A
A
1
2
3
...
72
73
74
...
117

Валландер резко повернулся и указательным пальцем чуть не ткнул Стрида в грудь.

– Сведберга убили, – сказал он. – Из дробовика. С близкого расстояния выстрелили прямо в лицо. Сведберг был замечательным полицейским. Он день и ночь работал, чтобы такие, как вы, жили спокойно. Не знаю, что произошло одиннадцать лет назад, но твердо знаю две вещи: он был хорошим полицейским, и он был моим другом.

Стрид промолчал. Валландер вышел, хлопнув дверью так, что затряслись стены.

Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул свежий утренний воздух. Было уже четверть девятого. Он дозвонился до Ханссона и сказал, что будет на месте самое позднее в половине одиннадцатого. Потом отправился на Мальмёвеген, где обреталась Рут Лундин. После квартирки Стрида Валландер не без оторопи думал: что-то его еще ждет в гостях у этой дамы.

Но оказался приятно удивлен – ему открыла бледная, абсолютно трезвая женщина. Квартира тщательно прибрана, окна открыты. Рут Лундин была маленькая и худая как щепка. Когда она улыбалась, было заметно, что ей давно пора сходить к зубному врачу. Валландер попытался представить самочувствие матери, когда дочь сидит в тюрьме, и не смог. Но догадывался, что ей нелегко.

Она провела его в кухню и усадила за стол, предложив кофе. Он решил сразу взять быка за рога. Что она помнит о событиях одиннадцатилетней давности? Что сказал ее муж после всего этого? Слышала ли она когда-нибудь о полицейском по имени Сведберг?

– Вы имеете в виду того, которого убили?

– Да.

– Ничего о нем до того случая не слышала. И после тоже.

– Расскажите, что тогда произошло.

– Нильс явился среди ночи и меня разбудил. Он был до смерти напуган – боялся, что убил своего брата. Можно сказать, что он был пьян и трезв одновременно. Эта история случилась в один из самых скверных его периодов – он уже несколько недель не выходил из запоя. В таких случаях он бывал очень агрессивным. Правда, никогда не срывал зло на мне. Но, когда он пришел, на нем лица не было – боялся, что натворил дел.

– Его брат утверждает, что он забрал фотоаппарат.

– Он его выкинул по дороге. Не знаю, нашел ли его кто.

– Что было потом?

– Он предлагал бежать. Говорил, что знает человека, который может помочь ему изменить внешность. В общем, был совершенно не в себе.

– Но он ведь так никуда и не удрал?

– Не было необходимости. Я подумала, что прежде всего надо позвонить Стигу. И позвонила.

– Среди ночи?

– Я подумала: если он ответит – значит, жив и беспокоиться не о чем. Он взял трубку, и Нильс сразу успокоился. Утром, когда я проснулась, Нильса уже не было. Я решила, что он пошел раздобыть выпивку, но он через пару часов вернулся – совершенно трезвый и в прекрасном настроении. Сказал, что нам не о чем беспокоиться. Он якобы говорил с полицией. Никакого уголовного дела не будет. В общем, никаких последствий.

Валландер удивленно поднял брови:

– Он не сказал, с кем именно в полиции он говорил? Не называл имя Сведберга?

– Насколько я помню, нет. Он просто сказал, что говорил с полицией.

– И он был совершенно уверен, что дело останется без последствий?

– Ниссе иногда любил прихвастнуть. Наверное, чтобы скрыть неуверенность, ну, вы знаете, чувство неполноценности, почти у всех алкоголиков оно есть. «У меня есть связи, – сказал он. – Всегда надо знать, чем их прищучить».

– И как вы истолковали эти слова?

– Да никак. Просто решила, что ночью, скорее всего, ничего страшного не случилось. Это было большим облегчением. Подумаешь, братья подрались.

– Значит, вы не знаете, был ли он как-то знаком со Сведбергом? Или с каким-то другим сотрудником полиции? А он никаких имен не называл?

– Нет.

– А что было потом?

– Ничего. Он опять запил. И я с ним заодно.

– Он продолжал требовать у брата денег?

Она вдруг поняла, к чему он ведет.

– Вы говорили со Стигом? – спросила она. – Ведь говорили? Поэтому вы и пришли?

– Да.

– Он-то вряд ли скажет что-то хорошее о своем покойном брате. Да и обо мне заодно.

