ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Секреты красоты девушки онлайн
Статистика и котики
Смерть на винограднике
Что тогда будет с нами?..
Айрис Грейс. История особенной девочки и особенной кошки
Пересмешник
Тестостерон Рекс. Мифы и правда о гендерном сознании
Удар молнии. Дневник Карсона Филлипса
Хроники одной любви
Содержание  
A
A

– Бисмиллах! Почему правоверные так крепко вцепились в мой рукав, – разве я похож на кувшин с шербетом?

– На кувшин с шербетом – как воробей на осла, но на лазутчика – как муравей на муравья! – не отпуская рукава, буркнул старший.

Ферраши готовы были избить дервиша, если бы осмелились. Им надоело охотиться за страшилищем, выползшим из пекла шайтана. Они узнали его по веревочному следу на шее.

Папуна насмехался: торопливость только мышам полезна, а вот если бы умные ферраши продолжали тихо следовать за ним, то на майдане изловили бы двух настоящих лазутчиков султана, за что от самого шах-ин-шаха получили бы звание шахских телохранителей. А на какую награду они могут рассчитывать, поймав бедного дервиша? На горсть воздуха! И то от смотрителя конюшен.

Ферраши насторожились: может, лазутчики и сейчас не майдане? Тогда аллах сразу поможет поймать и тигра, и охотника. Дервиш прав – из-за него только собственный пот потеряешь.

Папуна охотно взялся указать, где находятся турки. Завтра они с зарей покидают Исфахан, нагруженные полезными сведениями и серебряным тазом для своего султана.

Ферраши заволновались и кратчайшей дорогой направились к майдану.

Развлекал Папуна их рассказами о чудесах, которыми аллах наградил святых дервишей, и предложил тут же из одного бисти сделать два. Он сжал ладонью монетку, покрутил над головой и проникновенно пропел:

– О аллах, ферраши благодарят тебя за щедроты твои!

Ферраши изумленно уставились на ладонь, на которой поблескивали два бисти, и, схватив их, попросили повторить чудо. Дервиш не заставил себя долго упрашивать, сжал ладонью монетку, покрутил над головой и проникновенно пропел:

– О аллах, мне довольно и бытия твоего, но удвой щедрость к правоверным твоим!

Ферраши тяжело задышали и стали рыться у себя в карманах. Папуна вздохнул: если бы аллах позволил дервишам совершать чудеса для себя, то он давно накрутил бы себе мраморный дом. Но аллах в своей мудрости решил сохранить в чистоте своих служителей, ибо в противном случае некому будет прославлять небо. Младший ферраши нерешительно спросил, может ли благочестивый любимец аллаха удвоить пол-абасси? Оказалось, что может. Взяв протянутую с большим опасением серебряную монетку, Папуна снова сжал ее в ладони:

– О аллах, от тебя я обогатился тобою. Но разве не видишь, кто просит и ради кого ты даешь?! – и, завертевшись на одной ноге, через мгновение разжал кулак и протянул младшему два пол-абасси.

На лбу феррашей показались капли пота. Папуна пришлось еще пять раз покружиться на одной ноге.

Оглянувшись во все стороны, старший шепнул:

– Может, и туман святой служитель неба удваивает?

– Как раз ты угадал!

Старший феррашй вытащил из-за пазухи грязный платок, бережно развернул и, не сводя глаз с шершавой руки дервиша, протянул туман.

Но Папуна отстранил монету. Для такого большого чуда требуется помещение: аллах допустит дервиша сотворить за час двадцать туманов, за три часа шестьдесят, за…

Глаза феррашей загорелись, базарный день едва перешагнул через черту полдня, до вечера можно набить шаровары богатством… Но куда войти?

Сначала дервиш сказал: «Все равно», – но когда они подошли к шумному каве-ханэ, он в сомнении покачал головой, – слишком много жадных рук, а сегодня аллах во сне шепнул: можешь обогатить двоих, но ни одного больше. И посоветовал зайти в шербет-ханэ, ибо купцы сейчас насыщаются люля-кебабом в ханэ напротив, у цирюльника.

Но, к досаде феррашей, шербет-ханэ заполнили погонщики верблюдов. Ферраши, красноречиво помахивая палками, приказали погонщикам убраться. Здесь дервиш будет просить аллаха обогатить бедных правоверных. Погонщики, вежливо улыбаясь, стали поглаживать рукоятки дорожных ножей и потребовали двойные чаши с шербетом.

– От нетерпения феррашй разгоряченно замахнулись палками, но дервиш сказал: «Пусть смотрят», – и, подкинув туман, завертелся на одной ноге:

– О аллах, ты – милость великодушия, ты – источник вещей! Дай силу умножиться серебру! – и, вскочив на табурет, раскрыл ладони, полные монет.

