ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Чем это пахнет? – спросил Мартинссон.

Ответа он не ждал – сам понимал, что означает этот запах.

Валландер медленно шел вперед.

Внезапно он остановился и краем глаза уловил, как вздрогнул шедший за ним Мартинссон. В кустах слева что-то мелькнуло. Запах теперь был невыносимым – они посмотрели друг на друга и зажали ладонями носы.

Валландера начало подташнивать. Он, по-прежнему зажав нос, сделал ртом несколько глубоких вдохов.

– Подожди здесь, – попросил он Мартинссона.

Голос его дрожал.

Он заставил себя идти дальше, отгибая ветви кустов.

На расстеленной скатерти лежали в нелепых позах трое молодых людей, наряженные в старинные костюмы и парики. У каждого во лбу были пулевые отверстия. Процесс разложения зашел уже довольно далеко.

Валландер зажмурился и опустился на корточки.

Через секунду он встал, на подгибающихся ногах вернулся к Мартинссону и, крепко взяв его за локоть, увел назад на тропинку.

– В жизни не видел такого ужаса, – заикаясь, сказал он.

– Это они?

– Несомненно.

Они замолчали. Потом Валландер вспоминал, что поблизости в ветвях пела какая-то птица. Все происходящее напоминало кошмар – но происходило наяву.

С большим трудом Валландер заставил себя вернуться к исполнению служебных обязанностей. Он достал из кармана телефон и позвонил в полицию. Через минуту трубку сняла Анн-Бритт Хёглунд.

– Это Курт.

– А разве ты не собирался с утра навестить банкира?

– Мы их нашли. Всех троих. Мертвых.

Он услышал, как у нее перехватило дыхание.

– Буге и остальных?

– Да.

– Мертвых?

– Их застрелили.

– О боже!

– Слушай внимательно! Полный наряд сюда. Мы находимся в Хагестадском национальном парке. Мартинссон будет ждать на въезде. Лиза тоже пусть приедет. И вообще, как можно больше людей, мы должны поставить заграждение.

– Кто сообщит родителям?

Валландеру стало жутко. Почему-то эта естественная мысль не пришла ему в голову сразу. Конечно же надо известить родителей. Они должны опознать своих детей.

Сейчас он был просто не в состоянии это сделать.

– Они мертвы уже давно, – сказал он. – Может быть, с месяц. Ты представляешь это зрелище?

Она поняла его.

– Я поговорю с Лизой, – продолжил он. – Но мы не можем привезти сюда родителей.

Она промолчала. Говорить больше было не о чем. Валландер некоторое время стоял, тупо уставившись на телефон.

– Лучше бы ты пошел ко въезду.

Мартинссон кивнул и показал на Розмари Леман:

– А с ней что делать?

– Записать самое важное – время, когда они нашли трупы, адрес. И отпустить домой. Приказать никому ничего не говорить.

– У нас нет права им приказывать.

Валландер поглядел на него непонимающе:

– Сейчас у нас есть право на все, что угодно.

Мартинссон и Розмари Леман ушли. Валландер остался один. Давешняя птица не умолкала. В нескольких метрах от него за густым кустарником лежали три трупа совсем юных людей. Валландеру подумалось, до чего же человек одинок. Он сел на камень у тропы. Птица перелетела на соседнее дерево.

Мы не вернули их домой. Они никогда не уезжали ни в какую Европу. Все это время они оставались здесь, на родине. Мертвые. Ева Хильстрём была права. Кто-то писал за них открытки. Они все время были здесь – там, где они решили отпраздновать Иванов день.

Он вспомнил Ису Эдельгрен. Она, скорее всего, поняла, что произошло. Не потому ли она решила покончить жизнь самоубийством? Потому что она знала – все остальные уже мертвы? И она была бы мертва, если бы не случайное недомогание.

Но здесь что-то не сходится. Как могло получиться, что за целый месяц трупы не были обнаружены? В национальном парке да еще в период летних отпусков? Местечко, разумеется, выбрано довольно укромное – но все равно кто-то должен был их найти. Или почувствовать запах.

Он этого не понимал, впрочем, ничего удивительного тут не было – он никак не мог заставить себя рассуждать логически. Его словно парализовало. Кому пришло в голову убить троих молодых людей, почти детей, которые решили устроить в лесу костюмированный пикник? Все это выглядело совершенно дико. Какое-то безумное преступление, три трупа, а где-то на периферии… а может быть, и совсем близко к эпицентру – еще один труп.

