ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Может быть, из-за шума транспорта на улице? – предположил Валландер.

– Никакой транспорт не заглушит дуплет из дробовика.

– Другими словами, мы не знаем, когда это случилось. Знаем только, что Сведберг был одет. Значит, последние ночные часы можно исключить. Мне всегда казалось, что Сведберг ложится рано.

Мартинссон подтвердил – да, рано. У Анн-Бритт мнения на этот счет не было.

– Как попал в квартиру преступник? Через дверь?

– Следов взлома нет.

– С другой стороны, вскрыть этот замок ничего не стоит, – заметил Валландер.

– И почему он оставил оружие? Испугался и убежал? Или что?

Ответа на этот вопрос тоже не было. Валландер поглядел на усталых и подавленных сотрудников.

– Я выскажу свое мнение. Чего оно стоит, узнаем со временем. Как только мы вломились в квартиру и увидели всю эту жуть, у меня появилось странное чувство: что-то здесь не склеивается, что-то не так. Что именно – пока не могу сообразить. Убийство – значит, кто-то вломился в квартиру. А если не взлом, тогда что? Месть? Или, скажем, взлом, но не для того, чтобы украсть, а чтобы что-то узнать?

Он встал, нашел стакан и выпил воды.

– Я говорил с Ильвой Бринк в родильном отделении. У Сведберга почти нет родственников – она и еще один двоюродный брат. И все. У нее со Сведбергом был постоянный контакт. Она сказала одну вещь, которая меня беспокоит. В воскресенье она говорила со Сведбергом, и он пожаловался ей, что выработался. Почему? Он ведь только что вернулся из отпуска.

Анн– Бритт и Мартинссон ждали продолжения.

– Не знаю, что все это значит. А узнать надо.

– Кто-нибудь знает, чем в последнее время занимался Сведберг? – спросила Анн-Бритт.

– Пропавшими юнцами, – сказал Мартинссон.

– Вряд ли только этим, – возразил Валландер. – Дела о пропаже молодых людей официально не заведено. Мы просто держим его на контроле. К тому же он ушел в отпуск еще до того, как родители забили тревогу.

Добавить к этому было нечего.

– Пусть кто-нибудь узнает, чем он занимался.

– Ты думаешь, он что-то скрывал? – осторожно спросил Мартинссон.

– По-моему, все что-нибудь скрывают.

– Значит, нужно раскапывать тайны Сведберга?

– Нужно найти того, кто убил его. Вот и все.

Они договорились встретиться в полиции в восемь. Мартинссон пошел в квартиру напротив заканчивать опрос свидетелей. Анн-Бритт задержалась. Валландер посмотрел на нее – усталое, изможденное лицо.

– Ты не спала, когда я звонил? – спросил он и тут же пожалел. Какое ему дело, в конце концов?

Но она восприняла вопрос как должное.

– Нет, – сказала она. – Не спала.

– Что, муж дома? Ты приехала очень быстро. Он, наверное, остался с детьми?

– Когда ты позвонил, мы ругались. Маленькая дурацкая склока. Такие случаются, когда на настоящую ссору нет сил.

Они помолчали. Время от времени в кухню доносились желчные реплики Нюберга.

– И все же я не понимаю, – сказала она. – Кто мог это сделать? Сведберг такой безобидный человек, кто мог желать ему зла?

– Кто знал его лучше других?

Она удивленно посмотрела на него:

– Я думала, ты.

– Нет. Я знал его очень поверхностно.

– Но он старался тебе подражать.

– Даже представить себе такого не могу.

– Ты просто не замечал. Я тоже стараюсь тебе подражать. Другие, может быть, тоже. Он никогда ни словом тебе не перечил. Даже когда ты ошибался.

– Ты не ответила на вопрос, – сказал Валландер, – кто знал его лучше других?

– Никто.

– Теперь нам придется узнать его очень близко. Только теперь, когда он умер.

В комнату с кружкой кофе вошел Нюберг. Валландер знал, что дома у Нюберга всегда стоит термос с готовым кофе – на случай, если его вызовут среди ночи.

– Что нового? – спросил Валландер.

– Похоже на взлом. Непонятно только, почему преступник бросил ружье.

– И мы пока не знаем, когда точно это случилось.

– Теперь пусть медики определяют.

– А ты как думаешь? Мне хотелось бы знать твое мнение.

– Не люблю гадать.

