ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Синицкий наклонился к иллюминатору и увидел свое изображение в блестящем стекле. Ему вдруг захотелось, как в детстве, прижать нос к стеклу и смотреть, смотреть расширенными от удивления глазами на чудесный мир, открывающийся перед ним.

«Ползет по дну невиданное сооружение, — восхищался Синицкий, прислушиваясь к гуденью мотора. — Шлепают гусеницы по песку. Танк движется с грузом аккумуляторов огромной емкости. Они заряжаются от нескольких динамо, приводимых в движение дизелями. Для их работы нужен воздух, поэтому зарядку можно производить только наверху. Это, конечно, недостаток, — решил Синицкий. — И, пожалуй, его никак нельзя устранить. Невозможно выставлять из-под воды трубу для подачи воздуха, — рассуждал он. — А если шланг с поплавком? Тоже не совсем подходяще: он оборвется во время движения…»

Молодой изобретатель задумался.

Подводный дом сейчас двигался в направлении на юго-восток. Пока что нефть обнаружена в морском дне только вблизи берегов.

Рядом с Синицким сидел Васильев. Напряженно смотрел он на зеленый экран ультразвукового прибора, привезенного Саидой для разведки нефтяных пластов.

Инженер не верил ни ей, ни Синицкому. Не может быть, чтобы аппарат до сих пор не обнаружил ни одного нефтеносного месторождения!.. Но это было так. Бегающий луч показывал разные плотности грунтов, будто нарочно минуя деления, соответствующие плотностям нефтеносных пластов.

Побелевшие губы Васильева были сжаты до боли, широко раскрытые глаза жадно ловили движения беспокойной черты.

Синицкий с тревогой смотрел на конструктора и так же, как и он, верил, что подводный танк должен открыть «золотое дно». Но молодой изобретатель не мог сомневаться и в надежности аппарата, который так хорошо изучил за эти недели… Многокаскадный усилитель, на тех же пуговичных лампах, как и в его магнитофоне. Пьезоэлектрический микрофон… Как же Синицкому не знать аппарата Саиды, не понимать его «душу», если ему знаком каждый винтик в нем, если он умеет строить такие приборы, как крохотный магнитофон!

Стрелка глубиномера приближалась к цифре «250». Около приборов стояли, не шелохнувшись, Саида и Нури. У пульта управления замер молчаливый штурман. Перед ним светилась, как на большом экране, карта глубин Каспийского моря. Где-то посредине медленно ползла яркая точка, указывая, в каком месте сейчас находится подводный дом.

— Может быть, пойти немного южнее? — робко предложила Саида, нарушив молчание. — Должен же где-нибудь быть нефтеносный пласт!

— Уже пройдено восемьдесят километров. Ничего нет… — отрывисто сказал Васильев, в последний раз взглянув на светящуюся карту, и вышел из штурманской рубки…

В кабинете он сел за стол и, отодвинув в сторону видеотелефон, посмотрел на приборы скорости и глубины. Приборы слились в одно черное пятно: глаза устали, они уже не различали полутонов. Всюду легли глубокие контрастные тени… Казалось, что веки удерживаются от смыкания тонкими стальными пружинками. Выскочат они — и веки сомкнутся. Настанет необыкновенная тишина и сон…

В вазе колыхались темно-красные, почти черные пионы. Их принес Нури. Говорит, кто-то прислал…

Инженер попробовал пальцами мягкий бархатный лепесток. Такие цветы любит Мариам… Может, это она напомнила о себе?..

Подойдя к стене, инженер уперся лбом в приборный щиток.

— Двести пятьдесят метров… — прошептал он. — Остановок нет… значит, и нефти тоже нет… Неужели ничего не найдем?..

Васильев вздрогнул… Это решающее испытание. Может быть, скоро все кончится. Все убедятся, что в далеких морских глубинах нефти нет. Тогда поставят у берегов забор из вышек, а подводный дом вытащат на сушу.

Он закрыл глаза и представил себе маленькую железнодорожную станцию. Рельсовый тупик. Около него врос в землю вагон с ржавыми колесами… Деревянная лесенка. Веревка с бельем, колышущимся от ветра. На окнах — горшки с цветами. В вагоне живут. У него отняли возможность путешествовать…

«Так будет и с подводным домом, — подумал инженер. — Он врастет гусеницами в землю. На вышке развесят белье, и босая женщина будет выходить по утрам на деревянную лесенку, спускающуюся из иллюминатора, и сладко зевать… А может быть, танк используют для разведки других ископаемых? — промелькнула мысль. — Нет, зачем мечтать? Что найдет этот ползучий корабль, если он не обнаружил нефти, которая должна быть здесь…»

Гудок видеотелефона вернул Васильева к действительности. Зажглась контрольная лампочка, замерцал экран.

