ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я не могу говорить, – сказал он. – В церкви, возле его гроба, я из себя слова не выдавлю.

– Ты очень хорошо говорил, когда Бьорк от нас уходил, – заметил Мартинссон. – Конечно, кто-то из нас должен сказать прощальное слово. И этот кто-то – ты.

Валландер точно знал, что из этого ничего не выйдет. Он панически боялся похорон.

– Дело же не в том, что я не хочу, – вымолвил он умоляюще. – Я даже могу написать речь. Но я не смогу там говорить. Просто не смогу.

– Если ты напишешь, я могу прочитать, – заявила Анн-Бритт Хёглунд. – Не думаю, что стоит заставлять кого-то говорить на похоронах. Некоторые и в самом деле не могут. Так что, если никто не против, я могу выступить.

Валландер был убежден, что ни Мартинссон, ни Ханссон не одобряют такое решение. Но они промолчали. Так и решили – Валландер напишет речь, а говорить будет Анн-Бритт.

Валландер поспешил перейти поскорее к расследованию, чтобы отогнать мысли о предстоящих похоронах. Турнберг сидел с совершенно непроницаемым лицом. Валландер нервничал в его присутствии. В облике прокурора было что-то презрительное, даже враждебное.

Они начали с того, что сверили все данные. Валландер очень коротко доложил о разговоре с Сунделиусом, упомянув лишь, как изменилось настроение Сунделиуса, когда он узнал про десятилетнюю связь Сведберга с женщиной.

В полицию то и дело поступали все новые сигналы на этот счет, но при проверке оказывалось, что никто женщину на фотографии не знает. Все сходились на том, что это очень странно. Как такое может быть – человек живет в городе и ни одна душа его не знает! Решили опубликовать фото и в Дании, а также распространить через каналы Интерпола. Никаких других новостей не было, и через пару часов добрались до результатов экспертизы. Валландер предложил сделать перерыв и проветрить комнату. Турнберг поднялся первым и стремительно вышел из комнаты. Лиза Хольгерссон подождала, когда выйдут все остальные.

– Кажется, он недоволен, – сказал Валландер, имея в виду Турнберга.

– А с чего ему быть довольным? Тебе надо с ним поговорить. Он считает, что вы затягиваете следствие.

– Мы работаем так быстро, как только можем, – возразил Валландер.

– Не попросить ли нам подкрепления?

– Можем обсудить и такое предложение, – сказал он. – Только говорю заранее, что буду против.

Его ответ явно пришелся ей по душе. Валландер принес кофе, и следственная группа продолжила совещание. Турнберг уселся на то же самое место, с такой же непроницаемой физиономией.

Был зачитан протокол судебно-медицинской экспертизы. Валландер на доске начертил хронологическую таблицу развития событий.

– Итак, Сведберг был убит не более чем за сутки до того, как мы его нашли, скорее всего, утром этого же дня. Или может быть, днем. Что касается ребят, то, как оказалось, наши предварительные выводы были правильными, как это ни странно. Выводы эти ничего не говорят ни о мотиве преступления, ни о личности преступника. Но кое-что очень важное в них есть. – Он снова сел за стол, прежде чем продолжить. – Ребята готовили свой праздник под большим секретом. Выбрали место, где, по их расчетам, никто бы им не помешал. Но кто-то про этот план знал. Кто-то был прекрасно осведомлен обо всех их намерениях, так что времени для подготовки преступления имел более чем достаточно. Мотива мы пока не знаем, зато знаем, что преступник не успокоился, пока не выследил и не убил четвертую предполагаемую жертву, Ису Эденгрен, которая не приняла участия в празднике из-за болезни. Откуда-то он знал, что она поехала на Бернсё. Он нашел этот остров среди тысячи других. Это наш главный исходный пункт. Преступник знал все об их планах. Мы ищем хорошо информированного преступника.

Наступило довольно долгое молчание.

– Вопрос только, где его найти. Кто может иметь доступ ко всей этой информации? – продолжил Валландер, убедившись, что никто не хочет ничего сказать. – Начинать надо именно с этого. Рано или поздно мы поймем и то, в какой точке вся эта история пересекается со Сведбергом.

– Она уже пересеклась, – заметил Ханссон. – Он же вел следствие, помните? Причем начал его буквально через несколько дней после Иванова дня.

