A
A
1
2
3
...
45
46
47
...
117

Было уже половина восьмого, на небе – ни облачка. Хорошо, что нет дождя, подумал Валландер, иначе бы смыло все следы.

По склону спустился запыхавшийся Ханссон. После бессонной ночи вид у него был не лучше, чем у остальных.

– Прогноза не знаешь?

– Я слышал по радио в машине – дождя не обещают. Ни сегодня, ни завтра.

Валландер быстро прикинул – если Анн-Бритт и Ханссон будут здесь, а Мартинссон в своем кабинете возьмет на себя роль диспетчера, то сам он может заняться другими, не менее срочными делами.

– У тебя кровь на щеке, – сообщил Ханссон.

Валландер не ответил – он звонил Мартинссону.

– Я сейчас приеду. Здесь будут Анн-Бритт и Ханссон.

– Какие результаты?

– Рано еще. Мне нужно связаться с Лундом.

– Могу попробовать дозвониться.

– Попробуй. И скажи им, что время не терпит. Нам нужно установить точное время. И еще: не знаю, поможет ли это нам, но если бы они могли определить, кто был убит первым…

– А зачем это?

– Я же сказал – не знаю. Но мы не можем исключить, что преступника интересовал только кто-то один из этой тройки.

Мартинссон понял его мысль и пообещал немедленно дозвониться в Лунд. Валландер сунул телефон в карман.

– Я еду в Истад, – сказал он. – Если что-то найдете, сразу сообщите.

Он пошел к машине. Навстречу попался Эдмундссон с собакой. Значит, Анн-Бритт тут же ему позвонила, а он даже не заметил. И Эдмундссон тоже зря время не терял.

– Твой пес, похоже, умеет летать. Как он сюда добрался?

– Его захватил мой напарник. Что мы должны делать?

Валландер неопределенно ткнул пальцем в сторону поляны и объяснил, что они рассчитывают найти.

– То есть мы сами не знаем, что ищем?

– Только то, чего здесь быть не должно, – сказал Валландер резко. – Ничего другого. И, если что-то найдешь, сразу сообщи Нюбергу. Потом поможешь остальным – они ищут, где начать копать.

Эдмундссон побледнел.

– Ты думаешь, есть еще…

– Нет, трупов больше нет. Есть место, где их прятали.

– Зачем? Чего он дожидался?

Валландер, не отвечая, двинулся дальше. Эдмундссон задал совершенно правильный вопрос, пришло ему в голову. Чего он дожидался? Почему для преступника было так важно спрятать трупы? И потом достать их опять? Мы как-то упустили это, вернее, не упустили, а отнеслись слишком легко, а между тем это очень важно. Важнее, чем мы можем себе представить.

Он сел в машину. Скула по-прежнему болела. Он уже вставил ключ в замок, как позвонил Мартинссон.

Лунд, подумал Валландер. Он почувствовал азарт.

– Что они говорят? – спросил он.

– Кто – они?

– Лунд! Ты говорил с Лундом?

– Не успел. Тут другие новости. Поэтому я и звоню.

Только сейчас Валландер заметил, что Мартинссон взволнован.

Только бы не еще один, подумал Валландер. Только бы не еще один труп.

– Позвонили из больницы, – сказал Мартинссон. – Похоже, Иса Эденгрен сбежала.

Часы в машине Валландера показывали три минуты девятого. Три минуты девятого, понедельник, двенадцатое августа.

16

Он, превышая скорость и не обращая внимания на знаки, поехал прямо в больницу. Мартинссон уже ждал его у входа. Валландер поставил машину под знаком «Остановка воспрещена» и вышел.

– Что случилось?

У Мартинссона в руке был блокнот.

– Никто ничего не знает. Очевидно, она оделась и на рассвете ушла. Никто ее не видел.

– Она говорила с кем-нибудь по телефону? Может быть, кто-то за ней приехал?

– Ни у кого ничего не добьешься. Отделение забито больными, ночные сестры не справляются. Телефонов здесь много, могли позвонить и ей, и она могла звонить. Она ушла около шести. В четыре часа ночи ее видели в постели – она спала.

– Вряд ли она спала. Выжидала, – сказал Валландер. – А потом ушла.

– Почему?

– Не знаю.

– Она может опять попытаться покончить с собой.

– Может. Но подумай сам: мы рассказываем ей, что случилось с ее друзьями. И она этой же ночью удирает из больницы. Почему?

– Боится?

– Вот именно. Боится. Вопрос только – чего?

Валландеру было известно одно-единственное место, где можно попытаться ее найти. Дом под Скорбю. Мартинссон приехал на своей машине, и Валландер попросил его съездить с ним туда – главным образом потому, что ему не хотелось оставаться одному.

