ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– То есть Сведберг готовил ужин и приглашал тебя?

– А почему бы нет?

– Даже представить не могу его на кухне.

– Он очень хорошо готовил. Особенно рыбу.

Валландер помолчал.

– Значит, он звонил в воскресенье. Четвертого августа. И все было как всегда.

– Да.

– О чем вы говорили?

– Обо всем и ни о чем. Помню, он жаловался, что устал. Выработался.

Валландер насторожился:

– Так и сказал? Выработался?

– Да.

– Но он же только что из отпуска?

– Я точно помню. Он именно так и сказал.

Валландер подумал немного:

– А где он отдыхал?

– Он не любил уезжать из Истада. Обычно проводил отпуск дома. Может быть, ненадолго съездил в Польшу.

– И что он делал дома? Просто сидел в квартире?

– У него были свои увлечения.

– Какие?

Она укоризненно покачала головой:

– Странно, что не знаешь. Целых два – астрономия и история американских индейцев.

– Про индейцев я слышал. Еще знаю, что он иногда ездил в Фальстербу смотреть на птиц. Но про звезды слышу первый раз.

– У него замечательный телескоп.

Валландер попробовал вспомнить. Нет, телескопа в квартире Сведберга он не видел.

– А где он стоял?

– В кабинете.

– То есть так он и проводил отпуск? Смотрел на звезды и читал про индейцев?

– Думаю, что да. Правда, это лето было необычным.

– В каком смысле?

– Мы летом, как правило, встречаемся почаще. Но в этом году у него не было времени. Несколько раз отказывался, когда я приглашала его поужинать.

– Почему?

Она поколебалась:

– У него вроде бы не было времени.

Чутье подсказало Валландеру, что все это неспроста.

– Он не говорил, чем он занят?

– Нет.

– Но ты задавала себе этот вопрос?

– Да нет.

– А ты не заметила в нем никаких перемен? Что он стал каким-то другим? Что его что-то беспокоит?

– Он был совершенно обычным. Разве что времени у него ни на что не было.

– И когда ты это заметила? Когда он сказал это впервые?

Она немного подумала:

– Сразу после Иванова дня. Как только ушел в отпуск.

В дверях появилась давешняя сестра. Ильва Бринк встала:

– Сейчас вернусь.

Валландер поискал туалет, помочился и выпил еще два стакана воды. Когда он вернулся, Ильва уже ждала его.

– Я ухожу, – сказал он. – Остальные вопросы могут подождать.

– Если хочешь, я позвоню Стуре. Мы должны организовать похороны.

– Хорошо бы ты сделала это в течение ближайших часов. В одиннадцать мы должны сделать заявление для прессы.

– Никак не могу поверить, – сказала она.

На глаза ее вдруг навернулись слезы. Валландер сам чуть не заплакал. Они посидели молча, пытаясь справиться с чувствами. Валландер сосредоточил взгляд на настенных часах – смотрел, как бежит по кругу секундная стрелка.

– У меня есть еще один вопрос, – помедлив, сказал он. – Сведберг был холостяком. Я никогда не слышал, чтобы у него была какая-то женщина.

– У него и не было.

– Может быть, этим летом он с кем-то познакомился?

– С женщиной?

– Да.

– И поэтому сказал, что «выработался»?

Валландер осознал нелепость своей версии.

– Это моя обязанность – задавать вопросы, – сказал он, словно извиняясь. – Иначе мы никуда не придем.

Она проводила его до стеклянной двери.

– Вы должны найти того, кто это сделал, – сказала она, сильно сжав его руку.

– Убить полицейского – самое худшее, что может сделать преступник. В таких случаях существует неписаная гарантия – мы его поймаем.

Он тоже пожал ее руку.

– Я позвоню Стуре, – сказала она. – Самое позднее в шесть.

В дверях Валландеру пришел в голову еще один вопрос. Рутинный вопрос, он попросту забыл его задать.

– Ты, случайно, не знаешь, у него не было привычки хранить дома большие суммы денег?

Она посмотрела на него непонимающе:

– Большие суммы? Откуда он бы их взял? Он всегда жаловался, что мало получает.

– И был прав. Мы получаем очень мало.

– А ты знаешь, сколько получает акушерка?

– Нет.

– Тогда я лучше умолчу. Дело не в тех, у кого большие заработки, а в тех, у кого они меньше всех.