Ферраши жадно пересчитали аббаси, не замечая изумления погонщиков. Между тем дервиш посоветовал не досаждать аллаху мелкими просьбами: пусть ферраши развяжут шаровары, и он, как мешки рисом, набьет их золотом. Ферраши дрожащими руками распустили кожаную тесьму. Но тут погонщики, отодвинув чаши, повскакали с мест: они тоже хотят золотой милости аллаха. Разразившись бранью, ферраши, придерживая одной рукой шаровары, набросились на погонщиков, осыпая их ударами. Хозяин с воплями выскочил на улицу. Двери шербет-ханэ облепили зеваки. Какие-то нищие жадно допивали шербет. Тут ферраши заметили, что «источник богатств» рванулся к выходу. Они бросились за ним, но погонщики не отставали, старший ферраши, запутавшись в своих шароварах, упал на пороге. Споткнувшись, покатился и младший, сбивая с ног погонщиков…

Когда ферраши, выбравшись из барахтающейся кучи, бросились на площадь, их встретили восторженным улюлюканьем: они были в тюрбанах, но без шаровар…

Уже издали Папуна слышал неистовые крики, ругань. Заметая следы, по глухим закоулкам он к вечеру добрался до тихого дома Пьетро делла Валле.

Внимательно выслушав увлекательное происшествие, Пьетро встревожился и решительно заявил: сегодня же ночью Папуна, сбросив маску, превратится в старого миссионера и вместе с двумя монахами направится в Решт.

Пробовал было Папуна сопротивляться: он должен еще раз попытаться освободить Нестан, не может грузин бросить друга в несчастье.

Но Пьетро был неумолим: нельзя из-за иконы рисковать церковью. Папуна подверг опасности не только себя и несчастного купца, но и всю католическую миссию. А главное, если купец закончит свое путешествие на виселице, то прах Паата навсегда останется в неверном Исфахане, ибо больше никто не решится на столь опасное дело. Да и он, делла Валле, только ждет отпуска шаха Аббаса, чтобы вернуться в Рим.

Напоминание о Паата сильнее всего убедило азнаура, и он молча сдернул с лица страшную маску.

В полночь, закончив прощальный ужин и осушив последнюю чашу терпкого вина, Папуна спрятал за пазуху послание делла Валле к Саакадзе, надвинул на глаза черный капюшон и в сопровождении двух монахов выехал из Исфахана. Конечно, Папуна не поехал в Решт, путь его лежал в Гулаби, к Тэкле…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Как от прикосновения огня вспыхивает засохшее дерево, так от слов Моурави расцветала надежда. Без устали разъезжал он по царским деревням. И только Лихи не удостоил посещением. Рогатку на Куре выкрасили в голубой цвет. Обновили мостки. На берегу выложили из гальки узоры. Упорствовали, стараясь показать, что их права незыблемы. Но легче остановить реку, чем взнуздать время. И все больше тревожились лиховцы, ибо до них беспрестанно доходили вести об уничтожении рогаток. Да и мсахури князей разговаривали уже не так самоуверенно.

Старик Беридзе советовал выслать навстречу Моурави выборных, но на него зашикали: «Увидит их богатство и вновь заговорит Моурави об уменьшении пошлины с крестьян». «Мы в стороне, нам нечего опасаться», – твердили одни. «Еще многие рогатки на земле стоят», – твердили другие.

Но когда совсем близко проехал Моурави и опять не завернул в Лихи, заволновались даже богатые: «Что делать?!» Решили послать выборных в соседнюю деревню, где остановился Моурави. Но и тут не повезло владетелям речной рогатки – Моурави отказался посетить Лихи. И выборные с тоской и тревогой наблюдали, как месепе, глехи, даже мсахури толпами бегали за его конем. И ширился сказ о счастливой поступи Моурави: «Куда ни ступит – все расцветает». Старики вглядывались в его величавое лицо, удивлялись: неужели он был грозой Карчи-хана! Неужели от взмаха его меча буйный ветер смял Марткобскую равнину? Неужели его стальная десница удержала Грузию над смертельной пропастью? Вот он идет спокойным шагом по шелестящему полю. Вот нагибается, подымает горсть земли и озабоченно прощупывает влажность. Вот приподымает еще зеленые гроздья, угадывая вес винограда. Вот на пастбище, теребя золотое руно, говорит с пастухами о приплоде. Вот на изгибе реки помогает рыбакам тянуть сети, где бьется тяжелая рыба… Удивляются старики и гордым взглядом окидывают горы и долины.

55
{"b":"1799","o":1}