ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он пошел в кухню и выпил подряд три стакана воды.

Это тоже было необычно – последнее время его все время мучит жажда.

Усталость. Жажда. Откуда это все?

Было уже двенадцать, и он проголодался. Даже не стоило открывать холодильник – он знал, что там пусто. Он надел куртку и вышел. Было довольно жарко. Он пошел в центр, остановившись несколько раз у витрин маклерских контор. Там были выставлены фотографии предлагаемых к продаже домов, и он убедился, что предложенная Робертом Окерблумом цена была вполне разумной. Больше трехсот тысяч за дом в Лёдерупе не получишь.

Он остановился у киоска и съел гамбургер, запив его двумя бутылками минеральной воды, после чего зашел в обувной магазин, где знал хозяина, и попросил разрешения воспользоваться туалетом. Выйдя на улицу, он остановился в растерянности. Надо бы, пользуясь выходным, пройтись по магазинам – пусто было не только в холодильнике, но и в буфете. Но у него просто не было сил идти за машиной и ехать в супермаркет. Он пошел по Хамнгатан, пересек железнодорожные пути и направился в лодочную гавань. Медленно брел вдоль бесчисленных мостков, глядя на зачаленные катера и яхты. Попытался представить себя на яхте. Он никогда в жизни не ходил под парусом. Снова захотелось пописать. Он нашел туалет в ближайшем кафе и там же выпил бутылку минеральной воды. Потом он сидел на скамейке около красного домика службы береговых спасателей.

Последний раз он был здесь зимой. Когда уезжала Байба.

Он отвез ее в Стуруп. [3] Уже было темно. В свете фар неслись снежные вихри. Они молчали. Он подождал, пока она пройдет паспортный контроль, вернулся в Истад, пришел сюда и сел на эту скамейку. Ветер был холодный, он замерз, но домой не уходил. Все было кончено. Байбу он больше не увидит. Разрыв был окончательным.

Она приехала в Истад в декабрю 1994 года, вскоре после смерти его отца. Как раз тогда он по уши завяз в головоломном следствии, самом, может быть, сложным за все время его службы в полиции. И тогда же он впервые за много лет начал строить планы на будущее. Он решил переехать в деревню. Купить дом. Завести собаку. Он даже ездил смотреть Щенков Лабрадора. Пора было менять свою жизнь. А главное – он мечтал, чтобы Байба осталась с ним. Она приехала на Рождество. Валландер с удовольствием отметил, что у нее сразу завязались хорошие отношения с Линдой. Тогда, в начале нового, 1995 года, в последние дни перед ее отъездом, они всерьез говорили о будущем. Может быть, она переедет в Швецию навсегда уже к лету. Они ездили смотреть дом, небольшую усадьбу под Свенсторпом. Но уже в марте, вечером, когда Валландер лежал в постели, она позвонила из Риги и сказала, что у нее появились сомнения. Она не хочет выходить замуж, не хочет переезжать в Швецию. Во всяком случае, пока. Вне себя от беспокойства он сорвался и поехал в Ригу – думал, что удастся ее уговорить. Кончилось все долгой и безобразной ссорой, первой за все время их знакомства, после чего они больше месяца не разговаривали. Потом он все же заставил себя позвонить, и они договорились, что летом он приедет в Ригу. Они провели две недели на побережье, в полуразвалившемся домике – даче какого-то коллеги Байбы по университету. Они долго гуляли по песчаному пляжу, и Валландер все выжидал, что она сама начнет разговор о будущем. Но она по-прежнему была не уверена – не сейчас, пока еще рано… Почему не довольствоваться тем, что у них есть? Так и не добившись никакой ясности, он вернулся домой в подавленном настроении. Всю осень они не встречались – много раз говорили по телефону, строили планы, но ничего не получалось. У него начали появляться подозрения – нет ли у нее другого в Риге? Несколько раз, изнемогая от ревности, он звонил ей среди ночи, и пару раз у него возникало чувство, что в квартире кто-то есть, хотя она и заверяла его, что это не так.

