ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Уайет осторожно привлек Таллулу к себе, и она проплакала минут пять. Затем, всхлипнув, вдруг оттолкнула его.

— Молчи. Мне понравились твои родственники, хотя сам ты просто негодяй. Удивительно, почему сестры так любят тебя. Ты прекрасно понимаешь: сейчас у меня эмоциональный срыв — наверное, критический возраст… В моем доме кипела ключом жизнь, а теперь стало так тихо… Ты выгнал их в семь утра!

Ее глаза сверкнули за забрызганными стеклами. Таллула поправила очки.

— И твой дурацкий взгляд, мол, «все о'кей», меня просто бесит. Ты прибрал к своим рукам кафе, и постоянные клиенты теперь требуют двойные чизбургеры. Ты повсюду все перечинил, и мне не нравится, что везде все в порядке. Иногда я не могу заснуть, а порой сплю как убитая. И все из-за тебя, — мрачно закончила она и вышла из дома, хлопнув дверью перед носом Уайета.

Но не успел он провести рукой по волосам, как Таллула вновь открыла дверь и бросилась в его объятия. После чего сразу же зевнула, упав головой к нему на плечо.

— Я устала.

Уайет отнес ее наверх, в спальню. Таллула сразу же заснула. Он лег рядом с ней и скоро тоже заснул.

Через час Таллула проснулась и умчалась на работу, переживая, что совсем заспалась.

Уайет, не зная, как приноровиться к этой новой стороне любимой женщины, не сразу пошел в кафе. Осторожно заказав кофе и пирог, он сел в углу, стараясь ничем не вывести из себя Таллулу. Теперь перед ним всегда лежал вожделенный второй кусок пирога.

Разглядывая чернику, Уайет гадал, стоит ли ему выражать счастье и веселье, когда Таллула радом… или же лучше подождать и посмотреть, в какую сторону подует ветер.

Проходящий мимо Норм проворчал:

— Сделай же что-нибудь, Уайет. Таллула не находит себе места. Ты не чувствуешь запаха лука?

Но Таллула уже выходила из кафе с удочкой в руке.

— Вернусь после обеда, — беззаботно бросила она, проходя мимо Норма и Уайета. — Сейчас самый клев. Меня ждет моя крупная.

Уайет, взглянув на второй кусок пирога, решил, что Таллула важнее.

Он нашел ее на берегу речки. Усевшись на пень, он взял в рот травинку и тут же пригнулся, уклоняясь от просвистевшей мимо уха блесны.

Иметь ребенка, держать его на руках, кормить его и менять ему пеленки — что может быть прекраснее этого? Глядя, как Таллула отчаянно машет удочкой, сшибая сосновые шишки, Уайет думал, сколько он пропустил в жизни Фоллен. Мишель отняла у него дочь, когда у той еще не начали резаться зубки. Он не видел, как она сделала первый шаг, не слышал, как произнесла первое слово.

Уайет глубоко вздохнул. Его грудь сдавили муки прошлого и радость от сознания, что Таллула носит под сердцем новую жизнь.

Две женщины — и третья, Миракл, — тесно переплелись в его жизни, и Уайет понимал, что должен поступать очень осторожно. Потеря любой из этих женщин будет равносильна тому, что у него вырвут частицу сердца…

Уайет закрыл глаза, предаваясь размышлениям о Таллуле, об их ребенке…

Вдруг она обернулась, и все внутри у него оборвалось. Подобное он уже испытал много лет назад, незадолго до того, как мать Фоллен сбежала от него…

— Знаешь, Уайет… я все думаю о твоих словах насчет «головастиков». По-моему, их надо сдать на анализ. И если у меня какая-то странная и таинственная болезнь…

Уайет попытался сделать вдох, наполнить легкие воздухом, а Таллула, отвернувшись, снова продолжала борьбу с шишками и рогозом. Весь мир, наполненный пробивающимися сквозь листву лучами солнца, вдруг замер, точно дождевая капля, застывшая на острие меча. Уайет впился пальцами в пень, словно цепляясь за скалу над обрывом… под которым его ждут изголодавшиеся львы. Он чувствовал, что каждое сказанное им сейчас слово будет иметь решающее значение… Кашлянув, Уайет осторожно произнес:

— Э-э… ты о чем это?

А Таллула вдруг начала плакать, быстро взмахивая удочкой, но не попадая крючком в воду. Леска, как хлыстом, срезала растущие на берегу цветы. Ярко-желтые лепестки падали в воду, и течение уносило их прочь.