Сведберг. Что общего у него было с этой историей? Как он к ней причастен?

Валландер чувствовал себя совершенно беспомощным. Он смотрел на мертвые тела всего несколько секунд, но успел заметить, что все трое убиты выстрелами в лоб. Тот, кто стрелял, знал, куда целиться.

Сведберг стрелял из пистолета лучше нас всех.

Птица наконец умолкла. Время от времени налетал слабый порыв ветра и шевелил листву над головой, потом вновь стихало.

Сведберг стрелял из пистолета лучше нас всех. Валландер заставил себя додумать эту мысль до конца. Неужели это сделал Сведберг? А почему бы и нет? Эта возможность была такой же реальной, как и все другие.

Нет, Сведберг не мог это сделать.

Валландер встал и начал ходить по тропинке – вперед и назад. Вот если бы можно было взять и позвонить Рюдбергу! Но Рюдберга нет в живых. Он так же мертв, как и эти трое.

В каком мире мы живем? – подумал он обреченно. В мире, где убивают трех юнцов, еще не узнавших, что такое жизнь.

Он остановился посреди тропы. Сколько он еще выдержит? Скоро уже тридцать лет, как он служит в полиции. Как-то он патрулировал улицы в своем родном Мальмё. Пьяный ударил его ножом, нож прошел в нескольких сантиметрах от сердца. С тех пор все в его жизни изменилось. Время жить и время умирать, обычно формулировал он для себя. Шрам на левой стороне груди остался на всю жизнь. И жизнь продолжается. Но сколько он еще выдержит? Он вспомнил уехавшего в Уганду Пера Окессона. Интересно, вернется ли тот когда-нибудь домой?

Ему вдруг стало очень горько. Он всю жизнь служил в полиции, воображая, что помогает охранять спокойствие людей. Но преступность все растет и растет, насилия и жестокости становится все больше и больше. Швеция стала страной запертых дверей. Все запирают на ночь двери. Раньше об этом никто не помышлял.

Он подумал о связке ключей в кармане. С годами ключей становится все больше, и все больше кодовых замков. Количество ключей и замков все время растет – и за этими бесчисленными замками развирается иное общество, совершенно ему незнакомое.

Он чувствовал тяжесть, и уныние, и усталость. Скорбь в его душе смешалась с яростью. Но сильнее всего был неприкрытый страх.

Кто– то хладнокровно застрелил троих молодых людей. Несколько дней назад он нашел Сведберга мертвым на полу своей квартиры. И между этими событиями была связь, хотя пока он и не мог понять какая.

Больше всего ему хотелось уйти отсюда. Он сильно сомневался, что у него хватит душевных сил все это выдержать. Пусть кто-то другой. Мартинссон или Ханссон. Он уже не может. Перегорел. К тому же у него диабет. Жизнь катится под горку.

И тут он услышал звук приближающихся машин, треск ломающихся сучьев. Они уже здесь. Значит, снова ему брать на себя ответственность, как бы ни хотелось этого избежать. Он знал их всех – всех, кто собрался вокруг него. С некоторыми он работает вместе уже десять или пятнадцать лет. Лиза Хольгерссон была очень бледна. Интересно, как он сам выглядит.

– Они лежат там, внизу, – показал он рукой. – Их застрелили. Опознания еще не проводили, но сомнений нет – это именно те трое, что исчезли на Иванов день. Была все же надежда, хоть и слабая, что они и в самом деле где-то в Европе. Теперь мы знаем, где они.

Он помолчал.

– Приготовьтесь к тому, что они здесь уже давно, с того самого дня. Думаю, все понимают, что это за зрелище. Советую надеть маски.

Он вопросительно глянул на Лизу Хольгерссон – хочет ли она тоже посмотреть? Она кивнула.

Валландер пошел впереди, показывая дорогу. Никто не говорил ни слова, слышен был только треск ломаемых сучьев и шелест листьев. Запах становился все сильнее. Лиза Хольгерссон вцепилась Валландеру в руку. Валландер по опыту знал, что в таких случаях лучше держаться вместе. Одного молодого полицейского вырвало.

36
{"b":"180","o":1}