A
A
1
2
3
...
64
65
66
...
117

Он отложил почтовую сумку и портативный сейф. Потом принял душ и переоделся. Он позавтракал давно, еще до того, как поехал на почтовый терминал, чтобы отобрать свою почту. Но голода он не чувствовал.

Это знакомо с детства. Когда тебя ждет что-то очень интересное, аппетит пропадает.

Он вошел в комнату со звукоизоляцией и зажег все лампы. Постель он застелил еще перед уходом. Он разложил почту на темно-синем покрывале и сел на кровать. Он уже читал эти письма. Это был первый шаг – выбрать привлекательное письмо и вскрыть его, не повредив конверта. И прочитать. Сколько таких писем он прочитал за последние годы, сосчитать было невозможно. Не меньше двухсот. Большинство пустышек. Скучные, ничего не говорящие ни уму, ни сердцу. Но когда он вскрыл письмо Лены Норман к Мартину Буге…

Об этом думать не следует, прервал он себя. Это уже позади. Последняя фаза принесла ему много хлопот. Долгая автомобильная поездка в Эстергётланд. Потом, чуть не ползком, с карманным фонариком, пока не нашел подходящую лодку, чтобы переправиться на удаленный остров во фьорде.

Это было хлопотно и трудно. А он не любил затруднений. Трудности означали сопротивление материала, а этого хотелось избежать.

Он посмотрел на разложенные на покрывале письма.

Мысль о паре, вступающей в брак, появилась только в мае, совершенно случайно. Как и многое в жизни. Раньше в его существовании, в его инженерском прошлом, случайностям места не было. Теперь все изменилось. Игра случая… вечный поток заманчивых предложений. Можно выбрать то, что тебе по душе. Можно отказаться.

Записка на почтовом ящике – они просили зайти. Зачем, он сразу не понял. Но когда он постучал в дверь и вошел в кухню, там лежало более ста конвертов с приглашениями на свадьбу. Его впустила в дом невеста. Он уже не помнил ее имени. Она просто лучилась счастьем, и это привело его в ярость. Он взял приглашения и разослал их по адресам. Если бы он тогда не был так занят подготовкой к празднику летнего солнцестояния, он, скорее всего, принял бы участие и в той свадьбе.

Но его величество случай посылал все новые заманчивые предложения. Все шесть конвертов содержали приглашения на свадьбу. Он читал все их письма. Он знал, где они живут, как они выглядят, когда намечена свадьба. Приглашения были просто открытками. Словно бы простым напоминанием ему об очередных молодоженах.

Теперь надо было сделать самое важное.

Определить, какая из этих пар самая счастливая.

Он изучал пакеты. Вспомнил их внешность, письма, которые они писали друг другу или друзьям. Он оттягивал решение до последнего. Его не оставляло пьянящее ощущение полноты жизни. Он был властелином. В этой комнате со звукоизоляцией он избавился от всего, что мучило его раньше. От чувства, что он никому не нужен. Не понят. В этой комнате он даже мог думать о той катастрофе. Когда его выставили за дверь – за ненадобностью.

Теперь все было легко. Или почти все. По-прежнему было мучительно вспоминать, как он более двух лет отвечал на объявления, посылал свои документы, ходил на бесчисленные собеседования.

Все это было до того, как он обрел свободу. Сбросил с себя прошлое. Стал иным человеком.

Он знал, что ему повезло. Сегодня он ни за что не нашел бы работу почтальона. Работы не было, шли сплошные сокращения. Он знал это лучше всех. Он развозил письма по отдаленным поселкам и хуторам и видел, как ждут люди письма – может быть, на этот раз повезет. Все больше народу оказывалось за бортом. И никто не понимал, что счастье в их собственных руках. Стоит только заставить себя вырваться из порочного круга.

Наконец, он принял решение. Это будет пара, чья свадьба назначена на семнадцатое августа. В усадьбе близ Чёпингебру. Будет очень много гостей – он даже и не помнил, сколько открыток-приглашений ему вручили. Но они были там оба, когда он позвонил в дверь. Счастье их было безгранично. Ему даже трудно было с собой совладать, он готов был убить их прямо на месте. Но он овладел собой – как всегда. Пожелал им счастья. Никто, конечно, ничего не понял.

Самое важное искусство – владеть собой.

