ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он огляделся – возражений не было. Действительно, ни один из опрошенных не смог дать сколько-нибудь толкового описания неизвестного.

– Приезжают молодожены, – продолжил Валландер. – С ними фотограф. Он выходит из воды и присаживается на песок.

– У него полотенце, – напомнила Анн-Бритт. – Полосатое полотенце. Почти все обратили на это внимание.

– Очень хорошо. Все детали важны. Значит, он садится на полосатое полотенце. И у нас есть свидетель, видевший, что он чем-то занимается. Чем?

– Копается в песке. Строит замок?

Валландер понял, что его догадка была правильной. Теперь она начала обретать форму. Убийца действовал по собственным правилам. С небольшими вариациями. Но теперь Валландер начинал их понимать.

– Он не строит замок, – сказал он. – Он откапывает пистолет, завернутый в пластиковую пленку.

Теперь и остальные стали понемногу понимать произошедшее. Валландер между тем продолжал, шаг за шагом:

– Оружие он спрятал там заранее. Ему оставалось только дождаться удобного момента. Чтобы молодожены и фотограф целиком погрузились в детали съемки. Чтобы никого не было поблизости. Он встает. Пистолет завернут в полотенце. Никто не обращает на него внимания – искупался человек и вышел на берег. И он делает три выстрела. Жертвы умирают мгновенно. Скорее всего, пистолет был с глушителем. Он убивает их и скрывается за дюнами. Садится в машину и уезжает. Все кончено за одну минуту, не больше. Куда он поехал – этого мы не знаем.

Подошел Нюберг.

– Мы ничего не знаем об этом типе, кроме того, что он убийца, – закончил Валландер. – Но мы его найдем.

– Я знаю о нем еще кое-что, – вдруг сказал Нюберг. – Он жует снус и выплевывает его в песок. Он попытался засыпать плевок, но собака докопалась. Мы сейчас этим занимаемся – слюна может много чего рассказать о человеке.

Валландер увидел приближающуюся Лизу Хольгерссон. За ней шел Турнберг. Вдруг Валландеру живо представился Окессон, где-то в пальмовом раю, далеко от окровавленных трупов. Пора отказываться от этого следствия. Он потерпел неудачу. Хоть он и работал не покладая рук, его провал очевиден. Они не нашли убийцу, на совести которого – их ближайший сотрудник, трое молодых людей в национальном парке, девушка на острове в Эстергётланде, а теперь еще молодая пара и фотограф.

Оставалось только одно – просить Лизу поручить дело кому-нибудь другому. Или пусть Турнберг приглашает кого хочет из Стокгольма.

Он даже не в силах рассказать Лизе и Турнбергу, что здесь произошло. Махнул рукой и отошел к Нюбергу, стоящему рядом со штативом.

– Он успел сделать только один снимок, – сказал Нюберг. – Один-единственный. Проявим сразу, разумеется.

– Они были женаты два часа, – тупо повторил Валландер.

– Похоже, этот псих терпеть не может счастливых людей. Или у него, может, призвание такое – превращать радость в трагедию.

Валландер рассеянно выслушал Нюберга. Но ничего не ответил. Внизу, у воды, работали Эдмундссон и его Калль. Приехал еще один кинолог, он был где-то за дюной. За оцеплением собрался народ. Краем глаза он заметил на горизонте идущий на запад корабль. Через несколько часов он минует пролив Эресунд и выйдет в открытое море.

В голове не укладывалось, как такое могло случиться. Он, конечно, догадывался, что вероятность нового преступления велика, но все же надеялся, что этого не произойдет. Хороший полицейский всегда надеется, часто повторял Рюдберг. Хороший полицейский надеется, что убийства не произойдет. Что преступник промажет, стреляя в беззащитного человека. Но хороший полицейский надеется также, что преступление будет раскрыто, причем так, что и прокурору и суду все будет ясно. И еще хороший полицейский надеется, что преступность уменьшится, хотя и знает, что это почти невероятно, пока общество устроено так, как оно устроено.

Он еще что-то говорил, вспомнил Валландер. Борьба с преступностью – вопрос выдержки. Кто выдержит больше и дольше?

Он настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как подошли Лиза Хольгерссон и Турнберг.

– Надо было перекрыть дороги, – изрек Турнберг.

Даже не поздоровался, подумал Валландер. Хоть бы кивнул. И, посмотрев на Турнберга, тут же решил, что ни за что не откажется от руководства следствием. И скажет этому деятелю все, что думает.