Выйдя из больницы, Валландер с наслаждением вдохнул свежий ночной воздух. Еще не было четырех, но птицы уже начали свой утренний концерт. С моря тянул легкий приятный бриз, было тепло и тихо. Он медленно пошел по Большой Норрегатан.

Один вопрос казался ему важнее прочих.

Почему Сведберг сказал, что он выработался? Вышел из отпуска и сказал – я выработался.

Может ли это каким-то образом быть связано с убийством?

Он остановился на краю узкого тротуара. Вызвал в памяти картину, увиденную им в гостиной Сведберга. Мартинссон за спиной. Тело убитого и ружье… Тогда почти сразу у него возникло чувство – что-то не так, что-то не сходится.

Может быть, сейчас ему удастся сообразить?

Он напряженно размышлял, но в голову ничего не приходило.

Терпение, подумал он. Надо набраться терпения. К тому же я устал. Ночь была долгой, и она еще не кончилась.

Он снова зашагал. С горечью подумал, что выспаться вряд ли удастся. И почитать свои диетические инструкции. Вдруг он снова резко остановился. Что будет, если и он умрет так же внезапно, как Сведберг? Кто о нем пожалеет? Что скажут на похоронах? Что вот, дескать, хороший был полицейский… А теперь его стул на совещаниях пуст. Но кому будет не хватать не полицейского на стуле, а человека? Может быть, Анн-Бритт Хёглунд. Мартинссону…

Совсем рядом, чуть не задев крылом щеку, пролетел голубь.

Ничего, ничего мы не знаем друг о друге. А кем для меня был Сведберг? Если начистоту – будет ли мне его не хватать? Можно ли вообще оплакивать человека, которого толком не знаешь?

Он шел дальше – прекрасно зная, что эти вопросы будут к нему возвращаться вновь и вновь.

Переступив порог квартиры Сведберга, он словно вернулся в некий беспросветный кошмар. Все исчезло – летний бриз, щебет птиц. Здесь царил мрак смерти, особенно заметный по контрасту со светом мощных ламп. Лиза Хольгерссон уехала в полицию. Валландер позвал Анн-Бритт и Мартинссона в кухню. Хотел еще раз спросить, когда она в последний раз видела Сведберга, но удержался. Они сели за стол. Лица у них были серо-землистые. Интересно, как он сам выглядит.

– И что? – спросил он.

– Что это может быть, если не взлом?

– Очень многое, – сказал он. – Месть. Какой-нибудь псих. Два психа. Три психа. Мы не знаем. А пока мы не знаем, надо исходить не из того, что мы знаем, а из того, что видим.

– И еще одно обстоятельство, – медленно проговорил Мартинссон.

Валландер кивнул. Он знал, что тот скажет.

– Сведберг был полицейским. Здесь могут быть особые мотивы, – закончил Мартинссон.

– Что-нибудь обнаружили? Какие-то следы? – спросил Валландер. – Что у Нюберга? Что говорит врач?

Они стали листать свои записи. Анн-Бритт управилась первой.

– Стреляли из обоих стволов. И врач, и Нюберг считают, не знаю уж почему, что выстрелы последовали один за другим, почти сразу. Прямо в голову.

У нее задрожал голос. Она сделала глубокий вдох и продолжила:

– Сидел ли Сведберг на стуле, когда в него выстрелили, определить нельзя. Так же, как и точное расстояние. Если принять во внимание размеры комнаты и расположение мебели, самое большее – с четырех метров. Или ближе.

Мартинссон резко встал и, пробормотав что-то невнятное, скрылся в туалете.

– Мне надо было кончать с этой работой два года назад, – тихо сказал он, вернувшись. – Решил тогда, и надо было поступать, как решил.

– Может быть. Но сейчас ты нужен здесь, – резко сказал Валландер. В душе он прекрасно понимал Мартинссона.

– Сведберг одет, – продолжила Анн-Бритт. – Значит, его не подняли с постели. Но точное время смерти пока установить не удается.

Валландер посмотрел на Мартинссона.

– Двадцать раз спрашивал – и с той стороны, и с этой. Никто из соседей ничего не слышал.

14
{"b":"180","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Вторая брачная ночь
Изумрудный атлас. Огненная летопись
Храню тебя в сердце моем
«Смерть» на языке цветов
Правила жизни Брюса Ли. Слова мудрости на каждый день
Девушка, которая искала чужую тень
Принц инкогнито
Маленькая книга BIG похудения
София слышит зеркала