ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Надеюсь, что ваши подозрения в отношении Ларстама обоснованы. Иначе вы попадете в скверную историю.

– Знаете, я вам завидую. В такое время вы успеваете подумать буквально обо всем.

– Бывает, что полиция ошибается. Неужели вы не понимаете, почему я спросил.

Валландер с трудом взял себя в руки.

– Я не хочу больше убийств, – процедил он, почти не разжимая губ. – Вот и все. А Оке Ларстам – убийца.

– Никто не хочет больше убийств, – сказал Турнберг. – Но никто не хочет и грубых полицейских ошибок.

Валландер уже был готов взорваться, но в комнату, на его счастье, вошел Мартинссон.

– Звонил Нюберг. Свет в окнах горит по-прежнему. В тех же самых.

– А соседи? Кто там живет? Кто домовладелец?

– Так с чего мне начинать? – сказал Мартинссон. – С базы данных? С соседей? С поисков Ларстама?

– Хорошо бы все сразу, – сказал Валландер. – Но если ты нароешь что-то на него, это нам очень поможет. Мы должны узнать о нем все.

Мартинссон ушел. Валландер замолчал. Турнберг по-прежнему задумчиво делал заметки в блокноте. Где-то залаяла собака. Может, Калль, рассеянно подумал Валландер. Без трех три он сходил за кофе. Дверь в кабинет Анн-Бритт была закрыта – она допрашивала Сунделиуса. Валландер сначала решил зайти, но передумал.

Кто– то протянул ему телефон. Ханссон сообщал, что наружное наблюдение установлено десять минут назад.

– Все понимают, что преступник крайне опасен? – спросил Валландер.

– Я повторил это раз десять.

– Повтори одиннадцатый. Напомни, что мы всего несколько часов назад похоронили одного из наших товарищей.

Он вернулся в комнату для совещаний. Турнберга уже не было. Валландер покосился на записи в его блокноте – и обнаружил столбик рифмующихся слов: бутылка, вилка, пилка.

Он покачал головой. Прошло еще пять минут. Появился Альбинссон. Он был уже не так бледен. В руке у него была желтая папка.

– Это, вообще говоря, конфиденциальные данные, – сказал он. – Мне следовало бы позвонить начальнику полиции и спросить, как я должен себя вести.

– Хорошо, я приглашу прокурора, – сказал Валландер, – и прослежу, чтобы вас задержали за укрывательство опасного преступника.

Альбинссон, похоже, поверил в его угрозу. Валландер протянул руку и взял папку. Там было всего несколько страниц, среди них большую часть занимал послужной список. Валландер быстро убедился, что Оке Ларстам за последние два года выходил на замену почти на всех участках Истадского почтового округа, за исключением одного. Подтвердилось и сказанное Альбинссоном раньше: с начала марта до середины июня Ларстам работал на участке, где жила Иса Эденгрен, в июле – в Нюбрустранде.

Он начал читать личное дело. Родился 10 ноября в Эскильстуне. Полное имя – Оке Леонард Ларстам. В 1970 году окончил гимназию. В 1971 году служил в танковых частях в Шёвде. В 1972-м поступил в Гётеборгский технологический университет Чалмерса, который окончил в 1979 году. В том же году был принят в консалтинговую фирму «Инженеры Странда» в Стокгольме. Работал там до 1985 года. Уволился по собственному желанию и поступил на курсы почтальонов. В том же году переехал в Хёёр, чуть позже – в Истад. Холост, детей нет. В графе «ближайшие родственники» – прочерк.

– Что, у него нет ни одного родственника? – спросил Валландер недоверчиво.

– Скорее всего, нет, раз там написано.

– Но с кем-то же он общался?

– Он очень нелюдим. Я вам уже говорил.

Валландер отложил папку. Все это надо будет проверять. Но сначала постараться понять, куда мог направиться Ларстам. Где он находится в настоящий момент, в ночь с двадцатого на двадцать первое августа.

– Совершенно одиноких людей не бывает, – настаивал он. – С кем он разговаривал? С кем пил кофе? Какие у него взгляды? Кто-то же должен знать о нем больше, чем эта папка!

– Иногда мы о нем говорили, – сказал Альбинссон. – Все отмечали, что сблизиться с ним очень трудно. Но держался он всегда очень приветливо, всегда готов был прийти на помощь, а что замкнутый – ну что ж, значит, такой человек. Бывает же: ты ничего не знаешь о человеке, но относишься к нему с симпатией.

