ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Чувство Магдалины
Узнай меня
Думай медленно – предсказывай точно. Искусство и наука предвидеть опасность
Неожиданное признание
Скиталец
Струны волшебства. Книга первая. Страшные сказки закрытого королевства
Энциклопедия пыток и казней
Астрологический суд
Тайная жизнь влюбленных (сборник)
Содержание  
A
A

– Полтора часа тебя спрашивать буду, – кипятился Димитрий, – на что мне папаха с заячьим хвостом и половина ослицы?

– Как на что? – искренне удивился Гиви. – На эту половину приятно смотреть, а без такой шапки русийцы в лес за дровами не ездят. Почему не нравится?

Остальные «барсы» не считали нужным спорить и, к радости Гиви, восхищались подарками. Даже Эрасти, тихонько вздохнув, надел на себя длиннополый кафтан.

Не забыл Гиви порадовать и семьи «барсов». Для объезда он выбрал субботний и воскресный день, дабы захватить ностевцев в их наделах.

Не особенно доверяя отцам и дедам «барсов», Папуна вызвался сопровождать Гиви в этой рискованной поездке.

И действительно, Иванэ, отец Дато, побагровел, получив саженную шапку из голубого сукна. Папуна, поспешно отказавшись от праздничной еды, уволок Гиви с его набитым хурджини и Элизбару. Там обошлось сравнительно благополучно. Младшая сестра Элизбара убежала в слезах в сад и бросила на плетень костяного петуха с неприлично растопыренными перьями, а сам отец Элизбара с удивлением уставился на монашеский посох с черным яйцом вместо надставки.

Освободив хурджини, Гиви с веселым сознанием исполненного долга вернулся в Тбилиси и тут же торопливо велел седлать коней. С чистой душой, на полдня раньше срока, выехал он с Дато в Кахети.

Случилось то, чего и ожидал Моурави. Царь Теймураз не поверил донесениям азнаура Дато Кавтарадзе.

– Мы возжелали ждать своих посланцев.

– Но, светлый царь, я числился только свитским азнауром и мог легко многое разведать. Русия еще сама не оправилась от страшного бесцарствия, а ее исконный враг, Польское королевство, уже вновь готов выхватить саблю из ножен. Сейчас в Московии, кроме твоего, светлый царь, еще два посольства: короля шведов и шаха Аббаса. Шведское королевство ведет войну с Польшей и, по всему видно, стремится перетянуть Русию на свою сторону. Но Русии самой выгодно использовать войско шведов и отразить нападение польского короля. С западных рубежей Русийское царство не уведет ни одного стрельца, ни одной пушки. Умное государство иначе поступить не может. Напротив, все свободное войско, все новые пушки Русия двинет из своих внутренних земель на западные рубежи. Нетрудно понять желание царя Михаила и патриарха Филарета договориться с шахом Аббасом. Вести две больших войны Русия не станет. Ей нужен мир с Персией. А что выигрываешь ты при таком положении, светлый царь? От лица Георгия Саакадзе молю тебя немедля приступить к сбору грузинских сил. Лишь только шах Аббас заручится дружбой, хотя бы и притворной, с Московией, он тотчас вторгнется в Грузию. Война неизбежна. Шах стремится к одному: победой смыть с себя позор марткобского поражения. Грозный час приближается! Молю тебя, царь, выслушай и прими план ведения войны, который день и ночь обдумывает Георгий Саакадзе. Молю тебя, царь, внять просьбе Моурави и напрячь все усилия, дабы склонить грузинские царства на военный союз. Немедля отправь за Сурами посланцев из влиятельных князей, пусть добиваются согласия на совместные действия против шаха Аббаса.

– О, знать вам не дано, куда стремлю я крылья! – вскипел Теймураз.

В выражениях, бурлящих, как горный поток, он дал понять, что не допустит указывать политический и военный путь ему, избраннику бога, который не только наделил его двумя царствами, но и открыл тайну, как вдохновенно излагать свои мысли и чувства в одах и шаири. Он в мире ищет мудрость и не намерен унизиться до неразумных просьб. Пусть знает Моурави, что он, Багратиони, сам выступит против шаха, как уже не раз выступал.

«И как уже не раз был побежден», – подумал Дато, сожалея о напрасном путешествии в Кахети. Вслух Дато сказал:

– Георгий Саакадзе – первый обязанный перед родиной. По первому твоему зову, царь, он поднимет меч и щит.

Теймураз молчал.

