ЛитМир - Электронная Библиотека

– Как же я это сделаю? Добуду нужную тебе информацию?

– Скажи ему, что боишься меня. Что нуждаешься в его помощи. Такого рода просьбу он не отвергнет.

– А если я соглашусь помочь, ты перестанешь подсылать ко мне убийц? – спросила она.

– А ты перестанешь меня провоцировать?

Каролина улыбнулась, но не ответила. Он воспринял это как согласие.

– Как твоя нога? – спросила она, помолчав.

– Побаливает. Дает о себе знать во время парламентских сессий. Даже слушать выступающих неохота.

Она засмеялась:

– Там у вас такая сырость. Может быть, воды...

– Наверное, съезжу во время каникул.

Она кивнула:

– Поезжай непременно. Раньше тебе помогало.

Она все о нем знала. Ему внезапно стало трудно говорить, и он просто кивнул.

– Хорошо, Таддиус. Я все сделаю.

Он откашлялся.

– Какие у тебя планы на сегодняшний вечер, Каролина?

– Пойти с тобой, – произнесла она.

Он взял ее руку, подержал. Его пальцы переплелись с ее пальцами знакомым, мучительно сладким движением.

– Я уже старик, Каролина.

– Это мы посмотрим, – промурлыкала она.

Глава 17

– Сюзанна?

Сюзанна смотрела в окно на тетушкины розы. Многие из них из-за продолжительной жары поникли. Как и душа Сюзанны.

На долгом пути из Лондона в Барнстабл Кит говорил о разных пустяках. У коттеджа помог ей выйти из экипажа, как подобает джентльмену. Помог вынести саквояж, как подобает джентльмену. Затем поклонился, коснулся рукой шляпы, мило улыбнулся и... простился.

Он словно хотел оскорбить ее своими манерами. Что с ним случилось?

– Сюзанна!

Манеры у него блестящие, безукоризненные и непробиваемые, как панцирь. Он отгородился ими, чтобы держать ее на расстоянии с момента их приезда в Лондон. Только в темноте ей удалось заставить его разговориться. Видимо, то, что говорится в темноте, не в счет. Он как ребенок, закрывший лицо ладонями и воображающий, будто его не видно.

Он так и не прикоснулся к ней. И всю ночь спад в кресле. Почему? Ей просто необходимо было это знать. Причиной ли этому ее сомнительное происхождение и более чем странные обстоятельства жизни? Или то, что он – виконт, которому и подумать невозможно о женитьбе на женщине ее статуса, точнее, не имеющей никакого статуса? Или, прикоснувшись к ней однажды, он больше не хочет ее?

Не хочет? Ну, нет. Сюзанна в этом уверена. Она не безразлична ему. Его влечет к ней. Сюзанна знала это так же точно, как то, что самки гадюк пугливы, что полевки длиннохвостые редко встречаются в этих краях и что кобыла внутри горячая и мокрая.

Но он с ней почему-то не откровенен, что ему не свойственно. То ли он сам не знает, как быть с ней дальше, то ли понимает, что, сказав правду, нанесет ей удар, и хочет пощадить ее чувства.

Странно, но у Сюзанны не было ощущения, что ее чувства пощадили. Они саднили, кровоточили и вообще пришли в полное расстройство.

Может быть, он просто боится?

Кит Уайтлоу? Боится? Но чего именно?

– Сюзанна?

Девушка медленно повернулась.

– Да?

– Я окликаю тебя уже в третий раз, деточка, – мягко произнесла тетя.

– Правда? Простите, ради Бога.

– Ты чем-то расстроена? Что-то случилось в Лондоне? Скучаешь по своим друзьям?

Сюзанну поразило то, что в Лондоне она за все время ни разу не вспомнила о «друзьях». Что ответила бы тетя, если бы Сюзанна сказала: «Да, тетушка, кое-что и правда случилось. Я люблю виконта, а он не желает ко мне притрагиваться, хотя на днях трогал меня всю и руками, и губами, и мне это безумно нравилось».

– Нет, – ответила она тихо. – Ничего не случилось.

Тетя слегка нахмурилась, подошла и села с ней рядом на подоконник.

– Виконт... он ведь не... – И деликатно замолчала, предоставляя Сюзанне закончить фразу. Лицо ее выражало сильную озабоченность.

– Нет, – с разочарованием произнесла Сюзанна.

Тетя Франсис весело рассмеялась.