Валландер взвесил услышанное и решил сменить тему:

– Значит, он выходил на замену. Иногда надолго, иногда на короткий срок. А он когда-нибудь отказывался, если ему предлагали работу?

– Никогда.

– Ничем больше он не занимался?

– Насколько я знаю, нет. Если нужно, мог выйти на работу буквально через несколько часов.

– Значит, вы всегда могли его разыскать?

– Да.

– То есть он все время сидел дома и ждал звонка?

– Пожалуй, – серьезно сказал Альбинссон. – Пожалуй, именно такое впечатление у меня и было.

– Вы описали его как добросовестного, исполнительного и тщательного работника, но человека замкнутого и нелюдимого. Не было такого случая, чтобы он вас чем-то удивил?

Альбинссон задумался.

– Иногда он пел, – сказал он после паузы.

– Пел?

– Да. Пел. Ну, не в полный голос, а напевал.

– И что он напевал? В каких случаях? Пожалуйста, постарайтесь припомнить. Например, хорошо ли он пел.

– По-моему, он пел псалмы. Разбирает почту и поет. Идет к машине – поет. Насчет того, хорошо или плохо, сказать трудно. Он всегда пел вполголоса.

– Очень странно, – сказал Валландер. – Псалмы?

– Какие-то религиозные песни.

– Он что, верующий?

– Откуда же мне это знать?

– Отвечайте, пожалуйста, на мои вопросы, а не задавайте свои.

– В этой стране, по-моему, существует свобода вероисповедания. Он вполне мог быть, к примеру, буддистом, и никого это не касается.

– Буддисты не убивают молодоженов или веселящихся молодых ребят, – отрезал Валландер. – Что еще вы можете о нем сказать?

– Он очень часто мыл руки.

– Что еще?

– Должен сказать, что я один-единственный раз видел его с кислой миной. Я обратил на это внимание потому, что как раз тогда все веселились. Но потом он тоже присоединился к остальным.

Валландер уставился на Альбинссона:

– Расскажите об этом эпизоде поподробнее.

– Больше нечего рассказывать.

– Ему было неприятно, что людям весело?

– Ну, этого я не знаю. Но он мог, например, уйти, когда все начинали смеяться. Смех – признак веселья, не так ли?

Валландеру вспомнились слова Нюберга на пляже в Нюбрустранде, когда они приехали на место убийства молодой пары и фотографа, – убийца не переносит вида счастливых людей.

– Он никогда не проявлял признаков агрессии?

– Ни разу.

– А какие у него еще были особенности?

– У него не было особенностей. Он был, как бы сказать… неприметный…

Валландеру показалось, что Альбинссон хочет еще что-то сказать. Он терпеливо ждал.

– Я сейчас думаю, может быть, это и было его самой характерной чертой? – продолжил Альбинссон. – Что он любой ценой старался быть в тени… Никогда не стоял спиной к двери.

– Как это понимать?

– Старался, чтобы ему было видно всех, кто входит. И кто выходит.

Валландер понял, что имел в виду Альбинссон. Он посмотрел на часы – без девятнадцати четыре. Он набрал номер Анн-Бритт:

– Ты все еще с Сунделиусом?

– Да.

– Выйди в коридор.

Валландер поднялся.

– Я могу ехать домой? – спросил Альбинссон. – Жена наверняка с ума сходит.

– Позвоните ей. Можете разговаривать хоть час – государство оплатит. Но отпустить вас я пока не могу.

Он вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Анн-Бритт уже дожидалась его.

– Что говорит Сунделиус?

– Отрицает, что когда-либо слышал имя Оке Ларстама. Повторяет, что они со Сведбергом никогда не занимались ничем другим, кроме как смотрели на звезды и посещали травника. Он очень зол. Думаю, я его раздражаю тем, что я женщина.

Валландер задумчиво кивнул:

– Мы можем его пока отпустить. Он наверняка не знает Ларстама. В этом деле сплошные тайны. У Сведберга были тайны от Сунделиуса.

– Какие тайны?

– Подумай сама.

98
{"b":"180","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Изувер
Павел Кашин. По волшебной реке
Отдел продаж по захвату рынка
Тамплиер. Предательство Святого престола
Про глазки. Как помочь ребенку видеть мир без очков
Четыре года спустя
Великие Спящие. Том 2. Свет против Света
Струны волшебства. Книга первая. Страшные сказки закрытого королевства
Мужчина – это вообще кто? Прочесть каждой женщине