– Нет, – сказал он, – не надо. Дороги перекрывать абсолютно незачем. Вы, разумеется, можете отдать такой приказ. Но тогда вам придется объяснить зачем. Помощи от меня в этом не ждите.

Турнберг не ожидал такой отповеди. На мгновение с него слетела вся его самоуверенность. А ты не заводись, злорадно подумал Валландер, не заводись, а то пружинка лопнет.

Он демонстративно повернулся к Турнбергу спиной. Лиза была белая как полотно – он никогда ее такой не видел и прочитал на ее лице отражение своего собственного страха.

– Он же?

– Да. Без сомнений.

– Но молодожены?

Этот же самый вопрос он задал себе, когда увидел, что произошло.

– Свадебные платья – это тоже своего рода маскарад, – сказал он.

– То есть он охотится за любителями наряжаться?

– Черт его знает. Не знаю.

– А что же еще?

Валландер не ответил. Он не знал. Все их выводы и рассуждения, все, до чего они, как им казалось, докопались, – все пошло прахом.

Теперь он видел перед собой сумасшедшего. Сумасшедшего, но не дурака. И этот псих расстрелял восемь человек, среди них – полицейского.

– Никогда не сталкивалась с такой жутью, – сказала Лиза Хольгерссон.

– Когда-то Швеция славилась своими изобретателями, – сказал он. – Потом мы прославились нашей моделью социализма, так называемым «домом для народа». Безграничной сексуальной свободой – ну, это-то, положим, сказки. Но теперь я спрашиваю: не прославимся ли мы на весь мир совершенно особым типом преступников?

И сам тут же пожалел о сказанном. Глупые, неуместные аналогии, к которым ситуация совсем не располагает.

– А родственники? – спросила Лиза. – Как сообщить родственникам, которые два часа назад были в церкви? Как им сообщить, что их детей уже нет в живых?

– Не знаю! – почти крикнул Валландер. – Я ничего не знаю! Не знаю даже, была ли семья у этого фотографа.

– Они венчались, по-видимому, где-то неподалеку?

– В Чёпингебру. – Он посмотрел на часы. – Сейчас начнется свадебный ужин.

Она посмотрела на него внимательно. Он знал, что она сейчас скажет.

– Предлагаю вот что: Мартинссон займется родственниками фотографа, а мы с тобой поедем в Чёпингебру.

Турнберг разговаривал с кем-то по мобильному телефону. Интересно с кем, мелькнула у Валландера мысль. Он собрал группу, назначив ответственным Ханссона – до своего возвращения.

– Отвечайте на все вопросы Турнберга, – сказал он. – Но если он попытается руководить или вмешиваться в вашу работу, тут же звоните мне.

– А с чего бы прокурору вмешиваться в работу следствия на месте преступления?

Вопрос Ханссона был совершенно разумным, но Валландер на него не ответил. Вместо этого он взял Анн-Бритт под руку и отвел в сторону.

– Не знаю, сколько времени меня не будет, – сказал он ей. – Но, когда я вернусь, хочу услышать все твои соображения. Как нам дальше двигаться? В обход всех правил? Мы всегда так и делаем, ни одно следствие не похоже на другое. Что меняют в нашей логике эти новые убийства? Что-то стало яснее? Есть ли какая-то версия, более веская, чем другие?

– Не уверена, что справлюсь, – сказала она. – Это твоя работа.

– Нет, не моя. Наша. А я сейчас еду сообщать родственникам молодоженов, которые сказали друг другу «да» два часа назад, поэтому ни о чем другом не могу думать. Поэтому тебе придется размышлять за меня.

– Я же сказала – не уверена, что справлюсь.

– Постарайся.

Он пошел к машине, где его уже ждала Лиза.

Они ехали в молчании. Валландер смотрел в окно. На горизонте собиралась гроза. Наверняка накроет Сконе еще засветло.

Дождь начался в девять часов – вечером той злосчастной субботы семнадцатого августа. Валландер уже вернулся на берег, с трудом приходя в себя после разговора с родными убитых. Это было хуже, чем он мог себе представить. Он заставил себя произнести необходимые слова, как и всегда. Может быть, каждому полицейскому суждено определенное число раз приносить известие о смерти. В таком случае я свою норму давно выполнил, подумал он.

76
{"b":"180","o":1}