На вызов телефона в кабинет вбежал Нури, но, увидев инженера, остановился в нерешительности.

— Васильев у аппарата, — сказал инженер, прикрывая рукой красные от бессонницы глаза.

— Александр Петрович? — послышался из репродуктора знакомый голос. — Чем порадуешь?

На экране появилось озабоченное лицо директора. На его бритой голове дрожал солнечный луч. Казалось, что Агаев старается согнать его платком — так усиленно вытирал он потный лоб.

— Идем на глубине двухсот пятидесяти метров, южнее основного направления, — спокойно сообщил Васильев. — Результаты прежние.

— Да… Что будешь делать! — вздохнув, сказал Агаев. — Значит, на этих глубинах нефти нет… Москва ждет сообщений. Придется так и доложить… Надо кончать испытания. Сам понимаешь, аккумуляторы разрядятся. Воздуха не хватит. Дальнейший риск считают бессмысленным. Помните, Александр Петрович, что вы не один!

— Я это помню. — Васильев протянул руку к кнопке, выключил аппарат и устало обратился к Нури: — Скажи там: пусть… обратно…

Нури на минуту задержался у двери, хотел что-то возразить, но безнадежно махнул рукой и на цыпочках вышел из комнаты.

Оставшись один, Васильев долго сидел с закрытыми глазами. Потом выдвинул ящик стола, прислушался… Гудели машины, шлепали гусеницы по морскому дну, где-то плескалась вода. В тарелке на столе лежала ветка винограда; она слегка раскачивалась в такт движению подводного дома.

Итак, все кончено! Все неудачи позади… Какое ему теперь дело до неполадок в электрических бурильных установках, в локаторе Саиды, в тысячах конструктивных мелочей… Все это теперь никому не нужно, если нечего искать. Ошиблись геологи. Нет нефти на этих глубинах, она прячется там, где мелко, где ее можно доставать, установив тонкие ножки буровых Гасанова…

Конструктору, как никогда, хотелось услышать теплое, ободряющее слово именно сейчас, в эту минуту… Джафар Алекперович?.. Но что скажет ему директор? Он уже принял решение: надо возвращаться. Позвонить Рустамову? Но где он? Как его найти? В каких горах Кировабадского района?..

Государство дало Васильеву все, что только может пожелать любой изобретатель. Его подводный танк строили тысячи людей, на разных заводах. Мог ли об этом мечтать создатель первого в мире танка, мастер Пороховщиков?

От советского инженера Васильева страна ждет ответа: есть ли нефть в далеких глубинах Каспийского моря?.. Что он может сказать?

Васильев оторвался от тяжелых дум и в открытом ящике стола нащупал толстую клеенчатую тетрадь. Это был технический дневник. На его страницах он записывал все свои мысли, так или иначе связанные с подводным домом, чертил схемы, детали конструкций к новым вариантам. Здесь было все, чем он жил многие годы.

На последней странице инженер прочитал: «Завтра решающие испытания! Проверить…» Дальше шел перечень вопросов, требующих особого внимания. В конце приписка: «29 сентября. Итог работы последних лет. Что-то будет?»

С горькой усмешкой он перелистал последние страницы, достал из кармана ручку, медленно отвинтил колпачок, всматриваясь в последние строки, и аккуратно написал на чистой странице: «30 сентября».

Долго он смотрел на эту дату. Цифры вдруг начали расплываться, темнеть. И неожиданно для себя Васильев почувствовал отвращение ко всему: к этой тетради, цифрам, чертежам, к самому себе… к этому стальному, холодному дому, ползущему по морскому дну, к тому, что делал инженер многие годы, чертил, строил…

«Зачем? — спрашивал он себя. — Чтобы в один из самых обыкновенных дней убедиться, что все это не нужно никому… ни директору, ни Рустамову, ни другим работникам института. Для них это один из экспериментов в научной работе. Не удалось? Будут искать другой способ разведки и добычи нефти…»

36
{"b":"17998","o":1}