ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я могу представить себе только одно объяснение. Сведберг не нападал ни на какой след. Он просто-напросто знал, кто это сделал. Или имел очень сильные подозрения. Но вот вопрос, почему он нам ничего не сказал, еще важнее. Это, можно сказать, вопрос вопросов.

– Ты думаешь, это был кто-то, кого мы все знаем?

– Не обязательно. Кстати, есть и еще одна версия. Сведберг не знал, кто это сделал. И даже никого не подозревал. Но он боялся, что это может быть кто-то из его знакомых.

Нюберг прав. Подозревать и бояться – не одно и то же.

– И тогда можно объяснить, почему он держал свое расследование в тайне, – продолжил Нюберг. – Представь себе – он опасается, что это кто-то из его знакомых. Скорее всего, близких знакомых. Но точно он не знает. И хочет узнать наверняка, прежде чем известить нас. А если окажется, что его опасения напрасны, никто ничего не узнает.

Валландер уставился на Нюберга – это же совершенно неожиданный угол зрения.

– Допустим, – сказал он, – Сведбергу становится известно, что кто-то из молодых людей исчез. Через несколько дней он начинает свое тайное частное расследование и продолжает его почти весь отпуск Пока его самого не убивают. Допустим, что им движет не конкретное подозрение, а страх, что преступление совершил некий его знакомый. Впрочем, такого рода страх сам по себе содержит элементы подозрения. Допустим далее, что он прав в своих предположениях. Он теперь знает, кто повинен в исчезновении ребят.

– Это маловероятно, – сказал Нюберг. – Тогда он бы обязательно сказал нам. Сведберг не мог бы скрыть такое.

Валландер кивнул. Опять Нюберг прав.

– Хорошо, допустим, он не знает, что ребята мертвы. Но он этого боится. И он подозревает определенное лицо. Будем считать, что теперь он знает, кто связан с этим исчезновением. И он спрашивает этого человека напрямую. И что происходит?

– Его убивают.

– А в квартире устраивают кавардак, чтобы было похоже на кражу со взломом. Какие-то вещи исчезают. Телескоп, например. Тот самый, который мы нашли у Стуре Бьорклунда в сарае.

– Вспомни дверь, – сказал Нюберг. – Я совершенно убежден, что Сведберг сам впустил в свой дом убийцу. Или у того даже были ключи.

– То есть все одно к одному – это хороший знакомый Сведберга.

– Который к тому же знает, что у Сведберга есть кузен по имени Бьорклунд. Еще один способ сбить нас со следа – он прячет телескоп в сарае Бьорклунда.

Официантка принесла счет. Увлекшись, Валландер ее не заметил.

– И где тогда общий знаменатель? Мы знаем двоих – Брур Сунделиус и неизвестная женщина по имени Луиза.

Нюберг покачал головой:

– Женщина вряд ли такое совершит. При том что несколько лет назад в аналогичных обстоятельствах я убедился, что и такое бывает.

– И тем более вряд ли Брур Сунделиус, – сказал Валландер. – У него ноги никуда не годятся. С головой все в порядке, а ноги подводят. Здоровье не то.

– Тогда это кто-то, о ком мы пока ничего не знаем, – сказал Нюберг. – Наверное, у Сведберга были и другие близкие знакомые.

– Я начинаю ретроспективное расследование, – сказал Валландер. – С завтрашнего дня начну изучать биографию Сведберга.

– Думаю, это верный путь, – одобрил Нюберг. – Тем временем получим результаты технической экспертизы. В первую очередь отпечатки пальцев. Завтра, надеюсь, уже кое-что будет.

– И оружие, – напомнил Валландер. – Это тоже очень важно.

Валландер взял счет. Нюберг во что бы то ни стало хотел заплатить за себя.

– Мы спишем это как представительские расходы, – сказал Валландер.

– Это не пройдет.

Валландер полез за бумажником, но бумажника не было. Тут же перед глазами возникла картинка: кухонный стол, а на нем бумажник.

– Я все равно угощаю, – настаивал Валландер. – Но я, к сожалению, забыл бумажник дома.

Нюберг достал из кармана кошелек – у него было двести крон. Счет был вдвое больше.

– За углом есть банкомат, – сказал Валландер.

– Я этими карточками не пользуюсь, – проворчал Нюберг.