Она приехала в Истад к Рождеству. В этот раз Линда только встретила с ними Рождество и уехала с друзьями в Шотландию. И тогда Байба сказала, что не хочет переезжать в Швецию. Она долго раздумывала, но теперь приняла решение. Она не хочет терять работу в университете. Что она будет делать в Швеции? В Истаде? Работать переводчицей? И все? Валландер пытался ее уговорить, но вскоре сдался. Оба они чувствовали, что отношения их близятся к концу; спустя четыре года оба оказались в тупике. Валландер отвез ее в Стуруп, подождал, пока она пройдет паспортный контроль, а потом долго сидел на заснеженной скамейке у домика спасателей. Он никогда не чувствовал себя таким одиноким, как в тот вечер. Но странно, ему от этого полегчало. Во всяком случае, неизвестности больше не будет.

Мощный катер отчалил и исчез в море. Валландер поднялся. Ему снова нужно было в туалет.

Какое-то время они еще звонили друг другу, но потом и это прекратилось. Последний раз он слышал ее голос полгода назад. Как-то они с Линдой поехали в Висбю, и она спросила его, в самом ли деле он порвал с Байбой.

– Да, – ответил он, – все кончено.

Она ждала продолжения.

– Это было необходима Ни она, ни я уже не хотели дальше тянуть эту волынку. Все к тому шло.

Он зашел в кафе, кивнул официантке и пошел в туалет.

Потом он вернулся на Мариагатан, взял машину и повернул к выезду на Мальмё, где был супермаркет. Обычно перед тем, как зайти в магазин, он, сидя в машине, составлял список покупок. Так он поступил и на этот раз, но, уже катя коляску вдоль полок, обнаружил, что забыл шпаргалку в машине. Возвращаться не стал. Было уже четыре часа, когда он вернулся домой и разложил покупки – это в холодильник, это в буфет… Потом прилег на диван с газетой и тут же задремал. Через час он резко проснулся, как будто кто-то его толкнул.

Ему снилось, что они с отцом в Риме. С ними почему-то и Рюдберг, а еще – какие-то странные карлики, которые все время щиплют их за ноги.

Он с тяжелой головой сел на диване.

Мне снятся мертвые, подумал он. К чему это? Отец умер, но снится мне чуть не каждую ночь. И Рюдберг тоже скоро пять лет как умер. Коллега и друг, человек, научивший меня ремеслу полицейского.

Он вышел на балкон. Было по-прежнему тепло и тихо, но на горизонте клубились темные облака.

Внезапно с потрясшей его ясностью он осознал, насколько он одинок. Если не считать Линду, которая жила в Стокгольме и которую он почти не видел, друзей у него нет. Он общается только с коллегами по работе, и то в рабочее время.

Он пошел в ванную и сполоснул лицо. Посмотрел в зеркало. Несмотря на загар, явственно читалась усталость. Левый глаз красный. Лоб стал выше, но не потому, что он поумнел, а потому, что начинал лысеть.

Он встал на весы. По сравнению с прошлым летом он похудел, но все равно вес его не порадовал.

Зазвонил телефон. Это была Гертруд.

– Я только хотела сказать, что я уже в Рюнге. Все нормально.

– Я думал о тебе, – сказал Валландер. – Мне, наверное, надо было остаться.

– Мне самой хотелось побыть одной. Повспоминать… Но я думаю, мне здесь будет хорошо. Мы с сестрой замечательно ладим. И всегда ладили.

– Я заеду через недельку.

Не успел он повесить трубку, как снова раздался звонок. Это была Анн-Бритт Хёглунд из полиции.

– Просто хотела узнать, как все прошло.

– Что – все?

– Ты же должен был встречаться с маклером? Насчет отцовского дома?

Валландер вспомнил, что накануне они обменялись несколькими словами по поводу дома.

– Похоже, все нормально. Ты можешь купить этот дом за триста тысяч.

– Я его даже не видела.

– Так странно, – сказал Валландер. – Теперь там никого нет, Гертруд переехала. Кто-то купит дом. Может быть, превратят его в дачу. Чужие люди, ничего не знающие о моем отце.

– Во всех домах есть привидения. Кроме новостроек. Там их, кажется, нет.

– Запах скипидара останется надолго… Но когда и он исчезнет, уже ничто не будет напоминать, что когда-то там жил мой отец.

– У тебя голос расстроенный.

– Так оно и есть. Увидимся завтра. Спасибо, что позвонила.

вернуться

3

Стуруп – аэропорт в Мальмё.

4
{"b":"180","o":1}