ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Чертоги разума. Убей в себе идиота!
Красная таблетка. Посмотри правде в глаза!
Блюз перерождений
Смотри в лицо ветру
Тени сгущаются
В объятиях лунного света
Триумфальная арка
Дьюи. Библиотечный кот, который потряс весь мир
Жизнь без жира, или Ешь после шести! Как похудеть навсегда и не сойти с ума
Содержание  
A
A

— Давно пора! — крикнул Андукапар, умышленно подзадоривая князей. — Кто имеет больше прав на картлийский престол: первая линия — Баграта или вторая — Георгия? Смеют ли картлийцы забыть великого Парнаоза, первого царя Иверии?

И, путая легенду с действительностью, князья наперебой расточали похвалы мифическому царю Парнаозу, потомком которого, считал себя Баграт.

— Народ введен в заблуждение, мы заставим его открыть глаза! — хрипло выкрикивал Джавахишвили.

— Баграт, возьми пример с великого Парнаоза, — перебил Амилахвари. — Он, спасая страну, мудро обманул мамасахлиси, уговорив вручить ему временно власть.

И князья, запасаясь расположением будущего царя, захлебывались в лести.

— Парнаоз Первый объединил Иверию, создал мощное войско, прогнал из Иверии полководца Александра Македонского, навязавшего грузинам серебряных богов Гаца и Гаима, проклятого Азона, разрушителя святых стен Мцхета, которому бессильные мамасахлиси не смогли оказать сопротивления! — с негодованием сказал Андукапар.

— Светлейший Баграт, мы верные приверженцы потомка великого Парнаоза и возведем тебя на трон, — сверкая глазами, прошептал Андукапар. — Я жизнь отдам за дело чести. Чем больше препятствий, тем тверже мое решение.

— В слова Андукапара я верю и скреплю нашу дружбу, отдав другу в жены мою Гульшари.

— Ты одарил меня, светлейший Баграт, сверх меры. Жизнь — слишком ничтожная награда за прекрасную Гульшари, чей образ неотступно преследует мои желания.

Скрещенные в поздравлениях руки змеями сплелись на черной бурке. Сверкнуло лезвие сабли, и торжественная клятва скрепила зловещий союз.

— В незыблемую минуту, Баграт, исполнилось желание нашего рода. Ты не ошибся в выборе. Мой непоколебимый Андукапар достоин быть зятем царя Баграта Седьмого… А теперь, друзья, пора приступить к делу… Что предлагаешь, Квели? Твои многочисленные дружины славятся вооружением…

— Я, — прошептал побледневший Церетели, — я думаю… мне кажется… Можно нечаянно убить царя, а…

— Никуда не годится, князь, — резко оборвал Андукапар. — Если бы смерть царя разрешала дело, я давно бы его прикончил. В Картли Луарсаб считается наследником. Надо сделать другое.

— Что предлагаешь, друг? — спросил его Симон.

Андукапар изогнулся, словно готовясь к прыжку. Крыльями ворона сошлись черные брови. Тяжело падали свинцовые слова:

— Взять в плен царя, заточить в крепость Кавту. С нашими дружинами войти в Тбилиси, запереть ворота города, истребить в Метехском замке царскую семью, стянуть войска наших приверженцев к Тбилиси и тогда объявить царем Картли Баграта Седьмого.

Никто не шелохнулся, только Квели, беспокойно ежась на бурке, оглянулся на вход.

Андукапар оглядел сидящих немигающими глазами:

— Помните, пока жив Луарсаб, Шадиман не пойдет с нами. Потом Орбелиани… Кто знает, чем кончится, если царю удастся найти Нестан… Хотел бы я знать имя услужливого друга, спрятавшего княжну.

— А может, Нестан спрятана для нашего устрашения? — в раздумье произнес Симон.

— Возможно, удивляться ничему не следует. — Глаза Андукапара остановились на Квели. — А главное в заговоре — бесстрашие… Светлейший Баграт, ты молчишь?..

Баграт спокойно оглядел князей и разгладил серебристые усы.

— План надо обсудить…

Еще в одном шатре воинам не спалось.

Георгий Саакадзе, положив между собой и Папуно шашку Нугзара, дал волю обуревавшим его чувствам. Но Папуна сердито отмахивался и предупреждал, что если Георгий не оставит в покое уставшего человека, то он, Папуна, расскажет войску, по чьему сумасшедшему приказанию Папуна с дружинниками поджег лес. Впрочем, найдется и еще кое-что рассказать одураченному войску. Георгий знал: когда Папуна хочет спать, никакие победы его не заинтересуют, и нехотя замолчал. Через минуту Папуна услышал могучий храп и, заботливо прикрыв Георгия буркой, подумал: «Человеку необходим сон, а то наутро он похож на кислое молоко».

