ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Дурдом с мезонином
Энциклопедия пыток и казней
Ищу мужа. Русских не предлагать
Без боя не сдамся
Кости зверя
Древние города
О чем говорят бестселлеры. Как всё устроено в книжном мире
Брачная игра
Узнай меня
Содержание  
A
A

Издали донесшийся голос Эрасти напомнил о часе утренней еды.

Говорили о предстоящем выезде Ростома с двумя оруженосцами в Ахалцихе, где он должен и поблагодарить Сафар-пашу за девять мушкетов и передать ответный подарок от Русудан старшей жене Сафар-паши – ожерелье из девяти золотых звезд, в которых, как в гнездах, сверкают девять разных драгоценных камней. В любезном письме Русудан описывала незнакомой ханум целебное свойство каждого из этих камней. Лишь один камень – изумруд, имеющий свойство предвиденья, – был заменен, по предложению Саакадзе, лунным камнем, имеющим свойство переносить человека из того места, где ему хочется быть, в то место, где ему быть не хочется. Это явилось шутливой местью Саакадзе хитроумному Сафару, который, прислав в дар девять мушкетов, отсыпал в пороховницы пороху ровно на девять залпов. Саакадзе надеялся, что Ростому удастся раздобыть запас пороха для огненного боя, без этого девять мушкетов превратятся даже не в девять эллинских муз, а в девять египетских мумий.

Не успел Димитрий, за неимением Гиви под рукой, излить свой гнев на Сафар-пашу, который умышленно обесценил свой щедрый подарок, как вбежал страж и сообщил, что прискакали два хевсура и просят немедленной встречи с Моурави…

Сначала в дарбази было совсем тихо. Саакадзе внимательно выслушивал Мамука Каландаури и синеглазого Батира, железным нарядом напоминавших, что они уже находятся в состоянии войны.

Хевсуры начали разговор издалека: христиане трех стран, Тушети, Хевсурети и Пшави, поклялись и согласились, что они признают одного бога, а царем только Теймураза. И именно они, Мамука из Барисахо и Батир из Шатиля, явились как независимые послы от царя Теймураза и отдельно от хевис-тави хевсурских теми. Царь Теймураз просит забыть Великого Моурави, что иногда над ним хмурилось небо. В дальнейшем, после изгнания Исмаил-хана из Кахети, над Моурави будет сиять, подобно солнцу, милость и любовь царя Теймураза. Старейший хевис-тави просит Великого Моурави возглавить хевсурское войско, став под знамя царя Теймураза.

– Брат для брата в черный день! – сведя брови в одну грозную черту, проговорил Саакадзе. – Хевсуры – мои братья. Вы знаете, что я не допустил Зураба Эристави, возжелавшего стать вашим царем, идти войной на Хевсурети, пугая поражением, ибо готов был подняться вам на помощь. Вы тоже не отказывали мне в своей помощи, спускаясь в долины, где кипел бой. И сейчас готов я возглавить хевсурское рыцарство, но не под знаменем царя Теймураза.

– Царь положил на нас счастливую руку и так сказал: «Будьте мне сыновьями, а я буду вашим отцом». Как можем сражаться мы не под знаменем нашего отца? Да ниспошлет ему победу и изобилие гуданский крест! Как ты можешь, Моурави, взирать спокойно на Исмаил-хана, утопившего Кахети в крови и слезах? Как ты можешь, Моурави, не помочь царю Теймуразу вернуть свой удел? Разве не обещает тебе царь дружбу и любовь? Да не позволит погасить над тобой свечу неба ангел ущелья.

– Я Теймуразу больше не стяжатель царств! Кто раз меня обманул, тому больше не верю! Не я ли помог ему воцариться на двух царствах? Чем отплатил он – нет, не мне, я не одержим мелким чувством обиды, – чем отплатил Теймураз моей Картли? Не его ли честолюбию обязана наша страна разорением, разгулом персидских полчищ, великим страданием народа и воцарением ничтожного Симона-магометанина? Ни одно вероломство не поразило меня так, как вероломство царя Теймураза, и если бы в моих глазах жили слезы, они избороздили б мне лицо. Царь Теймураз уничтожил все начинания мои, поднявшие Картли на высоту полета грифона. Он помешал мне победить персов на Марабдинском поле, и этого я никогда ему не прощу!

– Ты отказываешь нам в воинской помощи?! – загремел железными нарукавниками Мамука. – Не ты ли сейчас сказал: «Брат для брата в черный день!»?

– Сказал… и докажу. Я дам вам совет, и он принесет вам победу. Но не говорите об этом царю Теймуразу, ибо он поступит наоборот и погубит вас, хевсуров, тушин и пшавов. Передайте мой совет хевис-тави и Анта Девдрису с моими пожеланиями победы: не спускайтесь с гор в Кахети, пока не уйдут в Иран со всем войском Иса-хан и Хосро-мирза. А они непременно уйдут, и очень скоро, – ибо здесь, где я стою с поднятым мечом, им оставаться опасно и бесцельно.

