ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Любовница Синей бороды
Путь самурая
Как найти деньги для вашего бизнеса. Пошаговая инструкция по привлечению инвестиций
Управление полярностями. Как решать нерешаемые проблемы
Стиль Мадам Шик: секреты французского шарма и безупречных манер
Богиня по выбору
Тенистый лес. Сбежавший тролль (сборник)
Пятая дисциплина. Искусство и практика обучающейся организации
Еще темнее
Содержание  
A
A

Саида была одета в белый комбинезон с блестящими пуговицами. На голове тоже светлая шапочка, из-под которой выбивались черные до синевы, непокорные волосы.

— Bo-время мы его нашли, — смущенно говорила она, стараясь не смотреть в глаза собеседнику. — Еще бы немножко — и конец… Сейчас он спит.

Перед ней стоял Васильев — тот самый человек, с которым за последние месяцы была связана вся ее творческая жизнь.

Впервые она встретила его в Москве, в министерстве. Тогда она не знала, что им придется работать вместе. Молчаливый и почти никогда не улыбающийся инженер был даже неприятен Саиде. С ним она чувствовала себя неловко и робко. Но прошли недели, конструктор подводной буровой увлек ее своими большими делами, и потом уже казалось Саиде, что нет на земле ничего более значительного и важного, чем строить локаторы для подводной васильевской установки.

О себе конструктор ничего не говорил. Саида предполагала, что в его жизни было немало горя, но разве об этом спросишь?

С момента приезда в Баку Васильев почти не выходил из своей подводной лаборатории. Немногие из работников института могли похвастаться тем, что видели в лицо этого знаменитого изобретателя. Впрочем, он совсем и не стремился к популярности.

Васильев узнал от Саиды, что студента осмотрел врач. Во время сна он проверял его пульс и не нашел ничего, что бы могло угрожать здоровью молодого организма.

— Все это очень хорошо, Саида, — спокойно заметил инженер, — но мне не нравится, когда сюда попадают случайные люди… Многое становится известным там, на земле. Надо быть осторожнее в разговорах! Не знаю, как это получается, но о моей работе знают чуть ли не все.

— Что вы, Александр Петрович!.. — возразила Саида.

Но Васильев перебил ее:

— Да, представьте себе… На празднике у Гасанова, куда я на минутку заехал после испытаний наших цистерн, незнакомая девушка порекомендовала мне посмотреть проект Васильева и… назвала его феерией.

— С проектом могли ознакомиться сотрудники института, работающие в данной области, сказала Саида.

— Я не думаю, чтобы эта девушка имела к институту прямое отношение. Она меньше всего похожа на научного работника… Кстати, так же спокойно продолжал Васильев, — вы мне не сказали, как этот молодой человек попал на дно.

Улыбка сбежала с лица Саиды.

— В этом виновата только я, — прямо смотря в лицо инженеру, сказала она. — Студент должен был испытывать аппараты ультразвуковой разведки…

— Обязательно под водой?

— Нет…

— Обязательно в районе наших испытаний?

— Нет… Я никак не могла подумать, что он вдруг попадет сюда. У нас с Нури не было выхода, мы его еле подтащили к переходной камере. Боялись, что не откачаем!

Равнодушно, но тоном, не допускающим возражений, Васильев сказал:

— Организуйте отправку молодого человека на берег. Поторопитесь, пока шторм не разыгрался.

Саида побежала выполнять приказание.

Инженер проводил ее недовольным взглядом. Он подошел к мощным агрегатам и озабоченно наклонился над машиной.

Основная сверхбыстроходная высокочастотная машина снова перегревалась, а без нее скоростное бурение невозможно. Он знает, в чем тут дело: нужно заново переконструировать электробур.

Инженер приложил руку к горячему кожуху машины. На поверхности эмалевой краски выступили желтые пузырьки.

«Неужели надо прекращать испытания или работать на пониженной мощности? — думал Васильев. — Но тогда какая же скорость будет у электробура?.. Время проходки скважины увеличится во много раз. Нет, это невозможно!»

Он еще раз прикоснулся холодной рукой к телу машины. Так прикладывают руку ко лбу дорогого человека, с тревогой ощущая болезненный жар. Васильев смотрел на знакомые ему светлые стены, блестящие, словно хирургические инструменты, трубы, на застывших у приборов людей в белых халатах и думал: «Срочная операция необходима… Но кто это может сделать?»

Чтобы хоть немного отвлечься от безрадостных мыслей, инженер подошел к рабочим, наблюдавшим за буровой установкой.

— Ну как, Петр Потапович? — обратился он к старику Пахомову. Тот следил за медленно текущим по прозрачной трубе глинистым раствором. Привыкать начинаете?

