ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Персы как раз праздновали победу над турками, и белоснежный табун вызвал возмущение.

Тут растерянный Хосро узнал о поверий персиян: белые кони приносят скорбь и несчастье, и на них только возят покойников.

Выступить на защиту белой масти Хосро не удалось – град камней и палочных ударов разогнал табун. Перед Хосро промелькнули два старых грузина, мчавшихся на белых кобылах вон из города.

Схватив за гриву жеребца, Хосро под улюлюканье понесся вслед за погонщиками. Он, конечно, тоже мог бы проскочить мимо городской стражи, но перепуганный жеребец налетел на базарные весы, и Хосро кубарем скатился на вьюки с хлопком.

Выскользнув из Керинда и обвязав разбитое колено, Хосро пересчитал остаток монет. Он с ненавистью вспомнил прожорливых коней и решил торговать отныне нежным товаром.

Добравшись до Хамадана, Хосро купил черного, как арабская ночь, коня и розовое масло. Но на фаянсовые сосуды не хватило монет. По совету веселого менялы он разлил розовое масло в глиняные кувшинчики и тщательно обложил хлопком драгоценный товар, перекинул хурджини через седло и направился в Кашан, где розовое масло ценилось дороже золота.

Он, конечно, мог бы прибыть благополучно и получить большую прибыль, но солнце, точно скорпион, жалило кожу, песок назойливо лез в глаза, и пришлось делать частые привалы.

Когда Хосро приехал в Кашан, он ужаснулся, не обнаружив розового масла. Проклятый зной помог глиняным кувшинчикам испарить последнюю надежду Хосро. И он поклялся не заниматься больше торговлей.

– Не княжеское дело, – утешал он себя, – возиться с маслом и львами.

Сосчитав остаток золота, он, сокрушаясь, перебрался с черным конем и двумя слугами в скромный дом на глухой улице.

Хорошо, что догадливый отец перед смертью завещал Хосро небольшое владение с виноградником и, зная характер своих законных сыновей, поручил игумену Алавердского монастыря заботу о владении и о незаконнорожденном сыне.

Весною и осенью приезжал в Исфахан монах за товаром и привозил от игумена доход с владения. Но с каждым годом доход таял, как свеча в церкви. Конечно, виноградник мог бы отягощаться налитыми гроздьями, но предпочитал, по уверению игумена, высыхать, как старый проповедник.

Пришлось отпустить еще одного слугу, но и это не помогло. И вот однажды слуга привел муллу, который вкрадчиво обольщал Хосро раем Магомета. Заметив равнодушие Хосро, мулла стал соблазнять его земными благами. Хосро оживился. Мулла обещал довести до ушей шах-ин-шаха о желании грузинского князя быть в одной вере со «львом Ирана».

Вспомнив львов, Хосро поморщился.

Он мог бы избавиться от назойливого муллы, но припомнил рассказ купца о Ревазе Орбелиани, обогащенном шахом Аббасом за принятие магометанства. И Хосро махнул рукой на христианскую благодать.

Мулла, совершив над Хосро обрядное таинство, скрылся. И пока Хосро неприлично болел, мулла получил от муштеида награду за обращение еще одного неверного на путь истины.

Тщетно прождав гонца от шаха Аббаса, Хосро в бешенстве выгнал хитрого слугу и перебрался с черным конем в Гебраабат.

Конечно, он мог бы нанять дом по левую сторону улицы, но проклятый посредник, приманивая тенью дикого каштана, подвел его именно к этой лачуге, зажатой между зловонным рвом и пыльной улицей. Впрочем, Хосро почувствовал зловоние только на следующий день.

Но жестокие испытания, очевидно, заканчивались, ибо посчастливилось найти Гассана. И вот Хосро избавлен от всех хлопот, а главное, за два года преданной службы длиннобородый ни разу не попросил оговоренную плату.

Осторожно выглянув из-за двери и увидя господина погруженным в размышления, Гассан уверенно подошел и деловито принялся за починку седла.

Теребя подстриженную бородку, Хосро искоса посмотрел на старика и подумал: «Если разбойник монах опоздает еще с торбой…»

Гассан из-под нависших бровей пытливо следил за Хосро.

– Я ночью, ага, сон видел, непременно разбойник монах сегодня приедет.

– Какой сон? – мрачно спросил Хосро.