Сперва они подъехали к дому Лундберга. Тот возился с трактором и очень удивился, когда у ворот резко затормозили две машины. Валландер представил Мартинссона и сразу перешел к делу:

– Вы вчера звонили в больницу. Вам сказали, что Иса с учетом всех обстоятельств чувствует себя неплохо. Рано утром она из больницы исчезла. Можно сказать, сбежала. Между четырьмя и шестью утра. Вы ее не видели? В какое время вы встаете по утрам?

– Рано. И я и жена встаем в полпятого.

– Значит, Исы здесь не было?

– Нет.

– Никакая машина утром не подъезжала?

Лундгрен ответил сразу, не думая:

– Оке Нильссон, у него хутор чуть подальше, проехал в начале шестого. Он работает на бойне три дня в неделю. Кроме него, никого не было.

В дверях показалась жена Лундберга. Она, по-видимому, слышала последние слова.

– Исы здесь не было, – сказала она. – И машин не было.

– Куда она могла еще податься? – спросил Валландер.

– Насколько нам известно, никуда.

– Сообщите нам, если она даст о себе знать, появится или позвонит по телефону, – сказал Валландер. – Это важно. Понятно?

– Иса обычно не звонит, – сказала женщина в дверях.

Но Валландер, не слушая, уже шел к машине. Они подъехали к усадьбе Эденгрена. Он сунул руку в водосточную трубу – ключи на месте. Потом повел Мартинссона к беседке. Все было так, как и тогда. Они вернулись к дому. Он открыл дверь. Дом изнутри казался еще больше, чем снаружи. Дорогая чопорная мебель. У Валландера вдруг возникло чувство, что он в музее, – ничто не напоминало о том, что здесь живут люди. Они прошли по комнатам и поднялись на второй этаж. В одной из спален под потолком висела модель самолета. На столе компьютер, кто-то положил на него свитер. Валландер решил, что это комната Йоргена, брата Исы, покончившего с собой. Он заглянул в ванную. Около зеркала была розетка. Он вздрогнул, подумав, что Йорген умер именно здесь.

– Очень необычно, – сказал Мартинссон, – совершить самоубийство с помощью тостера.

Рядом с ванной была еще одна спальня. Не успев открыть дверь, он понял, что это комната Исы.

– Искать надо очень тщательно, – сказал он.

– Искать что?

– Не знаю. Иса должна была быть с ними. Потом она пытается покончить с собой. Потом сбегает из больницы. И ты, и я прекрасно понимаем – она чего-то боится.

Валландер присел за ее письменный стол. Мартинссон начал осматривать комод и большой платяной шкаф, стоявший у стены. Ящики стола были не заперты – это поначалу удивило Валландера. Но когда он начал выдвигать их один за одним, то понял, что ничего странного в том, что ящики открыты, нет – они были почти пусты. Он нахмурился. Почему? Несколько заколок для волос, сломанные ручки, монеты разных стран. Может быть, кто-то намеренно все убрал? Иса… или кто-то другой? Он приподнял пластиковую подкладку для письма – на столе под нею лежала неумело написанная акварель. С подписью «ИЭ-95» в нижнем правом углу. Акварель изображала берег моря и скалы. Он положил ее на место и огляделся. На книжных полках рядом с кроватью стояли книги. Он, ведя пальцем по корешкам, прочитал названия. Некоторые были ему знакомы – он уже видел эти книги у Линды. Он сунул руку поглубже – там обнаружились еще две книжки. Либо провалились, либо спрятаны намеренно. Валландер вытащил их – обе на английском. «Путешествие в неизведанное» некоего Тимоти Нила. Вторая – «Ваша роль в спектакле жизни» Ребекки Стэнфорд. Обложки похожи. И там и там – геометрические фигурки, буквы и цифры, словно бы парящие в некоей вселенной. Валландер снова сел за стол. Книги были порядком зачитаны – вываливались из обложки, многие страницы залапаны и помяты, кое-где сделаны закладки. Он надел очки. Тимоти Нил писал о том, как важно в жизни следовать духовным картам, которые, если постараться, можно увидеть во сне. Валландер с брезгливой гримасой отложил «Путешествие в неизведанное» и принялся за Ребекку Стэнфорд. Эта рассуждала о какой-то непонятной материи, называемой ею «хронологическое растворение». Он насторожился. Похоже, речь шла о том, что в кругу друзей можно научиться владеть временем и свободно перемещаться в различных эпохах. Писательница считала, что во времена «бессмыслицы и растерянности» это лучший способ придать смысл жизни.

46
{"b":"180","o":1}