A
A
1
2
3
...
44
45
46
...
117

– Налево покатый склон, – сказал Нюберг, – местность постепенно понижается до самого дна, но там очень узко, сразу начинается противоположный склон оврага.

– А прямо?

– Тоже склон. Густой кустарник. Колючий.

– Справа?

– Сначала кусты. Но не такие густые. Потом поляна, весной там, наверное, болото. Потом снова кустарник.

– Наверное, где-то там, – сказал Валландер. – Прямо или справа…

– Справа, – решительно сказал Нюберг. – Я забыл сказать тебе одну вещь. Если идти прямо, там тропинка. Но даже не в этом дело…

Он подозвал полицейского, что-то копавшего под деревом.

– Расскажи, что ты там видел – когда пошел прямо.

– Грибов полно.

Валландер понял мысль Нюберга.

– Он избегает грибных мест, чтобы случайно не нарваться на грибников?

Нюберг кивнул.

– Я сам люблю собирать грибы. И у меня есть свои места, я туда даже и не в сезон захаживаю.

Полицейский вновь отошел к дереву.

– Что же, как рассветет, пойдем направо, – сказал Валландер.

– Если мы рассуждаем верно, он спрятал трупы там. Но это не обязательно. Мы можем и ошибаться.

Валландер до того устал, что даже не ответил. Он решил вернуться к машине и немного подремать на заднем сиденье.

Нюберг проводил его до тропы.

– Мне что-то почудилось в кустах, когда я приехал, – сказал Валландер. – А Свенссон уверен, что видел лису.

– Людям кошмары во сне снятся. А у нас все с ног на голову. Бредим наяву.

– Мне не по себе, – сказал Валландер. – А вдруг он ударит снова?

Нюберг ответил не сразу.

– Будем исходить из того, – медленно произнес он, – что раньше, по всей видимости, он подобных преступлений не совершал. Во всяком случае, в этой стране. Мы бы знали.

– Мартинссон уже делает запросы. Может быть, где-то в других странах было что-то схожее.

– Ты боишься, что это может повториться?

– А ты нет?

– Я всегда боюсь. Но все равно думаю, что такое случается только один раз.

– Будем надеяться, – сказал Валландер. – Я буду через пару часов.

Он вернулся на опушку парка. Чувство, что в темноте кто-то прячется, больше не появлялось. Он свернулся на заднем сиденье и мгновенно заснул.

Когда он проснулся, было уже совершенно светло. Кто-то постучал в окно и разбудил его. Валландер открыл глаза и увидел прильнувшее к стеклу лицо Анн-Бритт Хёглунд. Все тело болело. Он, мало что соображая, тяжело вылез из машины:

– Сколько сейчас?

– Начало восьмого.

– Значит, я проспал. Надо начинать искать.

– Уже ищем. Поэтому я тебя и разбудила. Сейчас приедет Ханссон.

Они поспешили по тропинке.

– Ненавижу спать в машине, – сказал Валландер. – А еще больше – просыпаться. Ни умыться, ни побриться. Я уже стар для таких подвигов. Мозги не работают без кофе.

– Кофе есть, – сказала она. – Если его нет у наших, у меня свой термос. Могу даже предложить бутерброд.

Валландер прибавил шагу, но за ней не поспевал. Почему-то это его раздражало. Они шли мимо того места, где ночью ему что-то почудилось. Он остановился и огляделся. Ему пришло в голову, что если кому-то нужно понаблюдать, кто проходит по тропинке, лучше места не придумать. Анн-Бритт посмотрела на него с удивлением. Валландеру пока не хотелось ей ничего объяснять. Он еще раз огляделся и сказал:

– Не могла бы ты попросить Эдмундссона с собакой тут прогуляться? Двадцать метров туда-сюда от тропинки.

– Зачем?

– Мне так хочется. Чем плохая причина?

– Что должна найти собака?

– Пока не знаю. Что-то, чего здесь быть не должно.

Она больше вопросов не задавала. Он пожалел, что ничего не объяснил ей, но теперь уже поздно. Они шли дальше. Она молча протянула ему газету. На первой странице красовалось фото женщины, которую, может быть, зовут Луиза. Не останавливаясь, он прочитал заметку.

– Кто этим занимается?

– Мартинссон. Он должен проверять все поступившие сигналы.

– Важно ничего не упустить.