– Более того, – сказал Валландер. – Я почти уверен, что Сведберг кого-то подозревал. Этот вопрос мы можем задавать себе бесконечно, но ответа никогда не получим – знал ли Сведберг, кто убил ребят. Или кто собирается их убить.

– Почему убийца так тянул с Исой Эденгрен? – спросил Мартинссон. – Он мог сто раз убить ее, больше месяца прошло.

– Не знаем, – ответил Валландер. – Может быть, не мог добраться.

– И еще, – продолжал Мартинссон. – Зачем он, собственно говоря, выкопал трупы? Он что, хотел, чтобы их обнаружили? Или что?

– Другого объяснения я придумать не могу, – согласился Валландер. – Но в связи с этим тут же рождается еще один вопрос: что им движет? И что у него общего со Сведбергом?

Валландер огляделся.

Сведберг знал, что произошло, когда ребята не вернулись домой с пикника. Он знал уже тогда. И он знал, кто их убил. Во всяком случае, очень сильно подозревал.

Поэтому его тоже убили.

Другого объяснения быть просто не может.

И это рождает еще один вопрос – почему он не поделился с нами?

21

В начале третьего Валландер спросил Мартинссона про один из звонков, поступивших от общественности. В данном случае от общественности в лице парня, владельца киоска в Сольвесборге. Вечером на Иванов день он остановил машину на въезде в Хагестадский национальный парк. Он ехал на вечеринку в Фальстрбу и сообразил, что приедет слишком рано, поэтому решил немного выждать. Он утверждал, что на въезде в парк стояли две машины. Но какие именно детали ему удалось запомнить, Валландер так и не узнал.

Потому что он задал Мартинссону вопрос и тут же упал в обморок.

Это было совершенно неожиданно. Только что он жестикулировал с карандашом в руке и вдруг отвалился на спинку стула, обмяк, подбородок упал на грудь. В первый момент никто не понял, что с ним. Потом спохватилась Лиза Хольгерссон, Анн-Бритт бросилась к нему, все повскакали со своих мест. Ханссон потом рассказывал, что был уверен, что Валландера хватил удар и он, скорее всего, умер. Что думали другие или, вернее, чего опасались, они не рассказывали. Из-под Валландера вытащили стул и уложили на пол, кто-то расстегнул воротник рубашки, кто-то пытался нащупать пульс. Вызвали «скорую». Но он очнулся почти сразу. Ему помогли встать. Он тут же догадался, что, по-видимому, под действием лекарства содержание сахара в крови резко снизилось, настолько, что он потерял сознание. Он попросил кусок сахару и стакан воды, после чего полностью пришел в себя. Обеспокоенные сотрудники уговаривали его немедленно ехать в больницу или, по крайней мере, обратиться к врачу, но он категорически отказался, объяснив свой обморок бессонницей, и продолжил совещание с такой яростной энергией, что остальные были вынуждены подчиниться.

Только Турнберг не проявил никаких признаков беспокойства. Он вообще никак не среагировал, разве что приподнялся на стуле, когда Валландера уложили на пол. Физиономия его была такой же непроницаемой, как всегда.

В перерыве Валландер сходил в свой кабинет и позвонил Йоранссону. Йоранссон нисколько не удивился.

– Ваш сахар какое-то время будет прыгать, – сказал он. – Вверх-вниз, пока мы не водрузим его на стабильный уровень. Но если это повторится, придется временно отменить лекарство. Или лечь в стационар. Позаботьтесь, чтобы у вас всегда было в кармане яблоко на тот случай, если вы опять почувствуете дурноту или даже малейшее головокружение.

С этого дня Валландер носил в кармане несколько кусочков сахару. Он напоминал сам себе страстного любителя лошадей – надо всегда иметь с собой сахар на тот случай, если встретишь лошадь. Но про диабет он никому не сказал. Это оставалось его тайной.

Совещание продолжалось до пяти вечера. Они подробнейшим образом проанализировали все детали. У Валландера появилось чувство, что события последних часов вдохнули в следственную группу новые силы. Решили попросить в помощь несколько следователей из Мальмё, но Валландер знал, что основная нагрузка все равно останется на них.

61
{"b":"180","o":1}