– Тогда все хорошо. Пока ничего плохого не случилось, деточка. – В голосе послышалась ирония. – Что это прицепилось к твоей юбке? – Она сняла соринку. – Что-то сверкающее.

Сюзанна взглянула.

– Наверное, чешуя от русалки, – пробормотала она. Потом слегка сдвинула брови и снова обратила взгляд к окну, куда, словно магнитом притягивало ее мысли, и тут же забыла о тетушке.

– Я знаю кое-что о... противоположном поле, Сюзанна, – проворковала тетя. – Если у тебя вдруг возникнут вопросы... Я имею в виду, разумеется, мужчин, деточка.

Сюзанна рассеянно слушала тетю, тогда как ее собственные мысли заявляли о себе шумно и требовательно. И тут ей в голову пришло решение.

Виконт боится, что кто-то попытается ее убить, он и сам, пожалуй, ее убьет, если она покинет дом одна, потому что его последними словами при прощании были: «Только не выходите из дома!»

Сюзанна наконец поняла, что должна делать. Она встала и взяла альбом.

– Сюзанна!

На этот раз тетя окликнула ее почти резко, заставив Сюзанну остановиться и обернуться. Тетя как-то странно смотрела на нее, прежде чем заговорить.

– Деточка, я знаю, что не довожусь тебе родней по крови, но... я не хочу, чтобы тебе причинили боль.

Сюзанна смутилась.

– Ох, тетя Франсис... – проговорила она. – Спасибо за заботу. И простите меня. Обещаю вам... даю торжественную клятву, что не стану... что постараюсь не разочаровать и не опозорить вас.

– Я в этом не сомневаюсь, деточка, – мягко промолвила тетя. – Не это меня заботит. Но спасибо тебе за твою клятву.

Тетушке все же не чужда ирония. Сюзанна слабо улыбнулась.

– Зато это заботит меня, – сказала девушка. – И я непременно сдержу слово.

Тетя некоторое время задумчиво смотрела на нее, подбирая подходящие слова.

– Когда я сказала, что не хочу, чтобы тебе причинили боль, Сюзанна, – нерешительно заговорила она, – я не имела в виду, что ты вообще не должна рисковать. Риск не был бы риском, если бы в нем не таилась опасность боли. Но в жизни ничто не дается просто так, Сюзанна. И еще... Впрочем, не важно. Ты совсем юная, но я знаю, ты благоразумна, и нет нужды предостерегать тебя и говорить банальности. К тому же ты дала мне клятву. Иди... порисуй в свое удовольствие. Но к обеду, пожалуйста, возвращайся.

– Вы действительно считаете меня благоразумной? – спросила девушка.

Тетю удивил такой вопрос, и она ответила:

– Разумеется.

Итак, ко всем прочим своим достоинствам, которые Сюзанна недавно обнаружила в себе, она, оказывается, еще и благоразумна!

Сюзанна радостно улыбнулась тетушке, отворила дверь и побежала по тропинке. Она была почти уверена, что знает, где его искать.

Он стоял на мостках и растирал полотенцем обнаженный торс. Панталоны он успел надеть, но оставался пока босиком. Заходящее солнце позолотило половину его фигуры, в то время как вторая половина была в тени. По дороге Сюзанна придумывала, что ему скажет, о чем станет спрашивать, что сделает, если его ответ разобьет ей сердце. Но тут он внезапно повернулся и увидел ее, И его лицо от неожиданности сказало ей все, что она хотела узнать, и спрашивать уже не было необходимости!

– Ох, Кит, все хорошо, – тихо произнесла она. – Я тоже тебя люблю.

Он уставился на нее, застигнутый врасплох. Потом коротко рассмеялся, желая, чтобы смех прозвучал скептически или равнодушно, но у него это не получилось. Сюзанна приблизилась к нему так осторожно, как если бы он был белкой или оленем, а он настороженно следил за ней. Она подошла так близко, что почувствовала жар его тела, и остановилась. Потом медленно положила ладонь ему на грудь.

– Это чистая правда, – сказала она мягко. – И я никуда не уйду! Обещаю.

Она почувствовала, как его сердце под ладонью встрепенулось одновременно с ее собственным сердцем, ощутила, как ребра поднимаются и опускаются в такт участившемуся дыханию. Он провел рукой по ее щеке, затем по губам. Она поцеловала его пальцы и увидела, как потемнели его глаза.

52
{"b":"18010","o":1}