– И о Сведберге. Вы, вероятно, знаете, что он писал на Сведберга жалобу.

– Слышала.

– И Нильс все равно продолжал клянчить у него деньги?

– А почему бы и нет? Стиг был богатенький. Он и сейчас богатенький. Так что я тоже, если приспичит, к нему захожу.

– Что вы имеете в виду – богатенький? Разве разбогатеешь, работая в сельскохозяйственной фирме? И, живя на одну пенсию по инвалидности, тоже не сильно разбогатеешь.

– Он несколько раз отхватывал миллионные выигрыши на бегах. И к тому же он жадный. Копит деньги. Прячет их где-то. Честно говоря, мне кажется, что все эту историю со спиной он тоже придумал.

Валландер решил вернуться немного назад.

– Давайте еще раз вспомним ваш разговор той ночью. Значит, Нильс приходит домой. Он взволнован и напуган, думает, что убил своего брата. Думает о побеге. Если я правильно понял, он сказал, что знает кого-то, кто может помочь ему изменить внешность. Что он имел в виду?

– У Ниссе была куча знакомых.

– Но это должен быть врач.

Она помолчала, держа в руке чашку кофе, – не пила, но и на стол не ставила. Внимательно посмотрела на него:

– Что вы знаете про алкоголиков?

– Знаю, что их много.

Она поставила чашку на поднос.

– Да, нас много. И все разные. Мы галдим у дверей винных магазинов и всем мешаем. Мы сидим на скамейках с собаками и пакетами для подаяния. Мы – это низший класс, если бы мы в один прекрасный день исчезли, всем стало бы легче. Но кто знает – может быть, это бывший врач лежит там на скамейке? Или адвокат? А может быть, полицейский? Спиртное вывихнуло всю их жизнь. Сейчас все их достояние – в этих пластиковых пакетах. Но все не так просто. Алкоголики, можно сказать, образуют особое сообщество. Сообщество без классовых различий. И делится оно только на две группы – на тех, у кого есть что выпить, и тех, кто уже выпил, а следующую порцию еще не раздобыл.

– Значит, Нильс мог знать какого-то врача?

– Конечно мог. Он знал адвокатов, директоров банков, предпринимателей. Некоторые скрывали, что пьют, и даже продолжали работать. Окружающие и не догадывались, что они алкоголики. Некоторым удалось завязать, таких, правда, не так уж много.

– А имена их вы помните?

– Кое-кого помню. Но далеко не всех.

– Я хочу попросить вас составить для меня список.

– Я многих знаю только по кличке.

– Напишите все, что помните.

– Мне нужно на это время. Подумать, вспомнить.

Валландер допил кофе.

– Я могу зайти ближе к вечеру, – сказал он.

– Но не позже шести. Боюсь, я дольше не продержусь.

Она посмотрела ему прямо в глаза. Валландер пообещал не опаздывать, поблагодарил за кофе и поднялся.

– Вы, наверное, не поймете меня, но мне не хватает Ниссе. Даже такого, каким он был. Он пил всю свою жизнь. Никакой пользы от него не было, одни неприятности. И все же мне его не хватает.

– Мне кажется, я могу это понять, – сказал Валландер. – В каждом человеке есть что-то хорошее, но видят это не все.

Она обрадовалась его словам. Как мало надо человеку, думал он с грустью, спускаясь по лестнице. Вот и вся разница между отчуждением и участием – несколько добрых слов.

Он пошел в полицию. По-прежнему было очень тепло и безветренно. В окне газетного киоска у больницы он заметил огромную газетную рубрику: «Полиция сливается с организованной преступностью». Не поинтересовавшись подробностями этого слияния, он пошел дальше. Удалось ли хоть чуть-чуть продвинуться за это утро? Вряд ли. Леннарт Вестин пилит дрова на своем острове. Так и не вспомнил нужные Валландеру слова. Разговор со Стигом Стридом был совершенно пустым, единственная польза – он узнал адрес Рут Лундин. Теперь она попытается составить список окружения своего бывшего сожителя… Он резко остановился. У него вдруг возникло чувство, что его заносит совершенно не туда. Словно он сам, своими руками тащит следствие в тупик. А куда еще двигаться? Его мучили вопросы, на которые нет ответа. Пока. Что ж, надо эти ответы найти. И ни в коем случае не терять терпения.

73
{"b":"180","o":1}