– Мартинссон у нас дотошный.

– Не всегда.

Он сам слышал, до чего у него склочный и противный голос. С какой стати он выплескивает на Анн-Бритт раздражение и усталость? Но больше никого рядом нет. Потом поговорю с ней, виновато подумал он. Когда все это кончится.

Навстречу им трусцой бежал мужчина. Валландер тут же среагировал:

– Они что, не поставили оцепление? Здесь не должно быть ни одной души, кроме полиции.

Он встал посреди тропинки.

Бегуну было около тридцати, в ушах – наушники. Он попытался обогнуть Валландера, но тот резко выбросил руку, требуя остановиться. Дальше все произошло очень быстро. Бегун, по-видимому, решил, что подвергся нападению, развернулся и двинул Валландера кулаком по скуле. Тот как куль свалился на тропинку. Когда через несколько секунд он очнулся, Анн-Бритт уже сбила спортсмена с ног и закрутила его руки за спиной. Наушники и плейер лежали на тропинке, и оттуда, к удивлению Валландера, доносились звуки оперной музыки. На крик Анн-Бритт подбежали несколько полицейских в форме и тут же надели на бегуна наручники. Валландер осторожно поднялся. Челюсть болела, к тому же он сильно прикусил язык. Но зубы, кажется, целы. Он посмотрел на спортсмена:

– В парк вход запрещен, висит заграждение. Ты не мог этого не знать.

– Заграждение? – удивленно уставился на него бегун. Удивление выглядело совершенно естественным.

– Запишите его имя, – сказал Валландер, – и проследите, чтобы заграждение было действительно заграждением. Потом отпустите.

– Я буду жаловаться, – возмущенно сказал парень.

Валландер отвернулся и осторожно пощупал пальцем во рту.

– Фамилия?

– Хагрот.

– А имя?

– Нильс.

– И на что ты будешь жаловаться?

– На превышение власти. Я бегу, никого не трогаю, а меня сбивают с ног.

– Неправда, – сказал Валландер. – Сбивают с ног как раз не тебя, а меня. К тому же я полицейский. Я пытался тебя остановить, потому что этот район оцеплен.

Бегун попытался протестовать. Валландер поднял руку.

– Ты можешь схлопотать год тюрьмы за это, – сказал он. – Нападение на должностное лицо. Это серьезно. К тому же, вместо того чтобы следовать указаниям полиции, ты влез на оцепленную территорию. Это побольше, чем год. На условный приговор можешь не рассчитывать. Судимости были?

– Нет, разумеется.

– Тогда три года. Но если через минуту твоего духа здесь не будет, я готов забыть эту историю.

Бегун снова начал протестовать. Валландер жестом остановил его:

– У тебя десять секунд на размышление.

Тот кивнул.

– Снимите с него наручники и покажите дорогу. Запишите адрес на всякий случай.

Валландер двинулся дальше. Скула болела, но сон как рукой сняло.

– Какие три года? О чем ты говорил? – спросила Анн-Бритт.

– Он-то этого не знает, – сказал Валландер. – И не думаю, чтобы стал выяснять, правда это или нет.

– Это как раз то, о чем без конца нас предупреждает шеф полиции в Стокгольме, – произнесла Анн-Бритт с иронией, – ты подрываешь доверие к полиции.

– По сравнению с тем, что будет, если мы не найдем убийцу Буге, Нормана и Хильстрём, это детские игрушки. К тому же убит Сведберг.

Придя на место, Валландер ухватил платмассовый стаканчик с кофе и поискал глазами Нюберга – тот занимался подготовкой поисков места временного погребения троих ребят. Волосы взлохмачены, глаза красные, настроение, как почти всегда, омерзительное.

– Этим вообще не я должен заниматься, – сказал он зло, – куда, к чертям, все запропастились? Почему у тебя морда в крови?

Валландер пощупал щеку– и в самом деле в углу рта выступила кровь.

– Подрался, – сказал он. – Подрался с джоггером.

– Подрался? С джоггером?

– Оставим это, – сказал Валландер и подозвал Анн-Бритт.

Он коротенько посвятил ее в детали их с Нюбергом ночных дискуссий.

– Займись вот чем, – сказал он под конец. – Мы ищем место, где можно спрятать три трупа. У нас с Нюбергом есть кое-какие соображения, где оно может находиться.

45
{"b":"180","o":1}