ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Мы не понимаем убийцу, – сказал он. – Мы знаем только про наряды и чужие тайны. И больше ничего.

– Поступила новая информация об этой секте, «Divine Movers», – сказал Мартинссон. – Как будто бы никаких насильственных преступлений в ее истории не зарегистрировано. Зато у них постоянные трения с налоговым управлением. Но это, по-моему, у всех сект на западе.

– А если мы на минутку забудем о переодеваниях? – предложила Анн-Бритт. – Что, если пренебречь этим как поверхностным, чисто внешним сходством? Что у нас тогда остается?

– Молодость, – сказал Валландер. – Счастливая молодежь. Она пирует, женится, радуется жизни.

– Хаага, значит, ты в расчет не берешь?

– Нет, – сказал Валландер. – Он ни при чем. Случайная жертва.

– А Ису Эденгрен?

– Она ведь тоже должна была быть на этой бельмановской пирушке.

– Тогда это меняет картину, – сказала Анн-Бритт. – Возникает совершенно иной ракурс. Она не должна была избежать общей судьбы. Но какой мотив? Ненависть? Месть? Что общего у молодоженов с путешественниками во времени? А Сведберг? По какому следу он шел?

– На последний вопрос, я думаю, у нас предварительный ответ уже есть. Сведберг знал этого типа, переодетого женщиной. Что-то вызвало его подозрения. Летом, собрав и проанализировав факты, он понял, что был прав. Это и стало причиной убийства – он знал слишком много. И его убили, прежде чем он успел нам что-то сказать.

– И что все это значит? – спросил Мартинссон. – Двоюродному брату Сведберг говорит, что у него есть дама сердца по имени Луиза. Теперь оказывается, что это мужчина. Думаю, Сведберг за несколько лет знакомства не раз имел возможность это обнаружить. О чем мы там говорили? Трансвеститы? Значит, Сведберг все-таки был гомосексуалистом?

– Это можно истолковать и по-иному, – сказал Валландер. – Думаю, что Сведберг не имел наклонности переодеваться в женское платье. Но конечно, совершенно не исключается, что он был гомосексуалистом, и никто из нас об этом даже не догадывался.

– Есть еще один человек, чья роль, кажется, становится все важнее, – сказала Анн-Бритт.

Валландеру не надо было гадать, кого она имеет в виду. Брур Сунделиус. Бывший директор банка, ныне пенсионер.

– Я тоже об этом думаю, – сказал он. – У нас есть все основания выделить еще один центральный пункт, но не как альтернативу первому, а как дополнение. Я говорю о людях, связанных с событиями одиннадцатилетней давности, с жалобой на Сведберга. Мы знаем, что Сведберг в той ситуации повел себя, мягко выражаясь, странно. Легко предположить, что его в какой-то форме шантажировали. Или у него были еще какие-то причины замалчивать историю со Стридом.

– Если мне скажут, что и у Брура Сунделиуса аналогичные отклонения, я легко в это поверю, – заметил Мартинссон.

Валландеру не понравилась интонация Мартинссона. В ней угадывалось плохо скрытое презрение.

– Гомосексуальность сегодня вряд ли можно рассматривать как отклонение, – сказал он. – Это в пятидесятые так считали. Многие, правда, до сих пор стараются скрывать свою ориентацию, но это не одно и то же.

Мартинссон заметил неодобрение Валландера, но промолчал.

– Значит, вопрос заключается в том, что связывало Сведберга, Стрида и Сунделиуса, – продолжил Валландер. – Три имени, и все на букву «С». Директор банка, спившийся мелкий воришка и полицейский.

– Любопытно, существовала ли Луиза уже тогда, – заметила Анн-Бритт.

Валландер поморщился.

– Давайте называть ее как-нибудь по-другому, – предложил он, – иначе мы запутаемся. Луиза навеки исчезла в копенгагенском туалете.

– Луи, – сказал Мартинссон, – чего проще.

Возражений не последовало. Луизу перекрестили и поменяли пол. Отныне подозреваемого звали Луи.

– Нильс Стрид умер, – продолжил Валландер, – свидетельских показаний из могилы нам не дождаться. Вот у Рут Лундин, может быть, и есть что добавить. Хотя я, честно говоря, сомневаюсь. Мне показалось, она говорила совершенно искренне. Вряд ли она так уж хорошо знала все делишки Стрида.