Официантка выключила и включила свет, потом подошла к столу. Они были последними в зале. Нюберг показал удостоверение. Она подозрительно его рассмотрела:

– У нас кредита нет.

– Мы полицейские, – запротестовал Валландер. – Может же такое случиться – я забыл бумажник.

– У нас кредита нет, – повторила официантка. – Если вы не заплатите, я буду вынуждена на вас заявить.

– Заявить куда?

– В полицию.

Валландер уже готов был вспылить, но Нюберг удержал его.

– Это может быть интересно, – сказал он.

– Так будете платить или нет?

– Я думаю, вам лучше позвонить в полицию.

Официантка заперла наружную дверь и ушла звонить. Минуту спустя она вернулась.

– Сейчас приедет полиция, – сказала она. – До этого прошу не двигаться с места.

Через пять минут они услышали, как у входа остановилась патрульная машина. Вошли двое полицейских, один из них – Эдмундссон.

– У нас проблема, – сказал Валландер. – Я забыл бумажник, а у Нюберга не хватает наличных. В кредит здесь не кормят. Нюберг показал ей удостоверение, но оно на нее не произвело впечатления.

Эдмундссон захохотал.

– На сколько счет? – спросил он.

– Четыреста крон.

Эдмундссон вытащил бумажник и заплатил.

– Я не виновата, – смущенно сказала официантка. – Хозяин не велит кормить в кредит ни при каких условиях.

– А кто хозяин?

– Фредрикссон. Альф Фредрикссон.

– Такой большой и толстый? Живет в Сварт?

Официантка кивнула.

– Я его знаю, – заявил Нюберг. – Хороший мужик. Передай ему привет от Нюберга и Валландера.

Когда они вышли на улицу, машина с полицейскими уже исчезла.

– Странный август, – сказал Нюберг. – Уже пятнадцатое число, а все еще так тепло.

Они расстались на углу Хамнгатан.

– Мы не знаем, что у него на уме, – сказал Валландер, – не даст ли он о себе знать опять.

– Поэтому-то мы и должны его поймать, – ответил Нюберг, – и желательно побыстрее.

Валландер медленно побрел домой. Разговор с Нюбергом словно придал ему сил. Но на душе оставалось паршиво. Хотя он и не хотел себе в этом признаться, но разговоры с Турнбергом и особенно с Лизой Хольгерссон выбили его из колеи. Может быть, он обошелся с прокурором несправедливо? Может, и вправду лучше уступить руководство кому-то другому?

Придя домой, он сварил кофе и сел за кухонный стол. Термометр за окном показывал девятнадцать градусов. Валландер достал блокнот с ручкой. Потом отправился на поиски очков. Одни удалось найти под диваном.

С чашкой кофе в руке он несколько раз обошел вокруг стола, словно настраивая себя на предстоящий подвиг.

Он никогда раньше этого не делал – не сочинял выступлений для похорон. Для похорон убитых коллег.

Он горько сожалел, что взялся за это. Как описать свое состояние, когда находишь товарища, лежащего на полу своей квартиры с наполовину отстреленной головой?

Наконец он собрался с духом и сел за стол. Вспомнил, как впервые встретился со Сведбергом. Двадцать лет назад. У Сведберга уже тогда была лысина.

Он написал половину речи, порвал и начал снова.

В час ночи речь была готова. Во всяком случае, написанное не вызывало у него раздражения. Он вышел на балкон. На улице было темно, тихо и тепло. Он вспомнил разговор с Нюбергом. Потом ему представилась Иса Эденгрен, мертвая, скорчившаяся в расщелине, служившей ей когда-то в детстве тайником. На этот раз тайник ее не спас.

Он вошел в квартиру, оставив балконную дверь открытой.

Его не оставляла мысль – тот, кто затаился в этой тьме, может нанести новый удар.

22

День выдался тяжелый.

Почты было много – заказные письма, денежные переводы из-за границы. Только к двум часам он закончил свою бухгалтерию – завтра все должно быть сдано.

В предыдущей жизни он всегда раздражался, если работа занимала больше времени, чем он рассчитывал. Сейчас это его не волновало. Грандиозные изменения, произошедшие в нем, сделали его неуязвимым для времени. Он постиг, что прошедшего времени не существует. Точно так же, как не существует будущего. Таким образом, не может быть ни потерянного времени, как и сэкономленного. Единственно важное – то, что сделано.

64
{"b":"180","o":1}