– Ты обременил наши сердца, Моурави, тяжелым огорчением. Но мы принесем нашу молитву Белому Самеба, богу набегов и охотников, и да ниспошлет он нам удачу!

– Да ниспошлет! – И Саакадзе дружески положил свою руку на железное плечо Мамука.

Утром, когда горы еще курились белесым туманом, а хевсуры уже надевали налокотники, к ним вошел Саакадзе, бережно держа в руках старинный хевсурский меч. Он просил передать хевис-тави просьбу Георгия Саакадзе: когда кончится война и хевсуры вернутся в Хевсурети, пусть глава ущелья перешлет этот меч, найденный Матарсом, одним из «Дружины барсов», в зарослях хевсурской тропы, воеводе Хворостинину в Терки – как знак памяти о дружеской помощи русийцев в битве за Жинвальский мост. Пусть гонец не забудет прибавить, что послал этот меч благодарный Георгий Саакадзе…

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

Возле Цклис-кари – речных ворот – Андукапар вновь резко натянул поводья. Телохранители и оруженосцы едва успели осадить разгоряченных коней. Андукапар в бешенстве откинул концы башлыка, он почувствовал острый привкус серы – это была ненависть… «И тут разбойники! Можно подумать, их не две тысячи, а двадцать две!»

Возле сводчатых ворот несколько арагвинцев развлекались приманиванием голубей. Какой-то рослый, плечистый, словно высеченный из камня, подражая голубю, нежно ворковал. Другой, с ловкостью ящерицы, вскарабкавшись на стену, свистел в три пальца так, что казалось, колокола валятся с Ванского собора.

У Ганджинских ворот «разбойники» играли в кони и на него, Андукапара, шурина царя, проверяющего город, посмотрели, как на арбу с кувшинами. На Дидубийской аспарези эти каменные глыбы состязались в лело, и мяч, похожий на ядро, чуть не угодил ему, князю Андукапару, в нос. В Серебряных рядах они растаскивали, как ястребы – перепелок, все чеканные пояса. Амкары печалились, что нечего будет нести царю в подарок. А в Винном ряду выдули из бурдюков столько вина, что хватило бы на три княжеских свадьбы и на сто азнаурских похорон… Теперь из голубей они силятся сделать стервятников!

Андукапар так круто повернул коня, что телохранители и оруженосцы едва успели податься в стороны. Он мчался по узеньким улицам, не замечая шарахавшихся детей, взлетавших из-под копыт вспугнутых кур, женщин, прижимающихся к стенам, остервенело лающих собак, и опомнился только у мечети с минаретом, воздвигнутой по воле шаха Аббаса.

Тут Андукапара охватила еще большая ярость: где обещанное проклятым муллой неиссякаемое блаженство? Где видения рая Мохаммета?! Где сулимая милость шаха, если до сего числа главным везиром не он, украсивший собой свиту пророка, а христопродавец Шадиман из Марабды?! А что осталось ему, светлейшему Андукапару?! Созерцать хевсурские шарвари, натянутые на зады арагвинцев, которые надвинулись на Тбилиси, как серая туча?

Боясь задохнуться от гнева, Андукапар помчался в Метехский замок. Как он удержался, чтобы не отхлестать ватагу арагвинцев, толпившихся у главных ворот, он бы сам не понял, если б не взглянул на себя в персидское зеркало; предательский подарок муллы отражал не владетеля могучей крепости Арша, а какого-то жалкого пигмея с дрожащей губой.

В сердцах схватив мозаичный кувшин, Андукапар метнул его через окно в пробегавшего телохранителя, который, петляя, опрометью кинулся за угол, зная по опыту, что князь в таких случаях одним кувшином не ограничивается.

Но Андукапар уже твердо шагал, как боевой слон, и его шаги гулко отдавались в сводчатом переходе.

Нарушив установленный порядок, Андукапар вломился к Шадиману без всякого предупреждения. И сразу из его уст хлынул бурный поток негодования:

– Что это, вавилонское столпотворение или куриная слепота?! Не успел арагвинец Зураб снизойти до захвата покоев царя Георгия Десятого, как ему и его своре уже преподнесли весь Тбилиси! И никто из советников не желает вспомнить, что шакал всего-навсего брат надменной Русудан. Быть может, потому никакими лисьими увертками нельзя вынудить его выступить против Саакадзе? Кто поклянется, что шакал и барс не в сговоре и что при первом удобном случае шакал не распахнет метехские ворота барсу! Дальнейшее нетрудно представить тому, кто привык к запаху жареного мяса…

168
{"b":"1797","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Сновидцы
Как химичит наш организм: принципы правильного питания
Всё и разум. Научное мышление для решения любых задач
Очаровательная девушка
Как возрождалась сталь
Под знаменем Рая. Шокирующая история жестокой веры мормонов
Как не попасть на крючок
Союз капитана Форпатрила
Выходя за рамки лучшего: Как работает социальное предпринимательство