ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Наука страсти нежной
Пилигримы спирали
Неймар. Биография
Армада
Путь совершенства
Дыхание по методу Бутейко. Уникальная дыхательная гимнастика от 118 болезней!
Настоящая любовь
Хищник: Охотники и жертвы
Дизайн привычных вещей
A
A

Кладовка Сведберга помещалась в самом дальнем конце прохода. Поверх сетки – толстая металлическая решетка, солидный висячий замок. Сведберг зачем-то укрепил кладовку… Зачем? – подумал Валландер. Хранил тут какие-то особые ценности? Валландер натянул пластиковые перчатки – слава богу, не забыл! – нашел нужный ключ, открыл замок, снял и внимательно осмотрел. Замок был совсем новый. Он нашел выключатель и зажег свет. Содержимое кладовки ничем не отличалось от соседних. В углу стояла пара старых горных лыж. Валландер удивился – он не мог представить себе Сведберга, мчащегося по снежному склону. Впрочем, визит к Стуре Бьорклунду показал, что они совсем не знали Сведберга. Думали, что знали, а оказалось, что важнейшие события его жизни прошли мимо них. Я копаюсь в его тайнах, подумал Валландер, и даже представить не могу, что тут может обнаружиться. Он внимательно осмотрел тесную кладовку. В отличие от квартиры тут царил образцовый порядок, все лежало на своих местах. Он начал с картонных коробок и чемоданов. Сведберг, по-видимому, не любил ничего выкидывать. Башмаки, куртки как минимум двадцатилетней давности. Он методично рассматривал и откладывал вещь за вещью. В одном из чемоданов лежали старые фотоальбомы. Он сел на сундучок и перелистал верхний. Множество старых фотографий – люди на фоне сконских пейзажей, какие-то празднества в саду, где все в неестественных позах замерли перед неизвестным фотографом. Многие снимки сделаны настолько общим планом, что лица различить невозможно. Вот убирают свеклу на поле, на заднем плане – телеги и лошади. Возчики приветственно подняли кнуты, над горизонтом – полоса облаков. Чувствуется, что земля тяжелая и мокрая. Никаких надписей на обороте, никаких имен. Он просмотрел три альбома – все похожи один на другой. Валландер предположил, что самые последние снимки сделаны не позже чем в тридцатые годы. Он осторожно собрал фотографии и положил альбомы на место. Все эти люди, давно умершие, вдруг ожили на мгновение, словно выглянули на свет из своих могил. В одном из чемоданов он нашел старые скатерти, в другом – еженедельники шестидесятилетней давности. В углу за сломанным, обитым зеленым сукном ломберным столиком стояла коробка, в ней был странной формы кусок дерева. Он не сразу понял, что это болванка для париков. Осмотр кладовки занял не меньше часа. Ничего такого, что привлекло бы его внимание, Валландер не нашел. Он распрямился, потянулся с хрустом и огляделся еще раз, надеясь, что обнаружит что-то, чего здесь не хватает, какое-то пустое место, где что-то стояло, а теперь исчезло. Или, скажем, дорогой любительский телескоп. Он вышел из подвала и запер за собой дверь. Выйдя на улицу, он почувствовал, что очень хочет пить. Валландер дошел до кондитерской на южной стороне Главной площади и заказал чашку кофе и минеральной воды. Ему захотелось взять к кофе венский хлебец.

Вспомнил, что ему этого делать не следует, но хлебец все же купил. Через двадцать минут он вернулся в дом на Малой Норрегатан и поднялся в квартиру Сведберга. В доме стояла мертвая тишина. Подойдя к двери, он глубоко вдохнул, отцепил ленту полицейского заграждения и, не обращая внимания на многочисленные запретительные плакатики, вошел в квартиру. С улицы доносился немилосердный грохот бетономешалки.

Он прошел в гостиную, невольно поглядев туда, где лежал Сведберг, и выглянул в окно. Грохот бетономешалки отражался от каменных стен домов. Рядом с бетономешалкой стоял грузовик, несколько человек разгружали стройматериалы.

И тут Валландеру пришла идея. Он спустился на улицу. Пожилой мужчина, голый по пояс, лил в бетономешалку воду из шланга. Увидев Валландера, он кивнул – по-видимому, мгновенно опознав в нем полицейского.

– Жуть, что здесь было, – воскликнул он, стараясь перекричать грохот.

– Мне надо с вами поговорить, – сказал Валландер.