– Значит, остается Сунделиус.

Валландер посмотрел на Мартинссона и кивнул.

– Вот это очень важно, – сказал он. – Важно настолько, что надо им прицельно заняться. Узнать, что он за человек.

– Почему не пригласить его сюда?

– Зачем?

– За тем, что он важен для следствия.

– Может быть, и пригласим. Но сначала надо узнать побольше, чтобы было о чем спрашивать.

Они решили, что Сунделиусу уделит внимание Мартинссон. Валландер пошел к себе в кабинет. В коридоре он столкнулся с Эдмундссоном.

– В национальном парке ничего особенного мы не нашли, – сообщил он. – На том месте, что ты просил проверить.

Валландеру потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, о чем идет речь.

– Совсем ничего?

– Практически. Кто-то стоял за деревом. Выплюнул снус, вот и все.

Валландер уставился на него:

– Надеюсь, ты взял образец. Или рассказал Нюбергу.

Эдмундссон его приятно удивил.

– Я сделал и то и другое, – гордо сообщил он.

Валландер медленно побрел к себе. Значит, ему не показалось. За ним и в самом деле кто-то следил. Это было как раз такое место, откуда виден большой участок тропы. Как и на морском берегу, где убили молодоженов. Кто-то стоял за оцеплением в Нюбрустранде. Переодетый женщиной.

Он за нами следит, подумал Валландер. Он все время где-то поблизости. Он все время на шаг впереди и на шаг сзади. Может быть, пытается понять, что нам известно? Или удостовериться, что мы его не найдем?

И тут ему пришла в голову некая мысль. Он позвонил Мартинссону.

– У тебя ни разу не возникало чувство, что кто-то проявляет к следствию повышенный интерес?

– Кто бы это мог быть? Разве что журналисты.

– Будь любезен, передай всем нашим, чтобы были настороже. Вдруг кто-то чересчур заинтересуется. Или поведет себя необычно. Не совсем адекватно обстоятельствам… Не знаю даже, как объяснить.

Мартинссон пообещал передать.

Было двенадцать часов. Валландера замутило от голода. Он взял куртку и пошел пообедать в ресторан в центре. Вернулся в половине второго, снова снял куртку и открыл брошюру, полученную на почтовом терминале.

Первым был Улуф Андерссон.

Он снял трубку и набрал номер, спрашивая себя, сколько он еще выдержит.

Он вернулся в Истад вечером в начале двенадцатого.

Чтобы не рисковать наткнуться на того полицейского, что нашел его в Копенгагене, пришлось ехать через Хельсинор – добрался туда электричкой и сел на паром. В Хельсингборге взял такси до Мальмё, где стояла его машина. Неожиданное наследство от одного из родственников позволяло не экономить каждую крону. Прежде чем подойти к машине, он некоторое время постоял, наблюдая, что происходит на стоянке. Он не сомневался, что сумеет ускользнуть, так же, как и накануне в баре. Это был настоящий триумф. Он, конечно, не ожидал, что этот полицейский найдет его там, но ни на секунду не потерял самообладания. Просто сделал то, что было предусмотрено планом для такого случая.

Совершенно спокойно прошел в дамский туалет, снял парик, сунул его сзади под ремень, быстро стер грим с помощью специального крема, который он всегда носил в кармане, и вышел следом за еще каким-то парнем. Способность ускользать его не подвела.

Убедившись, что за парковкой никто не наблюдает, он сел в машину и поехал в Истад. Долго стоял под душем. Потом забрался в постель в своей звукоизолированной комнате. Подумать надо было о многом. Он не знал, каким образом этот полицейский по имени Валландер его разыскал. Значит, где-то он оставил след. Это скорее раздражало его, чем беспокоило. Единственное объяснение – у Сведберга где-то была его фотография. Он ее не нашел, хотя постарался уничтожить все улики. Фотография Луизы. Эта мысль его успокоила – полицейский приехал поговорить с женщиной. Ничто не указывает на то, что он предполагал заранее, что Луиза – всего лишь маска. Теперь-то они, конечно, все поняли.

92
{"b":"180","o":1}