— Да как вам сказать… Александр Петрович, — ответил мастер, медленно и вдумчиво роняя слова. — Много я годов на белом свете прожил… всякое видал. Приучали меня издавна ко всей этой технике. Он окинул взглядом светлые стены. — Приучали еще с тех пор, как Сергей Миронович Киров все наши промыслы начал переоборудовать.

— Да, тогда это было настоящим началом, — задумавшись и склонив голову, сказал Васильев. — А мы с вами только продолжаем его путь…

— Это как полагается, — желая по душам поговорить с инженером, согласился Пахомов. — Много на такое дело трудов положено. Я знаю, что еще осенью двадцатого года к нам на промыслы приезжал Иосиф Виссарионович Сталин. Он тогда был председателем комиссии по этим нефтяным делам, самим ЦК назначен. Еще бы! Добыча нефти в те годы чуть ли не все решала. Вот тогда товарищ Сталин и наметил полный переход на вращательное бурение. А раньше мы что? Долбили только матушку землю… Приказал он ввести глубокие насосы. Дело опять пошло по-другому. А то бывало желонками нефть доставали, как бабы ведрами воду из колодца… Чудно даже вспомнить!

— Надо помнить! Очень надо! — горячо воскликнул Керимов. Особенно молодежи нашей. Пусть музей смотрят, книжки читают про то, как их деды руками бур крутили. Пусть знают, что для них большевики сделали!

Он торопливо подбежал к щиту и повернул штурвал реостата.

— Да они про то хорошо знают, — не спеша продолжал Пахомов. Сергей Миронович Киров нашими промыслами сколько лет занимался! Труд его тоже у всех на виду. А теперь вот построили советские инженеры подводную буровую, и ходим мы здесь в белых халатах. Понимаешь, Александр Петрович, я так думаю, что и удивляться тут нечему, ежели всеми этими делами такие люди руководили.

Пахомов записал в тетради показания приборов и спросил:

— Теперь скажи мне, Александр Петрович… Раньше, бывало сколько месяцев бурили, а сейчас что ж это получается?… Через два дня — и готово! Вот этого я понять не могу с непривычки.

— Вин як профессор, а ничого не бачит, — откликнулся сверху Опанасенко. Он наращивал трубу. — Тут тильки сто метров — и зараз нефть.

— Ну, не всегда так, Опанасенко, — мягко возразил Васильев.

От разговора ему стало как-то теплее. Он часто начинал беседу с мастерами, чтобы хоть в эти немногие минуты не думать о самом главном — о неудачах и близких испытаниях.

— Знаешь, с какой скоростью мы тут бурим?.. — Он на мгновение замолчал. — Во много раз больше обычной!.. Скорость вращения нашего высокочастотного электробура доходит до трех тысяч оборотов, а при такой скорости он идет в породе куда быстрее. Поэтому так часто тебе приходится наращивать трубы. Даже не успеваешь…

— Ну, як же так? — обидчиво возразил Опанасенко. — Я моторний. Все могу!

Он наклонил голову и с удовольствием посмотрел на свои ослепительно начищенные сапоги — такие же блестящие, как стальная труба, которую он придерживал руками.

— Я никогда в этом не сомневался, Опанасенко, — с улыбкой сказал инженер. — Честное слово, товарищи, не думал я, что вы так быстро освоите новую установку! Будто бы всю жизнь работали на ней…

— Мы всю жизнь свою работали на разных буровых, Александр Петрович, — сказал старик Керимов, аккуратно снимая с белого рукава микроскопический кусочек приставшей глины. — Давно было — руками скважины делали, нефть руками качали. Потом мотор пришел. Все равно лицо, пиджак черные, как мазут. Трудно было! Теперь все будет не так. Мы теперь не простые рабочие. Нас Саида называет… — Он замялся, вспоминая ее определение. — Петр Потапович, скажи, дорогой!

— А чего говорить? Лаборанты мы, исследователи… Вот кто!

— Да, возможно она и права, — закинув голову назад и смотря на спускающиеся трубы, говорил Васильев. — С каждым годом мы идем к тому, чтобы тяжелый труд исчез, чтобы изменилось само понятие о труде и люди добывали нефть, уголь, металл, обрабатывали его, сидя в таких же светлых и чистых комнатах, как эта. Они должны только повелевать машинами. И на буровых в море совсем не останется ни одного человека. Человек будет на берегу управлять моторами… Об этом хорошо знает Саида. Это ее самая большая мечта!.. — Он задумался, смотря прямо перед собой, как бы проникая взглядом сквозь стены. — И мы скоро увидим такое время, — продолжал он. — Но для этого пока еще приходится трудиться далеко не в таких условиях, как здесь, где вас называют лаборантами, а исполнять подчас и черную, грязную работу.

21
{"b":"17998","o":1}