено, и храмов переломано.

– Жаль, старый Квливидзе не слышит! – шепнул Нодар, склонившись к Матарсу. – Две тунги вина за такого молодца одним глотком бы выпил.

Матарс слушал; и то, что стрельцы и казаки пришли на помощь картлийцам без указа царя и ведома бояр, пришли на помощь многострадальному народу, окруженному неистовствующим мусульманским миром, вселяло в сердце Матарса желание самому обнажить клинок против недругов Руси – войска польского короля и немецкого императора, о которых бегло поведал ему этот важный русский; фамилия его звучит, как ветер, запутавшийся в цветах.

122
{"b":"1797","o":1}