Телавский двор торжествовал. Твердой десницей царь Теймураз выводил Восточную Грузию на кахетинскую дорогу. Успех посольства в России, так казалось вельможам, предвещал усиление власти царя и окончательную потерю престижа власти Моурави. Отходило время азнаурского мятежа. Кахетинские владетели предвкушали буйный расцвет своих владений, готовились уничтожить раздел Кахети на моуравства, происшедший в XVI веке и способствовавший укреплению царской власти, и восстановить эриставства, усиливающие власть князей, готовились поставить Кахетинское царство под свои фамильные знамена, готовились с помощью царя вновь захватить у Ирана богатые Шеки и Ширван и разделить между собою.

Чувство неловкости не покидало Джандиери. И не потому, что несправедливо ущемлялись заслуги Саакадзе, а потому, что он сам боялся последствий войны с могущественным шахом. Что ожидает царя и советников в лучшем случае? Не вновь ли тоскливая крепость Гонио? И эта не слишком заманчивая возможность вынуждала Джандиери быть в числе немногих, желавших поручить ведение надвигающейся войны с шахом именно Георгию Саакадзе. Вот почему он даже рискнул просить царя прислушаться к советам Моурави. Но и эта попытка была тщетной. Не только царь упрекнул князя в приверженности к Саакадзе, но, в угоду царю, и многочисленные придворные.

Ссылаясь на усталость после путешествия в Россию, Дато отклонил предложение смущенного Джандиери погостить у него в замке и предпочел спешно вернуться в Тбилиси.

Неблагоприятный поворот политических дел в Телави сильно озадачил Саакадзе. Мучительный вечный вопрос: где взять войско – с новой силой встал перед ним. План ведения войны, который он намечал, требовал создания многих сотен легкой конницы, особых подвижных отрядов и огнебойных дружин… Может, Зураб?.. Вот и Русудан уговаривает довериться ее брату. Но «барсы»?.. Они непримиримы. Да и он сам насторожен, а время неумолимо уходит, и надо решиться даже на противное его сердцу, надо не только использовать рвение князей сражаться за свои замки, за своего царя, но и поддерживать в них страх перед «львом Ирана», способным одним ударом лапы разбить в щепы их родовые владения.

Стоял один из безоблачных дней. В синем мареве терялись горы. Моурави пересекал Дигомское поле. Лишь после третьего сбора чередовых дружин он уступил просьбе Зураба и Русудан осмотреть войско. У capдарского шатра Моурави неожиданно встретил не только Эристави Ксанского и Мухран-батони, но и многих князей, чьи дружины восторженно приветствовали его трижды вскинутыми копьями. Пряча хитрую улыбку в выхоленных усах, Цицишвили от имени княжества Верхней, Средней и Нижней Картли вновь горячо благодарил Саакадзе за… обученное войско, грозе подобное, и клялся при боевом кличе Моурави стать под его реющее знамя.

«Нелегко, видно, достался Зурабу столь мощный пригон на Дигомское поле золоторогих буйволов», – подумал Саакадзе и, растроганный, поцеловал в уста сияющего Зураба.

На роскошных знаменах орлы, змеи, волки, коршуны – символы княжеских притязаний. Но не было на поле Дигоми ни конных, ни пеших азнаурских чередовых. «Барсы» наотрез отказались посылать под начальство Зураба азнаурские дружины. И не было на поле Дигоми ни конных, ни пеших церковных чередовых. Иерархи крепко держали их за воротами монастырей.

Осадив молодого Джамбаза, Саакадзе зорко оглядел поле. Разрозненные группы князей рубили на полном галопе мнимого врага. «И в Носте сейчас, – подумал Георгий, – под верным взглядом старого Квливидзе, Нодара, Гуния и Асламаза испытываются в мнимых битвах разрозненные группы азнауров. И в монастырях, наверно, разрозненные конные группы церковников преодолевают сейчас мнимые пропасти».

Удивительно было, что так незаметно, так просто произошло то, чего сильнее любых потрясений опасался он, Саакадзе: единое войско царства вновь распалось на княжеское, азнаурское и церковное. Не это ли роковое явление повлекло за собой еще более страшное? Опять возникли два войска – картлийское и кахетинское. А за разладом в военных делах уже начался упадок в торговых: резко сократился привоз сырья из княжеских владений. И купцы, недобрым словом помянув старину, вновь поворачивают верблюдов к замкам, где снова оживилась гибельная для царства меновая торговля.

35
{"b":"1797","o":1}