– Хороший сон, ага, – будто умер мой любимый внук… внук…

– Приятный сон…

– Слава аллаху, при восходе солнца умер… О, гебры! – закричал я… – Словно на призыв оленя, первыми сбежались женщины. Не успели они одеть то, что называлось моим внуком, в драгоценное платье и обвесить его, словно дверь лавки, оружием, как чистую широкую улицу, на которой можно жить только во сне, наполнило благородное племя длиннобородых гебров. Обращая на мои вопли столько же внимания, сколько на ослиный крик, гебры подхватили мертвого под руки и величественно направились к печальному саду.

– Ты что, высохший верблюд, настраиваешь челюсть?[1] За твоим длиннобородым внуком в сад мертвых может последовать и проклятый монах с моим кисетом.

– О ага, разве посмеет кто-нибудь умереть, держа в руках твой кисет?

– От такого сна все посмеют.

– О солнце, да живет мой внук тысячу и один год… Выслушай благосклонно до конца, и ты развеселишься, как на собственной свадьбе. Когда мы вышли в сад мертвых на почетном месте уже зияли две глубокие ямы. Гебры прислонили к стене то, что называлось моим внуком, подставив ему под руки деревянные вилы. О солнце, он выпрямился, словно на страже у гарема хана, и так простоял от заката до заката… Вечером благородные гебры радостно вскрикнули. О счастье, какой благоухающий сон! Птицы выклевали внуку правый глаз![2] Почетные гебры бережно опустили удостоенного небом в первую яму.

– Зачем же вы, длиннобородые верблюды, рыли вторую? – рассердился Хосро, вспомнив, сколько лишнего сделал он в своей жизни.

– Да убережет аллах всех гебров от второй! Ибо птицы – слуги неба – только грешникам выклевывают левый глаз, и тогда гебры сбрасывают обреченных на вечные муки во вторую яму и бегут без оглядки из сада мертвых.

Скулы Хосро побагровели, он в бешенстве схватил седле.

– И это, облезлая обезьяна, ты называешь весельем на моей свадьбе?!

Он запустил седлом в Гассана, но гебр проворно отскочил в сторону и помчался, шлепая разорванными чувяками.

Неизвестно, чем бы завершился хороший сон, если бы в калитку не ударил осторожно медный молоток.

– Монах! – обрадованно вскрикнул Гассан.

Хосро просиял. Он поспешил под дикий каштан, распустил пояс, словно после сытного обеда, и, сдвинув брови, небрежно облокотился на старую мутаку.

Гассан торопливо отодвинул засов, распахнул калитку и отпрянул.

Пригибаясь, поддерживая абу и золотое оружие, вошел Георгий Саакадзе.

За ним, бряцая серебряной саблей, протиснулся Эрасти. Он быстро задвинул засов, остановился у калитки. Но Гассан успел разглядеть на улице оруженосца, держащего на поводу богатых коней.

Саакадзе, низко кланяясь, медленно приближался.

Пораженный Хосро даже не поднялся. Словно рой пчел, закружились его мысли. Почему пришел и так почтителен к нему, неизвестному, этот счастливец в войнах, отмеченный доверием шаха Аббаса? Хосро острым взглядом скользнул по цаги, осыпанным изумрудами. Он вспомнил шахскую площадь в день триумфального возвращения иранских войск, восторженные крики сарбазов и исфаханской толпы в честь шаха Аббаса и непобедимого грузина-полководца, достигшего пределов Индии. Промелькнул разукрашенный шинашин, где величественно восседал шах Аббас. Под рокот труб и барабанов он преподнес коленопреклоненному Саакадзе вот этот воинский пояс с золотым львом, сжимающим в лапе обсыпанный алмазами меч. Хосро видел все это из-за потных спин исфаханских бедняков, которых ферраши обильно угощали ударами длинных бичей.

Взгляд Хосро застыл на трагическом изломе бровей исполина.

Саакадзе тоже испытующе взглянул на упрямое лицо Хосро и, незаметно скользнув глазами по обветшалым стенам, приложил руку ко лбу и сердцу:

– Прости, батоно, что я осмелился переступить порог твоего высокого дома без приглашения, но желание видеть грузинского царевича на моем пиру пересилило робость.

вернуться

[1]

Грузинская поговорка, соответствует русскому – накликаешь беду.

вернуться

[2]

Этот обычай погребения остался у гебров от древних персов, выставлявших своих покойников на растерзание птицам.

2
{"b":"1800","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Магическая уборка. Японское искусство наведения порядка дома и в жизни
Здоровое питание в большом городе
Сказать жизни «Да!»: психолог в концлагере
Лабиринт Ворона
Исцели свою жизнь
Попутчица. Рассказы о жизни, которые согревают
Деньги и власть. Как Goldman Sachs захватил власть в финансовом мире
Революция. Как построить крупнейший онлайн-банк в мире
Соблазню тебя нежно