Это будет запоминающийся день. Как и тот маскарад в национальном парке.

И никто ничего не понимает. Никто не догадывается. Что еще раз подтверждает истину – как важно уметь исчезнуть.

Он отложил письма и вытянулся на кровати. Представил себе, как люди сидят и пишут письма. Письма, которые потом попадут ему в руки. Он открывает почтовый ящик – и вот они. Потом можно выбрать, какие из них стоит читать.

Жизнь продолжала одаривать его счастливыми случайностями.

Ему оставалось только выбирать.

Утром в пятницу Валландер погрузился в жизнь Сведберга. Он пришел на работу в начале восьмого и, преодолевая нежелание, взялся за дело. Он не знал, что он ищет, просто надеялся – что-то найдется. Где-то в жизни Сведберга должна быть точка, откуда тянется нитка, приведшая его в конце концов к гибели. Это было словно искать признаки жизни у мертвеца.

Перед тем как усесться за эту кропотливую и неприятную работу, он зашел к Анн-Бритт. Она была уже на месте, несмотря на ранний час. Он дал ей написанную ночью речь, попросив прочитать ее без спешки и сделать замечания – говорить-то ей, а не ему. Закрыв за собой дверь, он вспомнил, что так и не рассказал ей историю с Турнбергом. Не важно, решил он, кто-нибудь обязательно расскажет. В полиции слухи распространяются быстро.

Начал он с того, что позвонил Ильве Бринк. Она только что вернулась домой после ночного дежурства. Он извинился и сказал, что позвонит позже – ей сейчас нужно поспать. Но она не дала ему повесить трубку. Сказала, что последнее время почти не спит – ей все время мерещится Сведберг. Может быть, будет лучше, когда на следующей неделе вернется ее муж. Но к похоронам он не успеет.

– Когда он приедет, я уже усну, – сказала она. – А так я все время чего-то боюсь.

Валландер заверил, что прекрасно ее понимает, и попросил рассказать о жизни Сведберга как можно подробнее. О родителях, о его детстве. Конечно, лучше было бы повидаться. Он подумал, не послать ли за ней машину, но потом решил ограничиться телефонной беседой. Сидел с карандашом в руке и все время делал пометки, заполняя в блокноте страницу за страницей своими никому не понятными каракулями. Дважды в дверь заглядывал Мартинссон, один раз – Нюберг. Валландер проговорил с Ильвой почти час. Он старался ни на секунду не отвлекаться, но по-настоящему ему удалось сосредоточиться лишь тогда, когда она добралась до периода двадцатилетней давности. Он прерывал ее, только когда ему казалось, что она слишком торопится, или когда не мог сразу разобрать имя. Постепенно он понял, что она сама тоже пыталась найти в биографии Сведберга что-то, что помогло бы объяснить происшедшее. К концу разговора он сильно вспотел, пошел в туалет и ополоснулся. Потом быстро просмотрел записи и наметил, с кем из упомянутых Ильвой людей надо встретиться в первую очередь. Больше всего его заинтересовал человек по имени Ян Сёдерблум. Ильва рассказала, что они дружили во время службы в армии. Но дружба продолжалась и потом, когда оба пошли в полицию. Они перестали встречаться только тогда, когда Сёдерблум женился и уехал куда-то – то ли в Мальмё, то ли в Ландскруну, точно она не помнила. Валландера заинтересовало, что Сёдерблум пришел в полицию тем же путем, что и Сведберг. Он уже собирался звонить в полицию в Мальмё, как в дверях снова появился Нюберг. По его лицу Валландер сразу понял – у Нюберга есть новости.

– Дело начинает двигаться, – сказал Нюберг и помахал пачкой факсов. – Начнем с оружия. Пистолет, украденный в Людвике вместе с дробовиком, может быть тем самым, из которого стреляли в национальном парке.

– Может быть? – переспросил Валландер.

– Ты что, не привык за столько лет? На их языке «может быть» означает, что это и есть тот самый пистолет.

– Хорошо, – сказал Валландер. – Это ценная информация.

– Теперь отпечатки пальцев, – продолжил Нюберг. – На дробовике найден отпечаток большого пальца. Еще один хороший отпечаток большого пальца – на винном бокале на месте преступления.

65
{"b":"180","o":1}