Уайет, вскочив на ноги, шагнул к Таллуле, снедаемый страхом. Она направила на него удочку, остановив его мрачным взглядом.

— Ты потрясен… И испуган. Ты не хочешь меня. Я знала это.

Глава 8

Таллула скомкала список женщин, которые могли бы подойти Уайету, и, швырнув смятый лист в кучу других таких же, вытерла навернувшиеся слезы.

Мысль о том, что он назовет новую приманку в честь другой женщины, была невыносима.

Таллула прижала руки к ноющим грудям. Она не могла сосредоточиться и подобрать подходящую пару для Трейси Симмонс, овдовевшей семь лет назад. Элеганс был городом Таллулы, люди привыкли рассчитывать на ее умение создавать семьи, но в настоящий момент она могла думать только об Уайете.

— Что ж, он, несомненно, сдал экзамен на достойного жениха. Тут ничего не скажешь. А я… мне тридцать восемь… я, скорее всего, беременна от него. Да, он прошел курс обучения, и его головастики знают свое дело, — бормотала Таллула, зачеркивая имя Донны Вилер, которое только что написала на новом листе бумаги. — Она слишком хороша для него.

Закрыв глаза, она увидела сидящего на пне Уайета, задумчиво наблюдающего за тем, как она ловит рыбу. Ветер соблазнительно растрепал его волосы, и она изнемогает от желания вцепиться в них, заставить его губы прильнуть к ее ноющей груди.

Она изнемогает от желания услышать, как Уайет по-южному певуче говорит, что любит ее.

— Хорошенькое ты выбрала время, чтобы заводиться, Таллула Джейн, — одернула она себя. — Оставь Уайета в покое. Ты и так до смерти напугала его.

Что-то внутри у нее тут же откликнулось, и Таллула тихо застонала.

— Да, я не хочу заставлять его бросать бродячую жизнь и жениться на мне, — презрительно фыркнула она. — Вот уже три дня он прячется от меня, правда, приходит есть в кафе. Если он хочет сидеть взаперти в своем домике или ходить один на рыбалку, я за ним бегать не стану.

Откинув одеяло, Таллула посмотрела на свой живот, затем взглянула на листок с тестом на беременность, чувствуя, как ее губы расплываются в улыбке.

— Головастики, — медленно произнесла она, вспоминая, как отдался ей Уайет в тот первый раз. В разгар страсти он был красив, необуздан, силен, каким и должен быть мужчина, оплодотворяющий женщину…

Уайет по всему миру выслеживал свою дочь. Такой целеустремленный человек не откажется от своего ребенка и будет чтить свои обязанности.

Таллула вытерла слезы.

Она положила руки на живот, ощупывая его и гадая, как там поживает зародыш.

— Прекрасное время ты выбрала, Таллула, — снова заговорила она вслух. — Только представьте себе: тайком уехала из города, чтобы за сто миль от Элеганса купить домашний тест на беременность. Мистер Уилкинс растрезвонил бы эту новость в ту же минуту, как за тобой закрылась бы дверь.

Ну почему она не может относиться к Уайету так же, как ко всем прочим мужчинам, прошедшим через ее жизнь?

Почему она не может шлепнуть его по заду во время тренировки, как шлепает других ребят?

Почему она не может подобрать ему подходящую женщину, после чего тихо отойти в сторону, позволив новой любви заполнить его сердце?

Почему она не может считать Уайета своим приятелем, другом?

«Я тебя хочу… я тебя люблю…

Никто из ее ухажеров никогда не дарил ей букет алых роз.

Ни у кого из них не было лучшего друга — поросенка.

Ее дружки не заговаривали о головастиках и не шептали ей на ухо соблазнительные слова.

Никто из них не пытался предъявить на нее права, отгородив ее от окружающего мира властной рукой, положенной ей на плечо. Всю жизнь она заботилась о других, и никто не предлагал позаботиться о ней самой…

Ее поклонники прекрасно танцуют быстрые танцы, но Уайет движется медленно, уверенно…

Таллула зевнула, проклиная Уайета за то, что с первого же момента своего появления он так запутал ее жизнь.

Плюхнувшись животом на кровать, она вздрогнула, так как ее чувствительная грудь уперлась в матрас. Подсунув под себя подушку, Таллула закрыла глаза, подставляя себя свежему вечернему ветерку, шелестящему занавесками.

20
{"b":"18006","o":1}