– Знаю, что не любишь. Но у тебя есть опыт. Мне нужно твое мнение, а не официальное высказывание.

Нюберг потер небритый подбородок. Глаза у него были красными.

– Сутки, – сказал он наконец. – Не меньше суток.

Они замолчали. Сутки, подумал Валландер. В среду вечером. Или утром в четверг.

Нюберг зевнул и вышел.

– Думаю, Анн-Бритт, тебе лучше поехать домой, – сказал Валландер, – а то заснешь на утренней оперативке.

Настенные часы показывали четверть седьмого.

Она взяла куртку и ушла. Он остался один. На подоконнике лежала пачка счетов. Он начал их просматривать. С чего-то же надо начинать. Со счетов, например. Здесь лежал счет за электричество, квитанция банкомата, еще одна – из магазина мужской одежды. Валландер надел очки. Деньги взяты из банкомата второго августа, две тысячи крон. Остаток на счете – 19314 крон. Счет за электричество надо было оплатить до конца августа… Квитанция – третьего августа куплена сорочка, 695 крон. Дорогая сорочка, подумал Валландер, немного удивился и положил бумаги на подоконник. Пошел к Нюбергу и попросил пару пластиковых перчаток. Вернулся в кухню, огляделся и начал методично осматривать содержимое шкафчиков и ящиков. У Сведберга в кухне был такой же порядок, как и на рабочем столе в полиции. Ничто не привлекало внимания, все было на месте – по крайней мере на первый взгляд. Валландер еще раз пошел к Нюбергу и попросил карманный фонарик. Приоткрыл шкафчик под мойкой и посветил на сливные трубы. Он понятия не имел, что ищет или что надеется найти. Телескоп, вспомнил он. Где-то должен быть телескоп. Он прошел в кабинет, сел за стол и огляделся. Пришел Нюберг – они закончили, тело можно было забирать. Может быть, он хочет еще раз посмотреть? Валландер покачал головой. Он был уверен, что если бы его сейчас попросили описать увиденное им в гостиной, он не упустил бы ни малейшей детали… Взгляд его блуждал по сторонам. Книжная полка… почти все книги сброшены и валяются на полу. На столе – автоответчик, стаканчик для карандашей, несколько старых оловянных солдатиков, ежедневник. Валландер начал листать его, страницу за страницей. Одиннадцатого января Сведберг посещает зубного врача. Седьмого марта – день рождения Ильвы Бринк. Восемнадцатого января – написано «Адамссон». Просто фамилия, больше ничего. Эта фамилия – Адамссон – повторяется пятого и двенадцатого мая. За июнь и июль никаких записей нет. У Сведберга отпуск. Он жалуется, что выработался. Он начал медленно листать дальше. Пусто. За последние дни его жизни – ни одной записи. Восемнадцатое октября – день рождения Стуре Бьорклунда. Четырнадцатое декабря. Снова Адамссон. Дальше пусто. Валландер положил ежедневник на место. Судя по всему, Сведберг был очень одиноким человеком. Впрочем, что такое – ежедневник? Валландер вспомнил свой собственный – то же самое. Ничего существенного. Он откинулся на стуле и закрыл глаза. Он очень устал, к тому же его снова мучила жажда. Интересно, кто такой Адамссон? Он открыл глаза, наклонился к столу и поднял коричневую подкладу для письма. Там лежали несколько памятных записок и визитная карточка. Адрес антикварного магазина «Буман» в Гётеборге. Телефон автомастерской «ауди» в Мальмё. Сведберг был поклонником одной марки, он всегда ездил на «ауди». Так же как Валландер постоянно менял свой «пежо» на следующий «пежо». Визитная карточка, на которой указано некое предприятие в Миннеаполисе под названием «Indian Heritage». Еще там было вырезанное из газеты объявление – магазин «Травы и старинная медицина» в Карлсхамне. Валландер положил подкладку на место. Два ящика письменного стола лежали на полу. Остальные просто выдвинуты. Он вытянул первый – там было несколько копий налоговых деклараций. В другом – письма и открытки. Валландер проглядел письма – многие были отправлены больше десяти лет назад, почти все от матери. Он положил их на место и взял стопку открыток. К удивлению Валландера, одна была от него самого – из Скагена. «Пляжи здесь потрясающие», – написал он Сведбергу. Валландер задумался, держа открытку в руке.

15
{"b":"180","o":1}