Человек со шлангом подозвал молодого парня, курившего в тени. Тот принял у него шланг.

Они обогнули угол дома – звук бетономешалки сразу стал намного слабее.

– Значит, вы знаете, что здесь произошло, – спросил Валландер.

– Полицейского застрелили. Сведберга.

– Так и есть. Я хотел узнать, когда вы начали здесь работать. Или только приступаете?

– Мы пришли в понедельник. Будем перестраивать подъезд.

– А когда запустили бетономешалку?

Тот подумал:

– Должно быть, во вторник. Часов в одиннадцать дня.

– И она все время работает?

– Стараемся не останавливать. С семи до пяти. Иногда и подольше.

– И она все время стоит на одном и том же месте?

– Да.

– Значит, вы видите всех, кто входит и выходит из дома?

Рабочий только сейчас понял, куда клонит Валландер, и сразу сделался серьезным.

– Вы, разумеется, не знаете, кто здесь живет, – продолжил Валландер. – Но кто-то наверняка мелькает довольно часто.

– Я даже не знаю, как выглядел этот полицейский.

Валландер об этом не подумал.

– Я попрошу показать вам снимок, – сказал Валландер. – Как вас зовут?

– Нильс Линнман. Точно как этого, который ведет передачу про природу.

Валландер смутно припомнил ведущего программы про животных, исправно выходящей уже много лет подряд.

– А вы ничего необычного не заметили, пока тут работали? – спросил он, тщетно пытаясь найти в карманах ручку и кусок бумаги.

– Как это – необычного?

– Ну, может быть, кто-то вел себя странно, нервничал. Спешил куда-то. Обычно люди замечают, если что-то не так.

Линнман задумался. Валландер ждал. По-прежнему было жарко, и ему опять понадобилось в туалет.

– Нет, – наконец сказал Линнман. – Не припоминаю. Может быть, Роббан что-то видел.

– Роббан?

– Ну тот, со шлангом. Хотя сомневаюсь. У него на уме только его мотоцикл.

У Валландера непостижимым образом оказалась при себе визитная карточка. Он сунул ее в нагрудный карман мешковатого комбинезона Линнмана.

– Сейчас пришлю Роббана.

Разговор с молодым рабочим был очень коротким. Его звали Роберт Тернберг, и он, похоже, даже не знал, что в этом доме кого-то убили. И разумеется, он ничего такого не заметил. Валландер подумал, что если даже на Малой Норрегатан ни с того ни с сего появится слон, Тернберг не обратит на него никакого внимания. Ему он даже визитной карточки не дал, поблагодарил и вернулся в квартиру. Теперь, во всяком случае, есть вполне правдоподобное объяснение, почему никто не слышал выстрелов. Он прошел в кухню и позвонил в полицию. На месте была только Анн-Бритт. Валландер попросил ее привезти фотографию Сведберга и показать рабочим.

– У нас там полно полицейских, они опрашивают жителей. А рабочих, скорее всего, забыли, – сказала она.

Валландер вернулся в прихожую и какое-то время стоял не шевелясь – пытался отбросить все не имеющее отношения к делу, «отсеять шелуху». Много лет назад, когда Валландер только начинал работать в Истадской полиции, Рюдберг так и выражался – «отсеять шелуху». Все, что не имеет отношения к делу, надо отбросить, говорил он, на каждом месте преступления остается след, тень того, что там происходило. Ее-то и надо искать.

Валландер открыл квартирную дверь. Уже здесь что-то не так. В корзине под зеркалом лежали газеты – «Истадская смесь». Сведберг подписывался на эту газету. Но на полу газеты не было, хотя почтальон наверняка бросил ее в щель. Хотя бы один экземпляр должен быть. Даже два. Менее вероятно, что три, хотя и это не исключено. Значит, кто-то газеты убрал. Он прошел в кухню. На столике у мойки лежали газеты за среду и четверг. Пятничный номер – на обеденном столе. Валландер набрал номер мобильного телефона Нюберга. Тот ответил немедленно.

Сначала Валландер рассказал про бетономешалку. Нюберг усомнился.

– На улице могли не слышать выстрела, если бетономешалка работала, это точно, – сказал он. – Но в доме звук распространяется по другим законам. Я где-то читал.

– Мы могли бы провести следственный эксперимент, – сказал Валландер, – выстрелить при работающей бетономешалке, ничего не говоря соседям. А потом их опросить.

20
{"b":"180","o":1}