В полночь Папуна вскочил, протирая глаза.

— Так и есть, «барсы» приехали, ругаются со стражей.

Выйдя из шатра, Папуна сам обругал часового безмозглым князем, не умеющим отличить грузин от турок, и приказал пропустить ностевцев, не слезавших сутки с коней.

Соскочив с коней, Ростом и Даутбек порывались рассказать Папуна о своих похождениях, но Папуна сердито прервал их:

— Шатаются целую ночь и не дают честному грузину поспать.

Устроив взмыленных коней, несмотря на бурные протесты конюхов, рядом с царскими, Папуна спокойно растянулся у входа в шатер.

— Пусть мне завтра голову отрубят, но «барсы» должны немного поспать. Турки подождут, не греческие цари…

Ярали и Захария недоумевали и поминутно справлялись о разведчиках, но сменившиеся часовые ничего не знали.

На рассвете обеспокоенный царь послал за Ярали и Захарией. Папуна вошел в шатер, бесцеремонно растолкал «барсов» и сообщил о скромной просьбе царя повидать их. «Барсы» как ужаленные подскочили на бурке.

Папуна вышел и сообщил царским телохранителям о приезде разведчиков.

«Так лучше, — подумал Папуна, — пусть царь узнает новость от тех, кто ее добыл, а у князей и без того много случаев получать награды».

Дружинники плотной стеной окружили большой шатер. Оруженосец покрыл ковриком камень, и Георгий X, грузно опустившись, приказал ностевцам повторить уже рассказанное ему в шатре.

Даутбек и Ростом смущенно топтались на месте, но Матарс, поймав насмешливый взгляд Саакадзе, вспыхнул и поспешно проговорил:

— Царь, турки переправу обнюхивают, спешат к ущелью. Можно преследовать шакалов по трем дорогам.

— А по какой дороге пошел караван? — спросил Леон Магаладзе.

Сверкнул глазами Матарс.

— Твоему коню не пройти, князь…

Сдержанный смех прошел по рядам.

Царь хотел встать, но Церетели быстро спросил:

— Неужели, царь, думаешь сам принять участие в погоне?

— Не дело царя, — убеждал Баграт, — после такой блестящей победы снизойти до погони за турками.

— Погоня за верблюжьим караваном — забава для молодых князей и азнауров, — настаивал Амилахвари.

Многие поддержали, уговаривая царя не утруждать себя делом, отлично выполнимым опытными полководцами Ярали и Захарией. Некоторые настаивали на отъезде в Тбилиси, другие советовали ждать здесь. Разгоряченные князья наперебой старались высказать заботу и преданность царю.

Георгий X сидел растерянный, поддакивая князьям, беспомощно разводя руками, вздыхал, бессмысленно оглядывая небо, склонял голову, как бы не зная, на что решиться. Баграт вкрадчиво приблизился.

— Лучше вернемся, победителя с нетерпением ждет ликующий Тбилиси!

— Да, да… Мудрый Баграт прав… А ты что скажешь, Нугзар?

Эристави, Мухран-батони и Цицишвили давно с недоумением следили за происходившим. Неужели царь ничего не понимает?

Мухран-батони набросился на Баграта:

— Разве цари, не закончив войну, уходят домой?

— Очевидно, доблестный Мухран-батони проспал, война вчера закончена, — возразил Баграт, ехидно посмеиваясь.

Амилахвари и Церетели, смотря на побледневшего Мухран-батони, дружно захохотали.

Мухран-батони ударил себя по изодранному рукаву.

— Очевидно, когда я спал, Баграт бодрствовал, иначе не уговаривал бы царя на смешной поступок.

Эристави, взглянув на потрясенного Церетели, рухнул на камень. Он захлебывался смехом, хрипел, кашлял, слезы градом лились из глаз. Испуганный оруженосец поспешно подал огромный рог кахетинского. Нугзар залпом выпил вино, расправил усы и, поднимаясь, зычно плюнул в сторону Баграта.

Царь лениво позевывал.

— Да, да, Баграт прав, зачем царю снисходить до погони… Лучше поехать с вами, а?.. Пусть за меня кто-нибудь останется.

— Это мудрое решение! — радостно воскликнул Баграт. — Эристави и Мухран-батони горят любопытством заглянуть в стамбульские сундуки, им никто не может запретить. Пусть остаются…

Нугзар, Мухран-батони, Цицишвили, Ярали и Захария с возрастающей тревогой следили за царем.

32
{"b":"1798","o":1}